Просмотр новости
Найдите то, что Вас интересует
Спутники
РН
SpaceX
Роскосмос
NASA
СпутникиРНSpaceXРоскосмосNASAЧасть 11
Муха села на варенье. Формула, давшая название всей выставке, на самом деле, тоже происходит из поэзии. Анафора — стилистический прием, в котором строки или строфы стихотворения начинаются с одной и той же фразы, но продолжаются по-разному. Если одна и та же фраза начинает каждую строфу, это называют строфической анафорой. Если же повторяется не только начало, но и конец строк, такой прием называется кольцевой композицией или обрамлением. Сам зачин фразы знаком всем нам из детства (точнее, хочется надеяться, что детский фольклор живет и передается из поколения к поколению). Фраза чаще всего считается анонимной, но в ней явно проявляется ироническая дистанция по отношению к процедуре насильственного заучивания стихов в начальной школе. Хотя, существует и известная байка, рассказанная Фаиной Раневской, что продолжение «Вот и все стихотворенье» придумал Сергей Михалков в ответ на попытку его жены, детской поэтессы Натальи Кончаловской, написать длинную «антибактериальную» поэму. В любом случае, бесценен сам опыт такого стихосложения как обретение иронии по отношению к догме. Поэтому каждый зритель или читатель может придумать собственное продолжение фразы или меланхолично повторить вслед за Кириллом Кто: «Муха села на варенье — начнётся светопреставленье, — получи благословенье, — погрузимся в исступленье, — то удача, то везенье, — вот такое продолженье, — люблю тебя, Петра творенье, — таракан сожрал печенье, — что же ждет нас в воскресенье, — когда наступит пробужденье, — началось землетрясенье, — стрекоза наше спасенье, — везде кругом столпотворенье, — а теперь проси прощенья, — вот такое приключенье».
Кирилл Лебедев (Кто) — художник, более 25 лет работающий в уличной среде, родился в 1984 году в Зеленограде. Участник арт-групп«Зачем?» (2002– 2009) и No Future Forever (2005–2009). Сокуратор проекта «Стена» (Центр современного искусства «ВИНЗАВОД», 2010–2013), инициатор и организатор первой в России премии в области уличного искусства «уЛичный вклад» (2013), соорганизатор персональной выставки Паши 183 «Наше дело подвиг!» (Московский музей современного искусства, 2014).
MARKS GROUP — генеральный проектировщик полного цикла, работающий с объектами архитектуры, городской среды и инфраструктуры с 2005 года. Для компании архитектура существует не только как результат, но и как процесс формирования пространства, систем и связей.
Следующая была персональная выставка Андрея Новикова «Озимандия» от галереи ИнГаллери. Это живописный проект о культурной памяти, цивилизационном пределе и вопросе о том, что остаётся от человека, когда всё остальное исчезает.
«Озимандия» — это художественное исследование возможного следа человеческой цивилизации за пределами её исторического времени. В центре проекта — не столько тема космоса или катастрофы, сколько более глубокий и тревожный вопрос: что в человеке действительно достойно сохранения, если само его существование окажется под угрозой?
Название выставки отсылает к знаменитому сонету Перси Биши Шелли Ozymandias, где разрушенная статуя посреди пустыни становится образом человеческой претензии на вечность. В проекте Андрея Новикова этот мотив переносится в иное пространство — в воображаемые постцивилизационные и внеземные ландшафты, где гигантские античные фигуры, монументальные головы и архитектурные фрагменты предстают как возможные культурные ковчеги, носители памяти, идентичности и идеи человека как такового.
***
Я встретил путника; он шёл из стран далеких
И мне сказал: вдали, где вечность сторожит Пустыни тишину, среди песков глубоких
Обломок статуи распавшейся лежит.
Из полустёртых черт сквозит надменный пламень —
Желанье заставлять весь мир себе служить; Ваятель опытный вложил в бездушный камень Те страсти, что могли столетья пережить.
