Просмотр новости
Найдите то, что Вас интересует
Спутники
РН
SpaceX
Роскосмос
NASA
СпутникиРНSpaceXРоскосмосNASAВ этот день, в 1933 году, родился Владимир Петрович Сенкевич. Специалист по системному анализу и программному планированию РКТ. Зам. нач. Центра системного проектирования ЦНИИМАШ (до 2005 г.). Один из организаторов Российской академии космонавтики имени К.Э. Циолковского (РАКЦ), вице-президент РАКЦ (1992–2001), Президент РАКЦ (2001–2005).
По материалам книги В.П. Сенкевича «Листочки памяти»
Очень важным направлением деятельности Ю.А. Мозжорина была его почти тридцатипятилетняя работа на посту председателя пресс-группы Госкомиссии. Этим он начал заниматься практически с самого начала 1957 г., а может быть, и раньше. Впервые с Юрием Александровичем в таком качестве я соприкоснулся ещё в августе 1962 г., когда проводились запуски кораблей «Восток-3» и «Восток-4», пилотируемых А.Г. Николаевым и П.Р. Поповичем. Накануне директор позвонил мне и предупредил, чтобы на следующий день я был тщательно выбрит и должным образом одет, поскольку утром мы поедем в руководящие органы МО. Так я оказался вместе с ним в подъезде центрального здания Министерства обороны на Фрунзенской улице (ныне Знаменке).
Пройдя несколько постов, мы очутились в одном из отсеков просторного помещения, из которого в то время осуществлялось управление полётами космических аппаратов и кораблей. Этот блок состоял из двух комнат: служебной, в которой на площади около 40 кв. м за мониторами размещались специалисты основных бортовых систем, включая лиц, поддерживающих непосредственную связь с кораблями, второй – значительно более просторной (зал технического руководства и управления). В центре зала стоял большой стол, по краям – несколько пультов, за которыми также работали руководители технических служб. Сбоку было ещё одно помещение, в котором размещалась пресс-группа, возглавляемая Мозжориным, где мне и было суждено тогда работать. Её руководящий состав выглядел следующим образом:
- генерал Юрий Александрович Мозжорин – руководитель;
- полковник Алексей Алексеевич Максимов (позднее – преподаватель Академии Генштаба) – его заместитель, умный, сдержанный и очень работоспособный специалист, дававший всегда правильные, хорошо сформулированные предложения;
- полковник Александр Александрович Максимов – тоже заместитель Мозжорина, всю жизнь отдавший работам на космодромах и в космических частях (в будущем – генерал-полковник, начальник ГУКОС МО).
Членами группы, помимо меня, были:
- Борис Андреевич Адамович из фирмы С.П.Королёва (впоследствии доктор технических наук, замдиректора Института медико-биологических проблем, посвятивший свою деятельность техническим средствам и системам жизнеобеспечения, решению задач жизнедеятельности космонавтов);
- Аркадий Викторович Ганкевич, в то время работавший в ГКОТ, а в 90-е годы – зам. главы администрации г. Королёва;
- Дмитрий Юрьевич Гольдовский - начальник сектора информации в нашем институте, прекрасно владевший английским языком, занимавшийся в течение многих лет изданием еженедельного бюллетеня «Ракетно-космическая техника», необычайно популярного у специалистов, в том числе, далеко за пределами отрасли.
Мы занималась подготовкой сообщений ТАСС, организацией работы прессы. Стоит отметить, что в зал пресс-группы были допущены лишь три корреспондента: два из «Красной Звезды» и один из «Известий» (благодаря пробивной силе главного редактора Алексея Аджубея – родственника Н.С.Хрущёва), даже газета «Правда» была не допущена, а это в те времена – какой-то нонсенс.
Вдохновителем и организатором работы всей группы был Юрий Александрович, что наглядно подтверждала и документация. Взять, например, ту же книгу сообщений ТАСС – простую амбарную книгу, зеленоватого цвета, с линеечками, на грубой бумаге. Рукой Мозжорина в ней было написано историческое сообщение ТАСС «О первом полете человека в космос». Не берусь судить, кто писал за четыре года до этого такое сообщение о запуске первого ИСЗ, но думаю, что и в этой работе Юрий Александрович принимал активнейшее участие.
Пресс-группа занималась подготовкой и выпуском через каждые два-три часа полёта сообщений ТАСС, а также работала с представителями прессы. Для этого приходилось выходить на улицу, получать свежую почту и изучать отклики на проходящий полёт, каждый из которых в ту пору был крупной победой нашей страны в космосе. Меня прикрепили к специалисту по баллистике полёта – Николаю Михайловичу Барабанову, позднее полковнику, очень душевному человеку. Он научил меня, как «привязывать» к виткам орбиты запланированную программу передачи сообщений ТАСС о полёте нашего космонавта над той или иной территорией Земли, передачи его приветствия. Сообщения давались на страны Европы, Америки, Индии, Китая, Южной Африки и т. д.
На следующий день после моего прихода в группу со мной произошёл казус. Провозившись минут двадцать и запаздывая с текстом очередного сообщения и расчётом окончания одного и начала другого витка, мы выдали разрешение органам печати на передачу сообщения о том, что, пролетая над территорией великого Китая, космонавт послал такое-то приветствие. Через пять минут в комнату вбежал разъярённый полковник с красными погонами, очевидно, представитель спецслужб, стал шуметь и выяснять, кто здесь главный. Спокойно подошёл Юрий Александрович. Полковник перенёс свой гнев на него:
– Вы что же делаете?! Всех запутали, космонавты с запозданием передали приветствие Китаю, уже пролетая над мысом Горн. Кто «привязывал» витки?
