Мы с мужем родились и выросли в Узбекистане. Старшие дети появились на свет в Ташкенте. Муж уехал работать в Россию, и мы последовали за ним. Получили гражданство и обосновались в Казани.

Мысль о приёмном ребёнке посещала меня давно. В юности мы с подругами собирали игрушки для дома ребёнка. Это были лихие 90-е, и смотреть на детей было больно. Все они были лысые, худенькие, в одинаковых пижамах. Тогда я подумала: «Надо хоть кого-то из них спасти».

В 2002 году я вышла замуж, мечтала о детях, но после двух замерших беременностей отчаяние накрыло меня. Мысль о приёмном ребёнке снова возникла. Муж и его родня тогда не поддержали мою идею.

В 2006 году у нас родился долгожданный сын, а в 2013 году — доченька. Казалось бы, всё хорошо, но мысль о приёмном ребёнке не исчезала. Я начала говорить об этом мужу и детям. Вместе мы смотрели анкеты и фото детей-сирот.

Однажды я уговорила мужа поехать в отдел опеки. Нас выслушали и сказали: «Здоровых детей в детских домах нет». Но всё-таки выписали нам направление в Школу приёмных родителей.

В ШПР мы познакомились с другими кандидатами. Атмосфера была тёплой, педагоги — отличными. После получения сертификата мы встали на учёт у регионального оператора.

Каждое утро я обзванивала опеки в надежде найти ребёнка. Но слышала только два варианта: либо направление выдано, либо ребёнок уже в семье.

В апреле 2022 года знакомая прислала мне фото малышки и контакты опеки в Подмосковье. Я отправила фото мужу.

Когда мы впервые увидели Ясмину на фотографии, ей было всего 28 дней. Мы понимали, что за ребёнком с азиатской внешностью очереди не будет. Многие ищут «голубоглазых блондинов», а наша дочка была смуглая, черноволосая и с раскосыми карими глазами.

Её биомама приехала на заработки. Родила малышку, в течение недели была с ней в в роддоме, потому что было кесарево, а потом написала отказ.

Мы купили билеты и поехали знакомиться. Прихватили автолюльку. В душе мы были уверены, что заберём ребёнка. В опеке быстро выдали направление на знакомство. Мы бежали в дом ребёнка, зная, что там нас ждёт наша дочь.

Прибежали, отдали направление. Нам сказали ждать. Через несколько минут принесли огромное розовое одеяло — в нём спала наша кукла. Маленькая, милая, наша дочь. Через два дня мы уже везли её домой.

Трудностей не было, Ясмина — мой третий ребенок. Было немного непонятно моему мозгу (не было беременности, и вдруг — младенец!), и я сначала не слышала ее плач ночью. Но на третий день мой организм всё вспомнил.

Еще был запах от ребёнка: чужой, казненный. Не пахла она лялей. Пахла хлоркой и чем-то еще. Но потом всё это прошло. Сейчас — самая сладкая моя булочка.

Старшие дети ждали братишку и даже придумали ему имя — Рома, но у нас сердцем родилась девочка. Дети приняли сестрёнку.

С тех пор прошло три года. Ясмина ходит в садик, она очень активная, любит музыку и танцы. Обожает папу. Если папа дома, мама ей не нужна. Они вместе ходят в магазин, ремонтируют машину, смотрят мультики.

Я не жалею о принятом решении. У каждого ребёнка должна быть семья и любящие родители.

Да, не всё идеально, как и в любой семье. Разница в возрасте между детьми большая, иногда Ясмина ревнует нас к старшим.

Но её появление вернуло в наш дом детство: разбросанные игрушки, перемазанные краской обои, крошки на диване, санки и велосипед в коридоре. Мы снова переживаем радостные моменты.

И мы счастливы!

Подростков принимают в семьи реже, чем малышей. О том, какая поддержка требуется замещающим семьям с детьми старшего возраста  — в статье «Приёмная семья для подростка: новая весна и шанс на будущее»

Фото — из семейного архива Мухамадиевых.

Дизайн — Наталья Лунькова.