И сохранил слова обломок изваянья:
«Я — Озимандия, я — мощный царь царей! Взгляните на мои великие деянья, Владыки всех времен, всех стран и всех морей!» Кругом нет ничего… Глубокое молчанье… Пустыня мёртвая…
И небеса над ней… Перевод К.Д. Бальмонта
***
Перси Биш Шелли, пожалуй, как никто другой, воплотил в себе романтический миф о поэте-безумце. Романтическое безумие здесь — не психиатрический диагноз, а особое, ребяческое восприятие мира. Шелли всегда следовал своим принципам самым буквальным образом, особенно это касалось его отношения к дамам. Так, он был убеждён, что заключать и расторгать брак может только сама любовь, а все связанные с этим церковные обряды нелепы. По этому принципу Шелли и жил — в добропорядочной, так почитающей традиции Англии начала XIX века.
Хрупкий длинноволосый голубоглазый Перси привлекал внимание девушек. Подружки называли его то рыцарем эльфов, то духом воздуха Ариэлем, то «ангелом, машущим крыльями в разреженном воздухе небес». Правда, сравнение с ангелом оставалось актуальным только до тех пор, пока юноша не начал излагать свои взгляды на религию. Тут уж поклонниц несколько поубавилось.
Так случилось с первой любовью поэта — кузиной Харриет Гроув.
Во время страстной переписки юный философ делился с девушкой своими потаенными мыслями. Некоторые из его посланий она показала родителям, и те запретили дочери общаться с вольнодумцем, который «ничем хорошим не кончит». Харриет мечтала о балах, об успехе в высшем обществе, но что мог дать ей этот человек, не признающий никаких общепринятых норм, отрицающий даже брак? Узнав о крамольных помыслах своего кузена, она с ужасом отреклась от него.
Перси слишком идеализировал свою Харриет, и потеряв её, казалось, потерял всё. Он ещё пытался объяснить ей, что его социальные и религиозные взгляды не должны влиять на их отношения, но равнодушие девушки сделало все слова бесполезными. Вскоре Шелли узнал, что кузина помолвлена с другим. В эти дни он впервые задумался о самоубийстве — заряженный пистолет теперь постоянно был при нём.
Эта несчастная любовь подвигла Шелли на создание его первой философской работы «Необходимость атеизма», за публикацию которой он был исключен из Оксфорда и лишён денежной помощи со стороны отца.
В нелёгкий период юношу поддерживал дядя со стороны матери — мистер Джеймс Пилфолд. Проживая у него в Кекфилде, Шелли знакомится с Элизабет Хитченер, двадцатидевятилетней учительницей. Круг её интересов был очень широк, и тем не менее мисс Хитченер чувствовала себя одинокой. Шелли это сразу заметил. Они говорили о поэзии, о Боге, о благотворительности...
В июне 1813 года у Шелли родилась дочь Ианта. За это время Харриет сильно изменилась: она перестала разделять интеллектуальные интересы мужа, не предлагала больше читать вслух мудрые наставления Идоменея, а просила сопровождать ее к портнихам и в ювелирные магазины.
В 1816 году Харриет покончила жизнь самоубийством. Потеряв надежду вернуть мужа, она связалась с каким-то офицером, но его полк отправили в далёкую колонию. Личная жизнь не устраивалась. Харриет падала все ниже. Тогда сестра забрала у неё детей, а мистер Уэстбрук, отец, отказал от дома. 10 декабря был найден труп Харриет.
Когда Харриет с дочкой уехали на лето в Бат, Перси окончательно перебрался в Лондон. Здесь его настигла новая любовь в облике дочери духовного учителя Шелли Годвина Мэри. 16-летняя девушка обладала большой страстью к знаниям, к тому же воспитывалась злой мачехой, а это Перси уж никак не мог оставить без внимания.
Но поэт был женат, хотя и не считал это помехой для новой любви и надеялся на поддержку своего учителя: не станет же препятствовать соединению двух любящих людей человек, публично заявивший о том, что брак — «самый худший из всех видов собственности». Но к величайшему удивлению Шелли, когда дело коснулось собственной дочери, философ вдруг превратился в обывателя — он отказал Перси от дома.
