Каждый раз, когда семья офицера пытается выяснить, жив ли он, — о свиданиях или передачах и речь не идет, — следуют вызовы в органы и прямые угрозы жизни ее членам, чтобы заткнулись. Но попыток они не оставляют.

Дело Бегенча Бекназарова – одно из более чем 120 случаев исчезновения людей в туркменских тюрьмах, в том числе связанных с «делом о покушении» и задокументированных международной кампанией «Покажите их живыми». Несмотря на усилия правозащитников, власти Туркменистана отказываются отвечать, что стало с фигурантами этого дела, а также с теми, кто исчез в тюрьмах уже при правлении Гурбангулы Бердымухамедова.

К юбилею Бегенча Бекназарова turkmen.news поговорил с его родной сестрой Анной, которая в настоящее время проживает в Израиле.

---

— Прошло более 14 лет с момента ареста вашего брата; вы или родные в Туркменистане что-нибудь о нем слышали с тех пор? Получала ли семья за все эти годы свидания с ним или возможность отправить передачу?

— Сестра в Туркменистане делала много попыток пробиться, но каждая заканчивалась вызовом к органам и прямыми угрозами жизни.

— Расскажите о Бегенче. В какой семье он вырос, кем были и есть его родители? Каким он был ребенком, подростком?

— Мы выросли в очень теплой, дружной, многонациональной и простой семье. Мама медсестра, папа с 5 курса московского института забрал документы, пошел работать бригадиром трактористов и механиком. Нас в семье четверо детей: младший брат Мурад – тоже офицер, преподавал в авиационном институте в Чарджоу [ныне Туркменабад], переехал в Израиль в 2000 году, Бегенч, сестра Джерен и я.

Семья Бегенча Бекназарова

Бегенч рос очень справедливым и принципиальным, зачастую во вред себе. Часто заступался за более слабых одноклассников в 41-й школе Ашхабада, что приводило к противоборству с обидчиками. Мы все учились хорошо, и у учителей остались приятные воспоминания о нас. Директор школы и педагоги поддерживали маму и папу после произошедшего.

Отец не дождался Бегенча, скончался почти девять лет назад – тюрьма и пытки для инвалида-сердечника сделали свое дело.

— Выходит, отца тоже сажали?

— И маму, и младшую сестру. Пытали, чтобы выяснить у них местонахождение Бегенча. Били пластиковыми бутылками, кололи наркотики, не давали лекарства (папа сердечник, мама страдает диабетом), а сестре просто покалечили физическое и психическое здоровье. В общей сложности их продержали в заключении несколько месяцев, а затем выгнали на улицу из собственной квартиры в никуда и запретили жить в Ашхабаде. Папе было тяжелее всех, ведь там могилы его родителей.

— Где сейчас живут Ваши родные?

У Бегенча трое детей, и все живут в Туркменистане. Старшая дочь невыездная, сын учится заочно в российском вузе, а также младшая дочь, ей сейчас 17 лет. Бегенч всех их очень любит.

— Почему он выбрал военную сферу? Как складывалась его карьера?

— С профессией он определился еще в школе. В 9-10 классе перешел в военное училище, а после его окончания поступил в Киевское высшее общевойсковое училище им. Фрунзе, где обрел настоящих друзей и никогда не сомневался в своем выборе. Осенью 1986 года вместе с остальными курсантами разгребал завал реактора в Чернобыле, позже выяснилось, что не без ущерба для здоровья. Вуз окончил в 1990 году с отличием, попал по распределению в Чугуев [город в Харьковской области – прим. turkmen.news], там же женился. Но, будучи настоящим патриотом своей страны, верившим в перемены в Туркменистане, брат вскоре вернулся на родину вместе с супругой. В 1997 году полгода отучился в школе НАТО в Германии и начал движение по карьерной лестнице.

Б. Бекназаров (второй справа) в Германии

Он очень любил свою работу, говорил, у меня не будет голодных и обиженных солдат. Душа у него болела за каждого. С подчиненных офицеров строго спрашивал за солдат, приводил их часто к нашей хлебосольной маме, чтобы накормить их домашней едой, и покупал за свои деньги продукты в часть.

— Ваша семья приходится родней Борису Шихмурадову. В 2001 году он заявил о переходе в оппозицию Сапармураду Ниязову. Это обстоятельство как-то сказалось на карьере Бегенча?

— Да, папина младшая сестра замужем за младшим братом Бориса Оразовича, Константином. Он тоже сидит с 2002 года. После заявления о переходе в оппозицию Бегенча сразу понизили в должности, а за полгода до так называемого покушения против него возбудили дело, кажется, оно было связано с недостачей, но спустя месяц сняли обвинение, отпустили и нашли реального виновного.

— Вы думаете, эта короткая посадка была первым звоночком? Наверное, родителям досталось за укрытие сына…

— Дома в тот день были папа и восьмилетний сын Бегенча. Да, били, папу точно. Потом посадили. Мама, папа и сестра дважды сидели втроем, но после вмешательства Израиля их отпустили.

— Получается, что его увели, и с тех пор больше никто о нем не слышал и не видел? Суд проходил в закрытом режиме?

— Слышали, что в начале его держали в подвале КНБ, а потом перевели в тюрьму Овадан-депе. Суда нам ним не было, Ниязов сам судил.

— Что вам подсказывает сердце, Бегенч жив?

— Не хочу думать о плохом, но я уверена, что он жив. Бегенч очень сильный духом и знает, что мы его ждем всегда!

— Как вы отметили его день рождения?

— С братом и его семьей съели торт, Бегенч наш сладкоежка, и выпили вина за его здоровье и свободу.

---

Насильственным исчезновением считается арест, задержание, похищение или лишение свободы в любой другой форме представителями государства или же лицами или группами лиц, действующими с разрешения, при поддержке или с согласия государства, при последующем отказе признать факт лишения свободы или сокрытии данных о судьбе или местонахождении исчезнувшего лица, вследствие чего это лицо оставлено без защиты закона.

Статья 2 Международной конвенции ООН для защиты всех лиц от насильственных исчезновений

Все фотографии и документы из архива сестры Бегенча Анны Бекназаровой