Священник Георгий Шабалов окормляет участников специальной военной операции. Вдохновленный примером протоиерея Михаила Васильева – первого Героя России среди священнослужителей, получившего это высокое звание посмертно, он уже не первый год находится на переднем крае и счастлив, если выдаются такие дни, когда может приехать к бойцам не на час или два, но и остаться в их окопном блиндаже на ночевку, вести с ними беседы далеко за полночь. Считает, чтобы узнать свою паству, надо просто побывать в их шкуре или хотя бы попытаться узнать, чем они живут, что чувствуют, какие мысли их одолевают. А все это узнаешь лишь тогда, когда бок о бок с ними, как говорится, похлебаешь из одного солдатского котелка.

Личное дело

С детства отец Георгий, под впечатлением военных фильмов и особенно сериала «Кадетство» мечтал связать свою жизнь с воинской службой и поступить в суворовское училище. Однако по семейным обстоятельствам, так как семья часто переезжала, эту мечту осуществить не смог. В итоге выбрал профессию священнослужителя, потому что с ранних лет ходил в храм, где уже подростком пономарил. Выбор был между военным и духовным путем, но желание стать священником взяло верх и 2014 году он поступил в Московскую духовную семинарию, но сразу же взял академический отпуск и пошел служить в армию.

– Это было мое желание отслужить срочную службу, – рассказывает отец Георгий, – служил в мотострелковых войсках Владимирской области, после вернулся в семинарию. Те трудности, с которыми я столкнулся в армии, потом помогали мне спокойно жить в семинарии. То, что семинаристы считают трудностями – это элементарная дисциплина. Вставать рано по утрам – это норма, не опаздывать – то же. Этот синдром у меня до сих пор остался – вставать легко. У нас в Московской духовной академии старостами курса ставили обычно тех, кто служил в армии. На мой взгляд, это люди самые ответственные. Я четыре года был старшим ктитором Московской духовной академии, и когда встречался с первокурсниками сразу спрашивал: есть ли среди вас те, кто служил в армии, есть ли среди вас женатые и есть ли те, кто имеет еще какое-то высшее образование. Это категории тех людей, которые так или иначе научены жизненным опытом, не вчерашние школьники.

Мне армия помогла на сто процентов, помогла как человеку воцерковленному, хотя и часто причащаться не получалось, но все-таки у нас был казарменный храм, да и в увольнении удавалось причаститься… Не часто, но может раз шесть-семь за год армейской службы я причащался. Но в армии я научился это любить, ценить и желать, не было чувства повседневности как иногда бывает в семинарии, например. Помню, в караул ходил и читал по памяти утренние и вечерние молитвы, что-то пел. Я ни разу не пожалел, что пошел в армию, считаю, мне надо было пройти эту школу. Теперь, когда встречаемся с сослуживцами… об армии, впрочем, как и о семинарии можно говорить вечно.

Вспоминаю мои первые курсовые работы, они были связаны с изучением роли военного духовенства в различные исторические периоды нашей страны. Тогда некоторые крутили у виска, показывая: в чем актуальность? Я писал работу о пастырском служении в условиях военного времени. Получается так, что духовный и военный путь были для меня неразрывно связаны. И в дальнейшем, когда началась специальная военная операция для меня колоссальную роль сыграл пример отца Михаила Васильева.

На войне как на войне

Отец Георгий вспоминает, как за две недели до своей гибели отец Михаил Васильев выступал перед духовенством Москвы, это был конец октября 2022 года, и его слова запали ему в душу. Он сказал примерно так: «Отцы, вы не сможете прочувствовать, понять это, если вы сами там не побываете, не подышите тем воздухом, не понюхаете пороха!» Эта фраза особенно врезалось ему в память.

– При том, что он не призывал всех туда ехать, типа вот все встали и поехали, он просто сказал: как ты будешь окормлять вернувшегося оттуда военнослужащего, если ты даже не знаешь, что он там пережил, хотя бы отчасти. Я думаю, для многих, и для меня в том числе, он сыграл большую роль. Нам еще предстоит оценить его личность, его героизм, его подвиг, его жертву, особенно это важно для военного духовенства.

Имея небольшой опыт священнического служения, отец Георгий, находясь в отпуске с семьей, приехал в один из монастырей под Казанью. И вдруг к нему подбегает инок и говорит, что надо исповедать уходящего на фронт человека.