Перси похищает Мэри, а заодно и ее сестру Джейн, которая тоже хотела освободиться от семейного гнета. Они отправляются во Францию. При переправе через Ла-Манш ясная погода неожиданно сменилась такой бурей, что даже бывалые матросы стали волноваться. Но все обошлось. Из Парижа молодые люди отправились в Швейцарию, из-за отсутствия денег — пешком. Для слабенькой Мэри купили ослика. Но, сделав несколько километров, бедное животное так устало, что Перси пришлось... нести его до ближайшей деревни на руках. Право, если бы он с самого начала нес на руках Мэри, это было бы гораздо практичнее, а главное — романтичнее.
Их семьи, а главное — дружеский литературный круг, отвернулись от двоеженца. Зимой 1815 года Харриет родила сына. Вопреки ожиданиям, это никак не изменило их отношений с Перси. В это время Мэри тоже ждала ребенка. В феврале 1815 года, на два месяца раньше срока, у Мэри родилась дочь. Девочка прожила всего две недели.
В 1816 году Харриет покончила жизнь самоубийством. Потеряв надежду вернуть мужа, она связалась с каким-то офицером, но его полк отправили в далекую колонию. Личная жизнь не устраивалась. Харриет падала все ниже. Тогда сестра забрала у нее детей, а мистер Уэстбрук, отец, отказал от дома. 10 декабря был найден труп Харриет, а уже 30 декабря Перси, не теряя времени, обвенчался с Мэри.
Перси Шелли погиб 8 июля 1822 года, накануне своего тридцатилетия, — погиб в той стихии, которую больше всего любил и которая всегда была для него источником вдохновения. Существует версия, что на яхту Шелли напали местные рыбаки с целью ограбления, перепутав её с яхтой лорда Байрона.
Тело поэта кремировали. Его сердце уцелело чудом: друг Перси Трелони, обжигая руки, выхватил его из горсти горячего пепла. Сердце передали безутешной вдове. В 1851 году, уже после её смерти, сэр Перси Флоренс Шелли нашёл сердце своего отца — высохшее, готовое рассыпаться в любую минуту. Оно хранилось в рабочем столе Мэри, завёрнутое в дубликат поэмы «Адонаис», созданной Шелли на смерть другого великого романтика — Джона Китса. Томик его стихов когда-то был обнаружен в кармане мёртвого Шелли.
Вернусь я ближе к выставке, а то отвлёкся на поэта Перси Шелли. Визуальный язык выставки строился на напряжении между величием и руиной, памятью и тщеславием, жизнью и её следом. Одни работы помещают скульптурные образы в пустынные пространства, почти лишённые признаков жизни; другие, напротив, предлагают сценарии, в которых человеческое присутствие всё ещё возможно — но уже в изменённой, хрупкой или неочевидной форме. Так серия разворачивается как размышление о том, что способно пережить время: материя, образ, идея или культурная воля к сохранению.
Интеллектуальная архитектура проекта опирается на несколько смысловых полей — от античной и христианской идеи логоса как внутреннего закона и смысла бытия до современного научного воображения, включая парадокс Ферми и гипотезу Великого Барьера. Однако «Озимандия» не иллюстрирует научные концепции буквально. Напротив, выставка использует их как философическую рамку для разговора о человеческой цивилизации, её уязвимости и стремлении оставить после себя не просто след, а нечто, способное выдержать испытание временем.
Парадокс Ферми — это одна из актуальных астрономических загадок об инопланетянах и нашей Вселенной, представляющая собой определенное высказывание, логику которого одни ученые считают абсолютной, другие — невероятной, а третьи пытаются сохранить баланс.
итальянский учёный, лауреат Нобелевской премии по физике и один из создателей ядерной бомбы Энрико Ферми (1901-1954) никогда не публиковал никакой информации о парадоксе, который назван в его честь. А сама идея, заложенная в парадоксе, упоминалась и другими авторами. В частности, тему немного затрагивал еще сам Джордано Бруно (1548-1600). Но задолго до Ферми об уже всё сказал и опубликовал российский учёный и основоположник теоретической космонавтики Константин Циолковский
(1857-1935). И это известный факт. Среди учёных даже есть предложение переименовать «Парадокс Ферми» в «Парадокс Циолковского». К слову, сам Ферми не присваивал себе лавры первопроходца в этом вопросе, он просто обсуждал проблемы Вселенной с коллегами в неформальной обстановке, кажется, во время обеда. Истории реальная, она произошла в 1950 году. А название «Парадокс Ферми» популяризировал американский астроном Карл Саган (1934-1996), который приписал его Ферми.
