Он строил первые девятиэтажки в Якутске, здания «Якутзолото», «Силуэт», Медцентр, Надвратную башню – символ нашего города, восстанавливал ажурный дом Академию наук и старинный дом, ныне известный как «Цирюльня». Сегодня наш собеседник – предприниматель и руководитель городского отделения ВООПИК (Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры) Андрей Высоких.

«Вы живы?»

— Андрей Анатольевич, начнём с самого начала: где родились, где крестились?

— Родился в 1960 году на улице Лонгинова в Сайсарах в четырехквартирном доме. Нас было пятеро в семье. Отец работал шофёром на базе СХТ, затем бригадиром грузчиков. Мама – швея. Играли на улице Школьная, которая была шире остальных сайсарских, так как на ней находился курган, а в нём пороховой склад. Потом его разобрали и улицу переименовали в Ильменскую, установив памятник солдату с цветком.

Учился в школе №20 имени Фёдора Попова на улице Лонгинова. Интересная большая школа была. Учились в три смены, а после нас еще вечерняя школа грызла гранит наук. После начальных классов у нас классным руководителем стала Матрёна Захаровна Львова. Она окончила Тимирязевскую сельхозакадемию и учила нас биологии, ботанике. Наш класс был единственным, который учился лесничеству. У нас были форменные фуражки и гимнастёрки с петлицами лесников. Работали и учились в лесхозе: сажать деревья, патрулировать, тушить пожары. За улицей Лонгинова тогда уже начинался лес, мы ходили по сопкам, по Бекетова до поста ГАИ. Ездили на неделю в Чабыду готовить зелёнку-веточки для кур Птицефермы.

Однажды мы ехали на ГАЗ-69 вшестером и обнаружили большой пожар. Бросились тушить, а водитель сидит в машине и говорит: мне запрещено её покидать. А у нас ни воды, ничего. Помню, там росла созревшая голубика. Падаешь лицом в неё и срываешь губами. Только через два часа приехал трактор. Нас нашли лишь по следу, который мы оставляли, туша пожар. Кричали: все живы?!

«Силуэт» и «Якутзолото»

— И как вы не стали лесником, а пошли в каменщики?

— В школе я был твёрдым троечником. Мне стало неинтересно, и я в восьмом классе в 14 лет рванул в Советскую Гавань в СПТУ-19. Из Якутска много ребят было, но многие не выдержали, убежали домой. Там было жёстко, голодно. Я вернулся каменщиком 3-го разряда.

— И в 15 лет стали работать?

— Да. Проходил практику в СМУ-6 с сентября 1975 года. Строили «Силуэт». Потом мы сдружились с его директором Любовью Константиновной, Царствие ей Небесное. И однажды сидим мы с ней на собрании, и она мне жалуется: «Андрей, я всю жизнь проработала в «Силуэте», придя туда молодым специалистом». А я ей говорю: «А я его строил». Она была поражена. Потом работал в «СМУ трест ремстрой». Смешная бригада была: зэки, алиментщики. И они мне как спецу, подавали блоки, готовили раствор.

В январе 1976 года я попал в СМУ-3 (потом стал «Якутпромстрой») в бригаду Николая Григорьевича Лукашенко. Строили Институт проблем Севера. В апреле начали возводить первую девятиэтажку на улице Ярославского, как его называли первым «якутским небоскрёбом». Легендарная бригада была. Они до этого строили первую очередь «Якутзолото» с «Детским миром» и много других объектов.

А у бригадира 16-летний подросток это головная боль: к башенным кранам нельзя подпускать, укороченный день, у меня ещё вечерняя школа. Был я подсобником у наставника Анатолия Чугунова и, кстати, цифры «1976» на первом «небоскрёбе» дело моих рук.  Николай Григорьевич предложил работать во вторую смену, которая готовила фронт работ бригаде на следующий день, ставила столы, монтировала плиты, поднимали блоки и кирпичи. Работали с 15 до 24 часов ночи. И однажды не пришли два моих взрослых помощника: один заболел, другой убежал. Бригадир сказал, что задание остаётся прежним – максимальная заготовка материала на этаже. Пришлось мне внизу цеплять поддоны с кирпичом, потом бежать по деревянным трапам на 5-6 этажи, принимать груз с крана. И так 15-20 раз за смену. Но неделю я выдержал…

Каменщик Андрей Высоких (в центре).

