Лидский П. В. Старение: почему эволюция убивает. — СПб.: Питер. 2026. — 320 с. ISBN: 978–5–00116–736–5

Книги, посвященные старению, публикуются и переводятся сегодня в немалом количестве. Из того, что недавно вышло на русском языке, могу рекомендовать работу Колин Мёрфи «Как мы стареем. Наука о долголетии» (М.: CORPUS, 2026) и, в еще большей степени, книгу нобелевского лауреата Венкатрамана (Венки) Рамакришнана «Почему мы умираем. Передовая наука о старении и поиск бессмертия» (М.: Альпина нон-фикшн, 2025). Она действительно очень хорошо написана и достойно переведена. И все-таки подробно мне хочется остановиться именно на книге Петра Лидского, профессора Городского университета Гонконга, «Старение: почему эволюция убивает?» (СПб.: Питер, 2026). Вернее, на изложенной в ней теории. Сразу предупреждаю: книга не отличается изящностью слога, автор излагает свой материал с въедливостью и занудством средневекового схоласта, пишущего катехизис. Тем не менее эту книгу я всячески рекомендую, тем более что в этом году она оказалась в «длинном списке» премии «Просветитель».

Прежде всего крайне важна тема книги. И дело даже не в том, что людям, как правило, вообще хочется сохранить молодость и здоровье подольше, а некоторые государственные деятели даже хотели бы дожить до 150 лет. (Кстати, это, скорее всего, достижимо. Во всяком случае, авторитетный специалист по старению Стив Хорват, разработчик методики измерения старения по «эпигенетическим часам», считает подобную продолжительность жизни для человека биологически возможной¹.)

Сейчас борьба со старением — это уже не вопрос частных желаний. Рождаемость во всём мире падает, наш мир постепенно, но верно становится миром стариков. В каких-то странах сдвиг происходит медленнее, в каких-то — быстрее, но общая тенденция налицо. Приемлемого же для абсолютного большинства стран рецепта, как эту тенденцию переломить, всё еще нет. Не так давно я писал об этом в рецензии на книгу Пола Морланда «И никого не стало» ². Согласно прогнозу ВОЗ, уже к концу 2070-х число людей старше 65 лет превысит число тех, кому меньше 18 лет ³. Глобальное старение несет с собой и предсказуемые проблемы для экономики, медицины, градостроения — в общем, для человечества. Всё это делает борьбу с возрастными заболеваниями и старением как таковым одной из важнейших задач мирового масштаба.

Продолжительность жизни медленно, но верно растет. Проблема только в том, что увеличение продолжительности жизни довольно слабо коррелирует с увеличением ее качества (в плане здоровья). Мы живем дольше, но старость проживаем довольно плохо, постоянно болея. Не исключено, что некоторые заболевания, которые раньше считались «возрастными», будут молодеть. Проще говоря, мы будем жить дольше, но дряхлеть раньше.

Поэтому прежде всего важно построить работающую теорию старения. Конечно, исследования, посвященные старению, его замедлению, разным «нестареющим» организмам, выходят сейчас в немалом количестве. (Недавно, например, опубликована работа, в которой исследовалась удивительная устойчивость к старению золотистых иглистых мышей ⁴.) Но один из главных вопросов: а для чего мы стареем и умираем? Какой в наших возрастных изменениях эволюционный смысл? И есть ли он вообще? Существование таких заболеваний, как прогерия (синдром Хатчинсона — Гилфорда), когда человеческий организм начинает стареть с невероятной скоростью, говорит о том, что, скорее всего, существует какая-то биологическая программа старения. Перефразируя Маяковского, если организмы стареют и умирают, значит, это зачем-нибудь нужно. Взгляд на старение через призму эволюционной биологии кажется перспективным. Скажу больше, именно эволюционная теория старения нам и необходима.

Лидский такую теорию готов предложить. Более того, если отвлечься от манеры изложения, его идеи, при всей неортодоксальности, кажутся перспективными, хотя и требующими значительного совершенствования и доработки. А читать книги, в которых заложен потенциал для переворота в науке, приходится не часто.