Я попал «на ковёр», но Мозжорин грудью встал на мою защиту, сказав, что этот товарищ работает первый день и больше подобного не повторится. Уходя, полковник всё-таки добавил:
– Товарищ генерал, я полагаюсь на вашу ответственность. Но зачем вы таких молодых и необученных допускаете к столь ответственной работе?
Естественно, я получил назидательное внушение. Больше подобных недоразумений со мной не было, но я всегда помню, как в тот момент Юрий Александрович меня спас.
Между сеансами связи (зал был оборудован необходимыми средствами, и работали там ведущие специалисты по управлению полётом) в зале периодически объявлялся высший генералитет, начиная с генерал-майоров и кончая генерал-полковниками, а то и маршалами. Они появлялись перед самыми сеансами и иногда задерживались на период их проведения. Приходило руководство Правительства и члены ЦК, с интересом наблюдавшие за ходом самого полета, за организацией работы ответственных служб.
арактерно, что в критические момент (а они иногда бывали – при полётах и Поповича с Николаевым, и Терешковой, и последующих космонавтов) по громкой связи С.П.Королёв раздавал назидания и команды лицам, участвовавшим в управлении полётом. Звучало примерно так:
– Я – «двадцатый», прошу «Первого»...
«Первым» был председатель Госкомиссии, двадцатым – главный конструктор, технический руководитель. На весь Советский Союз разносился строгий голос СП. Но как только полёт успешно заканчивался, речь и тон Королёва сразу же менялись:
– Благодарю всех за отличное обеспечение полёта.
Это была концовка, венчавшая дело.
В дальнейшем свыше десяти лет я участвовал в работе пресс-группы (вплоть до 1973 г.). Мне под руководством Ю.А.Мозжорина довелось освещать полёты «Востоков», «Восходов» и «Союзов», а также автоматических аппаратов серии «Луна», «Венера» и «Марс». Позже я и А.Д.Коваль исполняли обязанности зампредседателей пресс-группы Госкомиссии и были свидетелями того, с какой любовью относились к Мозжорину и представители прессы, и руководители, отвечавшие за органы пропаганды. А это были: генеральный директор ТАСС Л.М.Замятин; старейший работник, зампредседателя радиокомитета ещё во времена войны, а затем генеральный директор телевидения С.Г.Лапин; главный редактор «Правды» М.В.Зимянин и некоторые другие. Вместе с Мозжориным мы ездили на встречи «Большой шестёрки» (к перечисленным мной надо добавить ещё и руководителей Агентств печати «Новости», газеты «Известия» и Радиокомитета). В отделе агитации и пропаганды ЦК КПСС Юрий Александрович докладывал о том, каким будет тот или иной полёт, на чём надо делать акцент при освещении этого события в печати, как работать с журналистами и оперативно передавать ту или иную информацию.
Так уж распорядилась судьба, что с 1968 г. все эти оперативные работы были переданы в возглавляемый мною отдел №13 «Комплексного анализа и программного планирования РКТ», функционирующий в отделении №1 «Космические системы», руководимом А.Д.Ковалем. 1 июля того же года вышло подготовленное нами Постановление СМ СССР №509-187 (приказ МОМ от 11.06.1968 №240), которым были определены задачи и основные направления освещения в стране полётов КА и пилотируемых кораблей, стратегия и организационные формы проведения работ. В нашем отделе была создана специальная лаборатория, которая занималась пропагандой достижений космонавтики и освещением космических полётов. Первыми руководителями этой лаборатории были кандидат наук В.Н.Топчиев, профессор О.А.Чембровский и затем кандидат наук А.А.Ерёменко.
До этого Д.Ф.Устинов попросил Ю.А.Мозжорина изучить зарубежный опыт и сформировать специальное подразделение, которое готовило бы планы освещения полётов и не допускало искажений и неправильной технической информации в публикациях. Речь шла о научно-консультативной службе и технической цензуре.
Для работы с журналистами с помощью Ю.А.Мозжорина нами оперативно был создан Консультативный отдел в помещении ТАСС и в специальной студии на телевидении в Останкино. Очень удачно и плодотворно у нас сложились рабочие контакты с радиожурналистами. Это, прежде всего, с Ю.А.Летуновым, создателем радиостанции «Маяк»; с известным политическим обозревателем, большим любителем космической техники, учёным и замечательным специалистом в области международных отношений Ю.В.Фокиным; с начальником отдела ТАСС по науке и научным обозревателем Л.П.Маркеловой; с журналистами и писателями А.П.Романовым, Я.К.Головановым, М.Ф.Ребровым, B.C.Губаревым, И.А.Луначарской, М.И.Герасимовой (ответственной за работу прессы от ОКБ-1) и известным радиокомментатором Т.В.Машкевичем. Юрий Александрович Мозжорин выступал как классный специалист по многим вопросам, и как хороший организатор, и как защитник интересов коллектива, который он возглавлял. У меня эта работа вызывала ассоциации со службой сапёров, так как требовала бдительности и не прощала промахов.
По материалам монографии «Космический научный центр» ФГУП ЦНИИмаш.