– Я попросил принести епитрахиль, мы тихонечко сели в храме, в уголочке, и я действительно прочувствовал этого человека – он исповедовался, как в последний раз. Исповедь привычную нам всем, бытовую, и исповедь этого человека, который, отправляясь на фронт, может быть в последний раз видит священника, нельзя сравнить. Он будто себе хребет ломал… Для него то, в чем людям бывает стыдно признаться, покаяться, для него это было важно исповедовать Господу. И я понял, что переживают бойцы, все те солдаты, кто сегодня находятся там, в зоне боевых действий. Вот, пожалуй, два этих эпизода – выступление отца Михаила и исповедь этого добровольца послужили толчком к тому, чтобы я загорелся желанием отправиться туда, в зону специальной военной операции.

Как отнесется жена к такому решению, когда у них на тот момент уже было двое маленьких детей? Он не сомневался ничуть, что подержит, потому что она – его главный единомышленник, а кроме того – военный журналист: два года работала на фронтовом радио в Запорожской области.

– У нас даже были с ней совместные поездки с освещением работы военных священников, – пояснил отец Георгий. И мое желание было воспринято вполне нормально. Понятно, что есть чувство тревоги, но оно всем присуще (как человек без этого может жить?) Как она говорила, молилась за меня. Первая командировка состоялась в январе 2023 года и продлилась где-то неделю.

Мне нравится, как сказал главный священник в зоне проведения специальной военной операции протоиерей Димитрий Василенков, кавалер трех Орденов Мужества: главная цель военного священника – привести воина ко Христу. Задача священника – привести человека ко спасению, по. Конечно, спасает Господь, но мы приводим человека ко Христу. У меня нет даже доли сомнения должен или не должен присутствовать священник на фронте. Есть дата первого упоминания присутствия священника в войсках 1111-й год – Ипатьевская летопись – поход Владимира Мономаха против половцев. В некоторых исторических летописях этот поход назван крестовым, потому что прямо было сказано: священники шли с крестом впереди войска. Это точка отсчета, факт того, что священники сопровождали воинов на протяжении всей нашей тысячелетней истории. Даже в годы Великой Отечественной войны, когда церковно-государственные отношения носили непростой характер, факт присутствия священника среди бойцов Красной армии есть. Это и фотографии, это и награды священников, это и знаменитая колонна танков Т34 под названием «Дмитрий Донской», это и когда иконки были с собой у бойцов – все это факты неопровержимые. Наше священство и наше воинство на протяжении всей нашей истории были неразрывно связаны. И Церковь всегда была со своим народом. А если со своим народом, значит и со своей армией. Для меня этот факт непреложный.

Когда священник в блиндаже

– Главная задача – показать, что священники – это никакой-то потусторонний мир. Мы такие же люди, как и все. И когда ты сидишь в блиндаже и просто общаешься, и они узнают, что ты женат, у тебя есть дети и ты играешь в футбол или есть общие знакомые где-то там, то завязывается диалог и появляется чувство доверия, что ты – свой человек. Часто бойцы просят лично отдельно поговорить и эта беседа превращается в исповедь. Бойцам надо выговориться, поделиться, им этого не хватает. У всех есть свои переживания и тут священник важную роль играет. Священник приезжает на фронт не просто, чтобы покрестить и вскоре уехать. Священнику важно вместе со своим подразделением провести не маленькую часть своей жизни, ночевать со всеми в блиндаже, а не прятаться в более безопасном районе вдали от тех, кого он приехал духовно укреплять.

Чем чаще всего делятся наши воины, бойцы?

– Кому-то просто хочется поговорить о доме. Уже вспоминал отца Михаила Васильева, который говорил: очень важно помочь человеку остаться человеком. Часто в условиях боевых действий им приходится выполнять задачи, связанные с уничтожением противника. Это – неминуемая часть войны и вот в одну из моих поездок, в марте этого года, боец поделился переживаниями, что, выполнив боевую задачу и возвращаясь, думал о том, что кого-то сегодня дома не дождутся. Эти мысли вводили его в беспокойное состояние, это было очень сильным для него переживанием, потому что он и на себя это проецировал, – ведь это и с ним может случиться. Такой очень сильный момент потрясения!

Помню на донецком направлении крестил одного бойца с позывным «Ветер». Уходя на боевую задачу, он захотел пообщаться и во время разговора я спросил у него: «Тебе страшно?». И он ответил: «Я иду туда не чтобы умереть, а чтобы жить! Чтобы жил я, чтобы жили мои товарищи, чтобы жила моя семья, чтобы жила моя страна, чтобы жили мы все». Его мотивация даже во мне что-то перевернула. Естественно, что, находясь в экстремальной ситуации человек боится, боится гибели, ранения… Но он пересиливает себя мыслью о том, что его мотивация – жить! Поясню: мотив не в том, чтобы пойти и уничтожить кого-то, а мотив – жить. И священник тоже должен с этим работать.