Обсуждая в кулуарах тему вероятного существования разумных внеземных цивилизаций, Ферми говорил о том, что во Вселенной их должно быть очень много, но мы почему-то их не видим. Собственно, в этом и заключается парадокс Ферми. Если они есть, то почему мы до сих пор не имеем с ними контактов и никак не взаимодействуем. Грубо говоря, где они все?
Ту же мысль ранее высказал и наш соотечественник Константин Циолковский. В своей философской заметке «Планеты заселены живыми существами», опубликованной в 1933 году, он писал: «В известной вселенной можно насчитать миллион миллиардов солнц. Стало быть, мы имеем столько же планет, сходных с Землей. Невероятно отрицать на них жизнь. Если она зародилась на Земле, то почему же не появится при тех же условиях на сходных с Землей планетах? Их может быть меньше числа солнц, но все же они должны быть».
Саган в своих трудах даже рассчитал, что конкретно в нашей галактике должно существовать от 1 000 до 100 000 разумных цивилизаций. Но если вспомнить, что таких галактик, как наша, миллиарды, то исходя из численной оценки ученого, его цифры нужно как минимум умножить на миллиард. Тогда мы получим невероятное количество разумных цивилизаций, проживающих в нашей Вселенной. При наличии таких данных возникает вопрос: «Ага, раз их так много, почему до сих пор мы с ними не контактируем?» Вот и получается парадокс, которые ученые до сих пор пытаются объяснить.
Циолковский, допустим, считал, что внеземные цивилизации знают о нас, но не вмешиваются в нашу собственную эволюцию. А вот какая гипотеза была у Ферми, точно сказать нельзя.
Однако в современной науке, особенно среди астрономов, наиболее популярна точка зрения, что инопланетяне все же есть. Но у нас нет возможности контакта с ними, потому что мы слишком далеки друг от друга. Или что земляне будут первой цивилизацией, которая достигнет определенных возможностей и сможет установить этот контакт.
Гипотеза Великого барьера или точнее фильтра - Эта концепция,
предложенная экономистом Робином Хэнсоном, утверждает, что на эволюционном пути от зарождения жизни до межзвёздной цивилизации существует один или несколько чрезвычайно маловероятных шагов — «Великий фильтр». Этот барьер и отсеивает подавляющее большинство потенциальных цивилизаций. Главный вопрос: где этот фильтр находится по отношению к нам:
Фильтр в прошлом. Если он в прошлом, значит, человечество уже преодолело невероятно сложный этап, который оказался не под силу другим. Это мог быть сам факт возникновения жизни из неживой материи (абиогенез), появление сложных эукариотических клеток или развитие многоклеточности. В этом случае люди — редкое исключение, и наше будущее относительно безопасно. По этой логике обнаружение даже примитивной многоклеточной жизни на Марсе было бы «плохой новостью», так как это означало бы, что ранние этапы эволюции не так уж сложны, и фильтр, скорее всего, ждёт нас впереди.
Фильтр в будущем. Если же фильтр впереди, перспективы человечества мрачны. Потенциальными будущими фильтрами могут стать катастрофы, которые цивилизации устраивают сами себе: ядерная война, истощение ресурсов, глобальные пандемии, или даже «гипотеза берсерка», согласно которой галактику патрулируют смертоносные зонды, уничтожающие любую молодую цивилизацию.
Более современный взгляд предполагает, что это может быть не один катастрофический барьер, а целая «серия препятствий». Каждый шаг — от появления нужных молекул до долгосрочного выживания технологического вида — имеет свою низкую вероятность, и эти вероятности перемножаются, делая конечный шанс на успех «смехотворно малым».
Экспозиция выставки дополнена скульптурными работами Евгения Тетерина, чьё пластическое присутствие тонко усиливает образную и пространственную среду проекта. Скульптуры Евгения Тетерина позволяют вывести концепцию в объёмное поле, позволив зрители физически окунуться в мир проекта Озимандия.
(Наш малыш)