По его словам, к тому моменту в поддержку этого решения высказались ФСБ и первый замглавы администрации Владимира Путина Сергей Криенко. 

«Их мотивы могли различаться, но результат был один и тот же: сохранение „Яблока“ в избирательном бюллетене теперь представлялось слишком большим риском», — отмечает Зыгарь.

По его словам, даже если бы партия преодолела пятипроцентный барьер для избрания в Госдуму, она бы не представила «серьезной угрозы правлению Путина», но «сам эксперимент был опасен».

«В течение нескольких недель по всей России могла бы развернуться совершенно легальная антивоенная кампания. Кандидаты могли бы встречаться с избирателями. Волонтеры могли бы распространять агитационные материалы. Люди могли бы посещать мероприятия и публично заявлять о своей поддержке партии, призывающей к прекращению огня. И в день выборов у этой части общества впервые был бы единый выбор в избирательном бюллетене. Таким образом, „Яблоко“ превратилось не столько в претендента на политическую власть, сколько в барометр социальных настроений», — отметил журналист.

Зыгарь считает, что даже в условиях контролируемого подсчета голосов «кампания могла бы показать, насколько велика реальная потребность в прекращении войны».

«Фотографии очередей, многолюдных мероприятий, количества волонтеров и результатов с отдельных избирательных участков могли бы ответить на вопрос, который Кремль пытался уклониться от ответа на протяжении четырех с половиной лет: сколько россиян на самом деле хотят окончания этой войны?» — добавил он.

По мнению Зыгаря, до лета 2026 года Кремль считал партию «контролируемой», но в ситуации, когда в России практически исчезла публичная политика, «даже полностью контролируемые деятели могут внезапно стать настоящими рупорами общественного недовольства».