Лидский точно определил уязвимые места существовавших до него теорий старения и верно выявил главную проблему, вопрос, на который прежние теории не отвечали — в этом и главное достоинство его книги. Вопрос таков: если живые существа с возрастом не теряют способность к размножению и успешно воспроизводятся, то старение и запрограммированная смерть должны быть для них и их генов эволюционно невыгодны. Для них, напротив, было бы полезно как можно дольше жить и сохранять репродуктивную активность. Но тогда старения бы не существовало, а эволюция порождала бы всё более и более долгоживущие организмы. Мы, однако, этого не наблюдаем. Окружающие нас животные в большинстве своем недолговечны. Хотя ничто не мешает им жить гораздо дольше: если королева термитов может жить до пятидесяти лет, то и, например, родственные термитам тараканы могли бы проявлять подобное долголетие, однако рекорд термитов им не по зубам. Более того, он даже самим термитам в основной их массе не по зубам: рабочие особи живут намного меньше размножающихся.

Сам Лидский на вопрос о том, почему происходит так, а не иначе, дает довольно прямолинейный ответ: стерилизующие заболевания рано или поздно делают организмы неспособными размножаться, превращают их в пассивных разносчиков патогенов. Такие организмы вымываются из популяции при помощи механизма запрограммированного старения и последующей смерти. При этом Лидский полагает, что нынешние медицинские успехи, позволяющие с такими заболеваниями бороться, делают это устранение бессмысленным. Так что в процессе эволюции продолжительность нашей здоровой жизни сама собой постепенно увеличится. Насколько? Этого мы не знаем, но, по крайней мере, можем рассчитывать на достаточно здоровую старость.

Я считаю, что автор движется в правильном направлении, но его теория всё же представляется несколько упрощенной. Я согласен с Лидским в том, что ключевую роль играют именно патогены, но мне кажется, что само взаимодействие патогенов и организмов он сильно упрощает, так же, как и влияние социума на способность организма оставить потомство. Приведу контрпример к теории Лидского: не все организмы используют половое размножение, а из использующих его не у всех происходит обмен генами, многие размножаются партеногенетически. Да, разумеется, это не значит, что они полностью защищены от стерилизующих заболеваний и могут размножаться бесконечно. Бесконечно, как мы теперь понимаем, даже мышь клонировать нельзя. Тем не менее, поскольку у таких организмов в целом меньше шансы получить половые заболевания (они не нулевые, так как некоторые размножающиеся партеногенетически организмы используют сексуальные контакты для стимуляции процесса), это уже несколько снижает вероятность стерилизующего заболевания. А поскольку при партеногенезе важно произвести как можно больше потомков (так как их геномы не перемешиваются и не получают возможные полезные мутации извне), можно было бы ожидать у некоторых из таких организмов более высокую продолжительность жизни, чем у родственных им непартеногенетических. (Я, однако, о таких случаях не знаю.)

Более того, если взять растения (Лидский принципиально рассматривает только животных, видимо, исходя из того, что выявить признаки старения у растений сложнее), особенно раздельнополые, у которых мужские особи меньше рискуют получить какое-нибудь заболевание в процессе размножения, да и сама полная стерилизация сложна, так как органы размножения регулярно отращиваются заново, то у них тенденция к появлению сверхдолгожителей была бы более чем заметна. Кстати, как минимум один сверхдолгожитель среди растений есть и, что характерно, это действительно носитель мужских генов. Сказать в данном случае «экземпляр» язык не поворачивается: это клональная колония тополя осинообразного, известная под названием Пандо (это и самый крупный на сегодня организм на Земле). Скорее всего, свое существование он начал еще во времена последнего ледникового периода, но дает новые побеги до сих пор. Конечно, можно спорить о том, стоит ли считать это единым организмом, но я склонен с последним согласиться. И всё же этот пример уникален — подобные живущие тысячелетиями мегаорганизмы никак нельзя назвать частым явлением даже среди растений.

Так что механизм, предложенный Лидским, всё же не полон. Как его дополнить, постараюсь сказать в одной из своих будущих книг (собственно, чтение Лидского и побудило меня начать работу над ней). А пока что очень советую прочитать книгу Лидского, особенно если вы не чужды биологии и если вам важнее факты, а не стиль — если вы читаете, чтобы получить пищу для размышления, а не готовый ответ на вопрос. В таком случае это издание — именно для вас.

Юрий Угольников

---

¹ time.com/collections/future-of-living/7357365/steve-horvath-longevity-aging/

² www.trv-science.ru/2024/12/odna-demograficheskaya-antiutopiya/

³ un.org/ru/global-issues/ageing

⁴ science.org/doi/10.1126/sciadv.aec9991