Георгий Победоносец, Донецкий

В свою первую поездку в зону специальной военной операции отец Георгий взял с собой небольшую семейную святыню – икону своего небесного покровителя – великомученика Георгия Победоносца. И эта икона в дальнейшем получила чудесное бытие.

– Она была написана специально для меня моим товарищем по духовной академии, иконописцем и крестным моей старшей дочери. Икона эта небольшая, всего 12х10 см. Из Николо-Малицкого мужского монастыря города Твери, где я был иподиаконом у владыки Амвросия (митрополит Тверской и Кашинский – прим.ред.), мне передали на память частицу мощей великомученика Георгия, которую я решил взять с собой. Почему? Потому что Георгий Победоносец наиболее известный святой, навряд ли кто в армии о нем не знает: мы его видим на гербе нашей столицы и испокон веков этот святой воин – покровитель наших Вооруженных Сил. Мы всегда молимся ему, устраиваем молебны.

В свою вторую поездку (это был июль 2023 года) я, увидев веру и любовь к этому святому одного офицера из Донецка, решил эту икону ему подарить. Надо сказать, расставание было счастливое, мне захотелось, чтобы Георгий Победоносец остался там, в зоне боевых действий. И он возил эту икону с собой. Когда шел крестный ход вдоль всей линии боевого соприкосновения, начиная от Херсонской косы в сторону Луганской Народной Республики, этот офицер передал икону крестоходцам (даже документальный фильм об этом снят, называется «Святыни на передовой»).

В другой раз, в феврале 2024 года, под Лисичанском, был крестный ход во главе с протоиереем Димитрием Василенковым и еще двумя священниками. Там оказалась и группа телеканала «Спас», и все стали свидетелями мироточения этой иконы. Причем мироточения с благоуханием. Этот факт засвидетельствован и многими независимыми священниками, и другими участниками крестного хода. И в этот же день было сообщено об освобождении Авдеевки. Мне позвонили и сказали, знаешь, Георгий замироточил… Эту икону потом прозвали Георгий Донецкий, то есть она стала местночтимой святыней среди военнослужащих. Икона уже много где побывала, фактически фронтовая святыня.

По молитвам небесных покровителей

– В истории известно, когда наречение подразделения в честь того или иного святого в корне меняло всю его жизнь. И самый яркий тому пример – инженерно-саперная рота, посвященная Сорока мученикам Севастийским. Когда бойцы сами выбрали себе этих небесных покровителей, как отмечает командир роты, у них прекратились потери. Вот такое чудо! Помню, как мы привезли им икону Сорока мучеников и отслужили молебен. Это было очень значимое событие для подразделения. Житие своих небесных покровителей они восприняли очень воодушевленно: для них это пример верности, пример стойкости. Они же инженеры, на тот момент занимались разминированием и стойкость для них – основополагающее качество.

Эта история не новая, достаточно вспомнить адмирала Федора Ушакова, выдающегося флотоводца. Мы бесспорно признаем его профессионалом военного дела, но что он вкладывал в основу подготовку своих матросов? Духовно-нравственную составляющую – каждый свой корабль праведный адмирал называл именем святого. Известно, сколько он потерпел поражений – ни одного! Точно так же, как и Александр Васильевич Суворов. Его знаменитые слова нас утверждают в Истине: «Молись Богу – от Него победа!». Когда не знаешь, с чего начать в обращении к бойцам, мне всегда помогает Суворов. Ни одно сражение он не начинал без молитвы.

Сегодня в зоне проведения специальной военной операции более пятидесяти подразделений носят имена святых, причем разных уровней: роты, батальоны, бригады, дивизия. У нас есть батальон Георгия Победоносца, бригада князя Владимира. Буквально недавно одна из рот как раз на Курском направлении – 88-го инженерно-саперного полка написала прошение, чтобы их роту наименовали в честь святителя Николая Чудотворца. Одно дело, когда воинское подразделение бойцы идентифицируют с цифровым обозначением, допустим, второй стрелковый батальон такой-то воинской части, и совсем другое, когда, например, батальон Дмитрия Донского. Согласитесь, совсем по-другому звучит. Сильно! И бойцы носят свои шевроны.

