Материнская любовь считается чем-то безусловным, данным от природы. Нам с детства внушают: женщина должна хотеть детей, а когда ребенок появляется — обязана испытывать к нему нежность, тепло и всепрощение. Но что, если этого не происходит? Что, если вместо любви — пустота, вместо нежности — раздражение, а вместо желания быть рядом — мечта сбежать как можно дальше?

Тысячи женщин живут с этим чувством, но боятся признаться даже себе, не то что подругам или родным. Потому что за это не принято осуждать — принято клеймить. Наша сегодняшняя героиня решила рассказать правду, какой бы горькой и шокирующей она ни была.

Своей откровенной, до дрожи честной историей, с нами поделилась читательница «Елена» из Москвы. Она попросила сохранить анонимность, но разрешила опубликовать ее рассказ полностью, без купюр, потому что, по ее словам, «если молчать, ничего не изменится, а я устала притворяться».

Мы благодарим ее за смелость и предупреждаем: этот текст может задеть ваши чувства. Но иногда правда бывает именно такой — неудобной, страшной и неправильной. Передаем слово героине.

«Мне 34 лет. Моему сыну четыре. И я не люблю его.

Я не помню того самого момента, когда его положили мне на грудь после родов, и я должна была почувствовать что-то великое. Я ничего не почувствовала. Вообще. Он просто был — мокрый, теплый, чужой (читайте также: «Мне пришло уведомление о доставке цветов. Позже я узнала, кому муж заказал их на самом деле»). Я смотрела на него и думала: «Ну, вот и все. Теперь он есть». И все. Ни слез радости, ни дрожи, ни этого пресловутого инстинкта, о котором пишут в книгах.

Я не хотела мальчика. Когда на УЗИ сказали, что будет пацан, я внутри сжалась. Я всегда не переваривала мальчишек — шумных, навязчивых, вечно лезущих под руку. И вот он родился, и оказалось, что я права. Он бесит меня. Не какими-то конкретными поступками — он просто есть. Он дышит рядом со мной, и мне от этого плохо.

Сын — светловолосый, светлоглазый, как моя мать. А я ненавижу этот типаж. Мой покойный муж, который погиб, был темноволосым, с темными глазами. Мы любили друг друга по-настоящему, нам было хорошо вдвоем. Ребенок же стал для меня постоянным напоминанием о том, что его отец ушел, а вместо него остался кто-то чужой. Может быть, поэтому я не могу принять сына — в нем нет ни одной черты от того человека, которого я любила.

Я не тактильный человек. Я терпеть не могу обнимашки, целовашки, все эти сюсюканья и «мой хороший». Мне противно, когда он садится рядом. У меня физическое отторжение. Я не понимаю, как можно сидеть с ребенком и читать ему книжки, играть, лепить из пластилина. Для меня это мука. Каждые полчаса с ним — испытание. Я считаю минуты до того момента, когда смогу уйти в другую комнату или, еще лучше, уехать в командировку.

Сейчас я уже полтора месяца в командировке. И знаете, я счастлива. По-настоящему счастлива. Я одна, вокруг тишина, никто не орет, не бегает, не трогает меня. Через несколько дней мне лететь домой, и я не хочу. Я физически не хочу видеть собственного ребенка. Я мечтаю отдать его в кадетский корпус, где он будет 24/7 с другими такими же, под присмотром, и я смогу вздохнуть свободно.

При этом у моего сына есть все. Дорогие игрушки, лучшая одежда, полноценное питание. Я не экономлю на нем. Я считаю, что если уж я его родила, то обязана обеспечить. Но не любить. Я не умею любить детей. Вообще (читайте также: Какая есть особенная черта у тех, кто разговаривает сам с собой вслух — ученые нашли в этом эволюционное преимущество).

Мать считает меня чудовищем. Она сдувает с моего сына пылинки. Когда я говорю, что хочу отдохнуть от него, она смотрит на меня с таким презрением, будто я предала все человеческое. А он, этот ребенок, бьет ее, обзывает, а она молчит. Она все стерпит, потому что он — ее долгожданный внук. А я для нее — ошибка.

Она никогда не обнимала меня. Никогда не жалела. Она сама мне сказала: «Я не жалела и не обнимала тебя, чтобы ты не выросла слабой». Она работала, отец ушел, когда мне было два, и вместо тепла я получала только «уйди и не мешай». Она тыкала меня в то, что я такая же тварь, как мой отец. Она говорила, что мой покойный брат был бы лучше меня. Я выросла в этом холоде. И теперь я не умею греться.

Я люблю только кошек и книги. Они не требуют от меня нежности, они не лезут обниматься, они не плачут и не орут (читайте также: «Свекор протянул конверт со словами: „Откроешь, когда останешься одна“. После этого мой брак уже было нельзя спасти»). Кошки — мои настоящие дети. А этот ребенок… он чужой. Я не знаю, что с этим делать.

Я понимаю, что это неправильно. Я понимаю, что он не виноват. Но я ничего не могу с собой поделать. Я не чувствую то, что должна. Иногда я думаю: я бы сама ушла на в мир иной к своему любимому, только чтобы не быть здесь. Чтобы не видеть его. Чтобы не чувствовать себя каждый день монстром в глазах собственной матери и, самое страшное, в своих собственных.

Я не прошу прощения. Я просто рассказала, как есть».

Признаться в таких чувствах — страшно. Но честность всегда вызывает вопросы. Давайте попробуем разобраться в себе:

Опрос

Как вы считаете, может ли женщина не любить своего ребенка и при этом не быть «чудовищем»?

• Да, это сложная психологическая травма, а не злой умысел.

• Нет, материнский инстинкт должен быть у каждой.

• Не знаю, но осуждать не хочу — слишком мало знаю о ее жизни.

Опрос

Что, по-вашему, больше всего повлияло на отношение героини к сыну?

• Холодное воспитание собственной матерью.

• Смерть мужа и разочарование в жизни.

• Ее врожденная нетактильность и любовь к одиночеству. Просто так сложились обстоятельства.

Опрос

Можно ли «научить» женщину любить ребенка, если она этого не чувствует?

• Да, с помощью психотерапии и работы над собой.

• Нет, насильно мил не будешь.

• Возможно, но только если она сама этого захочет.

Дорогие девушки!

Мы понимаем, как тяжело бывает признаться даже в самых простых вещах, не то что в таких сложных и болезненных чувствах, как в этой истории. Наши читательницы часто пишут нам о том, что боятся осуждения, боятся, что их не поймут. Но именно поэтому мы здесь — чтобы дать слово каждой, чтобы напомнить: вы не обязаны соответствовать чужим ожиданиям. Даже если вы чувствуете то, что «не принято», вы имеете право на это чувство. Главное — не замалчивать боль, а искать пути, чтобы с ней справиться.

Если у вас есть шокирующие, откровенные или просто очень личные истории, которыми вы хотели бы поделиться, — напишите нам. Мы сохраним анонимность, если вы попросите. Ваш голос может помочь тысячам других женщин, которые чувствуют то же самое, но боятся признаться.

Связывайтесь с нашим редактором в Telegram: @goldoganyan или пишите на почту: nora.oganova@shkulev.ru.

Будем рядом. Слышим. Не осуждаем.