Изображение создано с помощью ИИ / Журнал «НОЖ» Первая российская онковакцина

В марте 2026 года в НМИЦ радиологии имени Герцена произошло событие, которого в отечественной онкологии ждали десятилетиями. 60-летний житель Курской области с меланомой стал первым пациентом, получившим персонализированную мРНК-вакцину от рака «Неоонковак».

«Впервые мы применили мРНК-вакцину, созданную под конкретного пациента. Это принципиально иной подход — не просто лечить заболевание, а обучать иммунную систему распознавать и уничтожать именно те клетки, которые представляют угрозу», — заявил глава НМИЦ радиологии академик Андрей Каприн.

История первой российской вакцины от рака началась ещё в 2024 году, когда Владимир Путин объявил о создании в России технологии онковакцин против рака и иммуномодулирующих препаратов нового поколения. А уже в ноябре 2025 года Минздрав выдал разрешение на клиническое применение двух препаратов — мРНК-вакцины «Неоонковак» для терапии меланомы и пептидной вакцины «Онкопепт» для лечения колоректального рака. Тогда же глава ведомства Михаил Мурашко подчеркнул, что это не панацея, а лишь дополнительный инструмент в борьбе с болезнью.

На июль 2026 года состояние первого пациента врачи оценивают как стабильное, его лечение продолжается. До конца года вакцину получат всего 20 больных с меланомой (препарат, кстати, доступен бесплатно по ОМС), но говорить о результатах лечения пока рано. Первые данные об эффективности ожидаются через несколько месяцев после начала терапии, а о выживаемости — и вовсе через годы.

Несмотря на это, недавно стало известно, что РАН получила добро на разработку ещё трёх вакцин: против рака мочевого пузыря, мелкоклеточного рака лёгких и колоректального рака. Технология отработана, и её собираются масштабировать.

Изображение создано с помощью ИИ / Журнал «НОЖ» Как COVID-19 помог в борьбе с раком

В основе большинства современных онковакцин лежит технология мРНК, которую используют при создании препаратов от COVID-19. У каждого пациента с опухолью есть уникальные мутации, которых нет в здоровых клетках. Их называют неоантигенами. Задача вакцины — научить иммунитет распознавать именно эти мутации и атаковать их.

Процесс создания персонализированной вакцины выглядит так: у пациента берут образец опухоли и здоровой ткани, проводят генетический анализ, вычисляют уникальные мутации. На основе этих данных синтезируют мРНК — молекулу-инструкцию, которую вводят обратно в организм. Клетки начинают производить опухолевые белки, а иммунная система учится их находить и уничтожать. По сути, это не лекарство, а «тренажёр» для иммунитета.

Технология эта не нова, над ней работают по всему миру уже много лет. Но есть две вакцины, которые уже показали впечатляющие результаты. Первая — mRNA-4157/V940 от американской фармакологической компании Moderna, созданная для лечения меланомы, как и российский «Неоонковак». В 2024 году на съезде Американского общества клинической онкологии представили первые данные, собранные за пять лет применения вакцины. В комбинации с иммунотерапией она снижает риск рецидива на 49%, а риск появления метастазов — на 59%. Общая выживаемость через пять лет после начала клинических испытаний составила 92,2% против 71,3% у тех, кто получал только иммунотерапию.

Вторая — autogene cevumeran (BNT122) от немецкой BioNTech и швейцарской Genentech. Её применяют против рака поджелудочной железы — одного из самых смертоносных видов онкологии. В исследовании 2024 года говорится, что у половины пациентов вакцина вызвала стойкий иммунный ответ и 87,5% из них больше не столкнулись с рецидивами.

Обе вакцины работают на той же мРНК-технологии, что и российская «Неоонковак», но разница между ними пока слишком велика. За зарубежными аналогами стоят годы клинических наблюдений и сотни пациентов, в то время как путь отечественного препарата только начинается.

Изображение создано с помощью ИИ / Журнал «НОЖ» Когда мы победим рак?

Вся эта история с онковакцинами звучит как прорыв, и в каком-то смысле так оно и есть. Но между первой инъекцией для одного пациента и лекарством для миллионов лежит пропасть, которую нельзя перепрыгнуть за пару лет.

Во-первых, полноценных данных об эффективности подобной терапии ещё нет. Большая часть из них на сегодняшний день остаются предварительными или касаются узких групп пациентов. Для подтверждения эффективности при различных типах рака необходимы более крупные и длительные рандомизированные исследования. По словам главы офиса ВОЗ в России Батыра Бердыклычева, на данный момент в организации одобренных мРНК-вакцин для лечения рака нет.

Во-вторых, врачи уже сталкиваются с проблемой масштабирования. Персонализированная вакцина создаётся под каждого пациента индивидуально. Это значит, что каждый случай требует отдельного производственного цикла, который оценивается в 300 тыс. рублей и длится от полутора до трёх месяцев.

В-третьих, зарубежный опыт уже показал, что путь в борьбе с онкологией с помощью вакцин предстоит долгий. Препарат, созданный биотехнологической компанией Moderna, получил статус прорывной терапии от FDA ещё в 2023 году. К этому моменту в испытаниях участвовали уже сотни пациентов, но даже так полностью рак победить врачам не удалось. Российские разработки находятся на том же этапе, где зарубежные были ещё пять-шесть лет назад.

Это не значит, что надежды нет. Прогресс идёт, технологии совершенствуются, а первые больные уже получают экспериментальную терапию. Надо лишь различать разницу между «мы создали вакцину» и «мы победили рак». И судя по всему, от триумфа над самой коварной болезнью нас отделяет ещё очень долгий и тернистый путь.