Мы от военного отдела (Синодальный отдел по взаимодействию с Вооруженными Силами и правоохранительными органами – прим.ред.), по благословению Святейшего Патриарха Кирилла осуществляем программу, когда священники Московской митрополии на ротационной основе регулярно ездят окормлять эти подразделения. Там священники постоянно пребывают, их хорошо знают. Я лично не раз убеждался, как духовно-нравственное и морально-психологическое состояние подразделения, менялось. Прежде всего, жизнь как бы духовно оздоровлялась.

Единство народов

Священник Георгий Щабалов – уроженец республики Татарстан, его малая родина – города Альметьевск, где исторически проживает много мусульман. Он признается, что в зоне специальной военной операции с представителями этой религии встречаться приходилось единично. И редко попадаются на фронте язычники или абсолютно неверующие люди, так называемые атеисты. Без веры на войне сложно. Однажды стал свидетелем курьезного случая, когда двое иноверных – мусульманин и буддист – строили блиндажный православный храм.

– Вот, пожалуйста, пример единства народов, в год Единства народов России – улыбается отец Георгий. – Мы ничего не навязываем, но я не видел ни одного мусульманина, кто бы пренебрежительно относился к священникам. Наоборот, спрашивали, почему к вам приезжают священниками, а к нам – нет. Мне известно, что из того же Татарстана приезжал имам в зону боевых действий, но таких случаев гораздо меньше. В основном, все-таки, в зону боевых действий приезжают православные священники. И всегда, когда приезжаешь в подразделение, есть те, кто бы хотел окреститься.

По данным официальной статистики Главного политического управления Министерства обороны России на начало 2026 года насчитывается более 65 тысяч крещений в зоне специальной военной операции.

Не бойтесь, Аз есмь

На вопрос: как сам батюшка изменился после того, как стал военным священником, он ответил, что за это время повзрослел и приобрел бесценный опыт, о чем свидетельствует одна из егоз многочисленных фронтовых историй. С офицером (именно ему он в начале своего фронтового пути подарил свою личную икону Георгия Победоносца) они ехали в районе Донецкого аэропорта. Это было в июле 2023 год. Только выехали из частного сектора, увидели массу сгоревших автомобилей вокруг, и его попутчик вдруг говорит: «Ну все, теперь, отец Георгий молитесь!». Именно тогда, наверное, он впервые проверил себя на прочность…

– Я понял, что все непросто, что сейчас что-то может случиться… Когда мы выскакивали из автомобиля, казалось бы, я физически подготовлен, но тут я как бы видел себя со стороны, как я был неуклюж! Сейчас, когда анализирую ту обстановку, думаю, что повел бы себя иначе. Но и это надо было пережить. На фронте священник находится в экстремальных условиях. Даже, например, когда подходят бойцы и у тебя немного времени, чтобы их причастить, покрестить, сказать что-то как напутствие. Это не те условия, когда здесь, в наших мирных храмах, мы все делаем спокойно, когда знаем, где что лежит. Но зато там я увидел пример других отцов – настоящих бойцов, более зрелых, чем я и учился у них. Этот опыт, который на протяжении всей моей жизни будет играть фундаментальную роль в моем становлении. Я называю важные события, которые со мной происходили, когда я что-то увидел, с кем-то познакомился, якорными воспоминаниями. Это то, из чего, наверное, в принципе состоит человек: твоя прочность, уверенность, которая позволяет двигаться дальше. Надо быть смелым, не бояться. Хочешь быть счастливым – будь смелым!

Во время участия в специальной военной операции многие военнослужащие получают ранения и возвращаются в общество не только с физическими, но и с психологическими расстройствами. Что будет с ними всеми и нами после окончания этой войны? Конечно же эта тема особенно волнует сегодня священников. Однако главная задача священника не поменяется, ибо она состоит в том, чтобы привести человека ко Христу.

– Хочу отметить, что люди воцерковленные, – не те, для кого вера про обряды, а те, кто имеет духовный стержень, – более стойкие ко всем стрессам, ко всем возникающим обстоятельствам. Священнику полезно обладать разными навыками, в том числе, знаниями по психологии. Отец Дмитрий Василенков уже представил свою программу по работе с посттравматическим синдромом у ветеранов боевых действий исходя из опыта прошлых лет и современный знаний. И все-таки главное, – не боятся быть для них искренним человеком, который всегда готов прийти на помощь и не оставит людей без внимания. Мы, священники, знаем, такие слова молитвы во время совершения хиротонии: «Божественная благодать, всегда немощная врачующая и оскудевающая восполняющая…». То есть священник не должен забывать, что Господь врачует всякого. Но важно, чтобы сам человек желал быть со Христом.