— Вы говорили, что строили и «Якутзолото»?

— Да, в 1977-1978 годах наша бригада возводила ту полукруглую часть, которая выходит на площадь Ленина. Так легендарный директор Тарас Десяткин уже был на стройке в 8 утра. Всех в бригаде знал по именам. Обязал столовую «Якутзолота» готовить для нас с 12 часов дня (у остальных обед начинался в 12.30). Иногда они и с нами садились, но как услышат, что Тарас Григорьевич идёт, бросали тарелки и убегали. А в 90-х зашёл я в «Якутзолото» и встретил Десяткина. Поговорили о том, о сём. А там везде бегают тётки-челночницы с баулами. Задевают его, а раньше все влипали в стенку.

Самое большое здание на мерзлоте

— И в советской армии послужили?

— Конечно. В войсках правительственной связи. После учебки в Чите меня отправили в Уссурийск, а моего друга Мишу Хорохонова в Мары в Узбекистан. В мае 1979 года начался Афган. Миша был в ВДВ и его одним из первых отправили за речку, поддерживать связь между фронтом и командованием. От него пришло два письма и всё. Ну у нас всё было секретно. Жив ли он? Мы все писали рапорта, на что нам говорили: в 70 км Китай, вы нужны здесь.

Я тогда был комсоргом, замкомвзвода. Даже был народным заседателем военного трибунала. Интересный опыт. Было пять приговоров, одному 7 лет дали за изнасилование.

Писали рапорты в Афган.

— Затем вернулись в свою прежнюю профессию?

— Да, в ноябре 1980 года вернулся в родную бригаду. Получали от 300 до 500 рублей. Жил в общежитии. Мне хватало. Многие летом ещё и халтурили. В 1982 году я с Гошей Дедюкиным, Колей Парфёновым поехали на соревнования каменщиков Дальнего Востока. Мы были молодые и нас встретили словами: «Вы что на пионерский слёт приехали?». В итоге мы заняли второе место из 10 команд.

В том же году мы возводили десятиэтажное здание Госбанка. В один день меня вызвали на заседание горкомола в 9 часов утра. А я тогда стоял в смену в одном углу и вместо меня встал сам Лукашенко. Произошёл несчастный случай — сорвался груз с крана, оборвался тросик. И задел краем Николая Григорьевича. Сразу все набежали – он же был депутатом Верховного Совета РСФСР. В тяжелом состоянии отвезли в больницу, потом он полгода восстанавливался. А ведь уже было готово представление Лукашенко к Герою Социалистического труда. Он так и не получил звезду Героя.

— Помню, в детстве мы приезжали в Якутск и видели строящуюся махину ДСК. И к нему вы руку приложили?

— В СМУ-3 квартиру мне не давали. А я тогда решил жениться и перешёл на ДСК к Михаилу Павловичу Журбину. Там уже стояло 10 тысяч свай. Домостроительный комбинат Якутска – это самое большое здание в мире на вечной мерзлоте. Работали сразу 115 человек методом Травкина. Меня выбрали председателем совета этой бригады. Мы ещё строили уникальный объект – 12-этажный дом на Чернышевского-Хабарова-Ярославского. И в 25 лет я получил свою первую квартиру в 202-м микрорайоне в третьем корпусе.

Медцентр и «Бош»

— Затем грянула перестройка.

— В 1988 году открыл первый строительный кооператив, где я был и каменщиком, и организатором, и снабженцем, и кадровиком. В 1990 году меня пригласили в совместное предприятие «Фарус», которое вело строительство Медцентра с австрийцами. Руководитель СП Т.Я. Гребёнкин предложил мне возглавить восстановление полуразрушенного здания ректората ЯГУ, а ныне Президиума Академии наук. Главный архитектор города Семён Николаевич Назаров спросил меня: можете восстановить здание нынешнего Президиума Академии наук? Я говорю: так я же не инженер, не архитектор. Мне ответили, что не в бумажках дело.