У меня есть личная поучительная история, когда я ощутил, что через тебя действует Дух Святой. Подходит ко мне человек на исповеди и обращается с тяжелой проблемой. Я не знаю что сказать и начинаю в этот момент молиться и начинаю что-то говорить без разбора, без осознанности. В ходе этого диалога человек получает ответ на свой вопрос и происходит что-то изменяющееся, такое, чему ты сам поражаешься. Подходит за ним человек с похожей типичной историей, как и предыдущий. Я думаю: скажу то же самое, даже лучше, приукрашу. И уже от себя начинаю говорить и результат… просто ноль. Просто нулевой эффект! Главное оружие священника – слово. Есть такое стихотворение: «Словом можно убить, словом можно спасти, словом можно полки за собой повести». Знание святых отцов, цитат, те знания, которые нас в семинариях заставляли учить – это все нужно, нужен расширенный кругозор. Но просто полагание на себя, мол, сейчас такое скажу (!), не принесет никакого результата.

Лакмусовой бумажкой для меня является то, как часто человек причащается. У Иоанна Кронштадтского есть такие слова: «Быть христианином – значит причащаться Святых Христовых Таин».

Что больше всего, на Ваш взгляд, раздражает участников специальной военной операции, когда они приходят на гражданку?

– Когда приезжает домой и видит людей, которые беззаботно относятся к происходящему, ходят на тусовки, по клубам, делая вид, что всего этого нет (имеется в виду военных действий – прим. ред.). Как это не может раздражать? Никто не запрещает ходить в кино, например, в ресторан расслабиться. Я знаю военнослужащих, которые приезжая в Донецк, и идут в театр. И это нормально. Но когда происходящее вызывает пренебрежение, когда нет чувствуется единства, то, конечно, это не может не раздражать. Священник является как бы вестником происходящих событий. Когда приезжаешь туда, спрашивают, как дела на большой земле, когда возвращаешься обратно спрашивают: как там на фронте? Мы все сейчас находимся в условиях, когда наша страна воюет. У нас у всех есть одна проблема, которую надо решать вместе смело, уверенно, верно.

Хит-парад предпочтений

На вопрос о том, что полезно читать современному священнику и мирянину, отец Георгий порекомендовал книгу своего преподавателя из Московской духовной академии. Но не только ее.

– Мне очень нравится книга «Мужская философия» иеромонаха Симеона (Мазаева). При том, что он был моим преподавателем, он очень интересно, на мой взгляд, раскрывает сущность веры и разных моментов, которые в нашей жизни есть – счастье, мужество, разум, любовь. Через это он открывает суть христианской жизни. Это интересно почитать любому человеку. Я разделяю его взгляды. Кстати, отец Симеон – военный священник, он неоднократно бывал в зоне проведения специальной военной операции. Его книга мне близка по духу и я бы ее советовал прочитать. Если говорить о топ-рейтинге, то это – номер один.

Есть «Дневник полкового священника» времен Русско-японской войны протоиерея Митрофана Сребрянского, ставшего впоследствии священноисповедником Сергием. Его мощи находятся в Твери. Очень люблю этого святого, потому что он был военным священником. Я его книгу использую в написании своей кандидатской диссертации, Читая его дневник, вижу, что действия военного священника того времени и нашего по сути похожи, только, может, в деталях отличаются. У нас сегодня есть священник Василий Алфеев, который тоже пишет свой дневник – очень образцовый священник в плане ведения дневника. Насколько мне известно, в скором времени на основе его дневниковых записей будет издан книга. Он провел параллели, нашел схожесть с дневником отца Митрофана Сребрянского.

Это как слова Евангелия – даже спустя две тысячи лет они остаются актуальными. И служение священническое, его цели и задачи за две тысячи лет не поменялись. Поменялись условия, как богослужения видоизменялось, но его суть всегда оставалась прежней. Божественная литургия, которую совершил Христос на Тайной Вечери, и сегодня, в XXI веке, та же. Произнося слова: «Вечери Твоея тайныя днесь…», мы не просто вспоминаем, что было тогда, а становимся прямыми участниками происходящего.

Анна ПАНИНА

По материалам видеопрограммы «Специальная духовная операция: священники на фронте и в миру»

фотографии предоставлены священником Георгия Шабалова