В мастерской Гражданпроекта с Николаем Алексеевым сняли все чертежи. Там была кровля из тонкого металла, абсолютная нержавеющая. Как бумага мягкая. И красивые стропила. Это работа дореволюционного архитектора Лешевича, который построил и Национальную библиотеку с музеем, и здание казначейства, и архиерейские покои, где потом разместился музей Ярославского. Посередине здание уже обрушилось. Мы снесли его бульдозером и сдвинули здание на два метра, чтобы сваями не сломать мощный ленточный фундамент шириной полтора метра. Привезли из Иркутска кирпич, не такой большой, как в начале ХХ века, но потом просто оштукатурили до дореволюционной толщины областного суда.

Полуразрушенное здание дореволюционного областного суда (затем ректората ЯГУ).

— Вы строили и Медцентр.

— При работе в «Фарусе» часто приходилось бывать на нашем основном проекте — Медцентре. Специалистами работают австрийцы, немцы, чехи. Рабочая сила – 250 тайцев. Я спрашиваю: а почему наших не привлекли? Ответ иностранцев прост: мы не знаем, что такое советский строитель. Я дошел до первого секретаря обкома Юрия Николаевича Прокопьева, которого знал. И руководитель стройки Питер Грем разрешил в виде эксперимента бригаду в 10 человек. Я нашёл у Журбина ребят с нормальными руками, с головой. А с чем мы работали? Перфоратор да кран. А у них десятки специальных инструментов, шикарные краны. Тогда я ездил на одном из первых четырёх ландкрузеров в Якутске – был водителем «Фаруса». Так возил своих строителей с 7 утра, собирая в свой 8-местный крузак. И они говорят: мы обратно на советскую стройку не вернёмся, где надо рвать спину, .опу, часто переделывая. А главное – они увидели настоящий профессиональный инструмент.

Что для немца смерть, то для нас это маленькая проблема. Они были очень довольны нашей работой. Мы тем более — платили долларами, что тогда было нелегально. График работ у австрийцев был поставлен жёстко. Быстро залили монолитный бетон, к сентябрю поставили коробку, к зиме пустили тепло. А у нас РБ-2 пять лет строили.

Австрийцы предлагали построить международный аэропорт в Магане, где нет туманов. Но обком отказался: далеко. Хотя в 1990 году случились две авиааварии – развалились на полосе два самолёта. А так был бы в Магане порт, где садились бы самолёты с Японии, Кореи. Но зато в 1991 году построили сервис-центр Медцентра. Там уже работали 150 наших строителей за 300 долларов без страховки, без проезда с Таиланда. Построили ещё канадскую деревню, гостиницу «Онтарио». Причём сперва строили деревню, не зная для чего. Потом там разместили Высшую школу музыки.

— У вас есть своя фирма «Профи-маркет». С чего она начиналась?

— Понимая, что для наших строителей нужен современный качественный инструмент, решил организовать своё дело. Был у австрийцев инженер Ханс Анерер. Уже вовсю по-русски говорил, матерился, водку пил. Я у него спросил: какую ты мне технику посоветуешь? Он говорит: «Бош». У них есть весь ассортимент инструментов, которые работают по металлу, дереву, бетону. Есть синие, профессиональные. Есть зелёные, на любителей». И я работал с «Бошем» 30 лет. В 2024 году они устроили в Москве прощальный ужин: мы уходим из России. В моих магазинах есть несколько брендов, туфту мы не продаём, только качественный товар. На нашем небольшом производстве изготавливаем очень качественные детские площадки и МАФы. Кстати, для кампуса на «Точке роста» сделали 10 индивидуальных площадок – москвичи сами вышли на нас с предложением.

Геноцид русской истории

— Вы построили заново Надвратную башню, которая была на гербе Якутска.

— В 2002 году она была сожжена (случайно сгорела). Тогда приезжал в Якутск редактор журнала «Наследие», который неделю походив по городу, музеям, пообщавшись с людьми, на этот вандализм отозвался: это геноцид русской истории. Уникальный объект – живое фортификационное русское сооружение 17 века. Все учёные поражались. Ведь башня была частью не только острога, но и Кремля Якутска.

Штыров и Михальчук решили срочно восстановить башню. Я с Николаем Алексеевым, Николаем Атласовым создали сразу фонд «Восстановление Надвратной башни». Бросили клич на сбор средств. Откликнулись только чех Рудольф Шельц, который восстанавливал библиотеку Пушкина, «Швея Севера» и один предприниматель. Даже на субботник убраться не приходили, разве что смеялись: успеют — не успеют к Дню города?

Предоставил безвозмездно инструментов на 150 тысяч рублей. И таттинская бригада мастера Эрнста Алексеева, днюя и ночуя на стройке, успела. За материал и работу заплатили республика и город.

Спустя 15 лет мы срезали болгаркой замок башни и были в шоке от накопившегося там мусора, грязи, пыли. Смыли её с только помощью пожарной машины из Хатасс. Теперь в Надвратной башне есть часовня, карты, фото, разные реликвии и ходят экскурсии.

В 2002 году за кратчайший срок построили новую Надвратную башню.

В 2007 году я услышал, что будут ломать старинный дом возле городской бани. Решил его восстановить. Два года оформлял документы, вывез 7 КамАЗов одного мусора со двора. Разобрали дом и отнесли на два метра от дороги. Там 70 процентов от старого здания. Есть уникальная калитка, окна, коллекция наличников, мебель старинного Якутска. Постройки из карбазных досок. Даже нашли на чердаке клад с золотым песком, который увезли силовики. Открыл здесь парикмахерскую «Цирюльня». Но мой пример не стал заразительным. Сколько старых домов уничтожено, сожжено, развалено.

В старом «Кружале» в 1953 году прошла свадьба моих родителей. Здесь жили мои тётушки-швеи, которые приехали в Якутск до войны. Они также работали в Тикси, куда привозили американцы продукты пароходами. Девушки таскали ящики, бочки для золотодобытчиков. Впервые там попробовали шоколад, копчёную колбасу. Мало кто об этом ленд-лизе в Якутии знает. Кстати, в Старом городе есть только три настоящих дореволюционных здания – Преображенская церковь, здание АЭБ и дом Аммосова. Остальное — новодел.

Когда мы ставили вопрос о том, чтобы Якутску присвоить звание «Город трудовой доблести», то нашли все данные по АлСибу, где авиадивизия была награждена орденами. Нужно было ещё подтверждение, что жители города также были отмечены. Их, награждённых, было более тысячи человек и среди них я нашёл имя тёти Шуры – Александры Измайловны Высоких, удостоенной медали «За доблестный труд во время ВОВ».

— Вы ушли с поста руководителя Общественной палаты Якутска.

— В 2032 году мы будем отмечать 400-летие Якутска. Я надеялся, что к этой дате мы восстановим уникальные здания. В Какой-то момент понял, что с нынешней командой мэрии мы вряд ли что успеем сделать, а это было приоритетом при выборе меня на пост председателя ОП. И я решил выйти, так как был уверен, что Григорьев останется на второй срок. Делать вид, имитируя бурную деятельность, я не умею и не хочу.

Ситуация сложная – складывается ощущение, что это словно никому не нужно. РПЦ отказалась от Троицкого кафедрального собора в пользу республики, у которой тоже нет миллиардов на восстановление. Это второе каменное здание Якутска, здесь впервые прозвучала литургия на якутском языке. Во дворе собора ещё была воеводская канцелярия – первое каменное здание на Дальнем Востоке. В 1981 году мы, комсомольцы, хотели восстановить её – там ещё были стены. Обратились в обком и вскоре всё было разрушено.

С Якутска началось освоение Дальнего Востока, Чукотки, Камчатки, Русской Америки. То есть эта дата федерального значения. Путин подписал указ о 400-летии Якутска и почему нельзя средства на восстановление объектов взять у федерального центра? Камчатские экспедиции Витуса Беринга потребовали треть (!) российского бюджета. Сам командор три года жил в Якутске с семьёй во время первой экспедиции. Открыл в городе первую обычную школу, первую навигацкую школу. А у нас нет даже памятника этому великому человеку и маленькая захудалая улочка его имени.

Из-за отчёта купца Шергина весь мир узнал о вечной мерзлоте. Шахта Шергина – это единственный в своём роде уникальный объект, который прорыт до 116 метров. Мы организовали спуск туда Андрея И сотоварищи с кислородными баллонами. К сожалению, видеокамеры перестали работать. Через 10 лет хотели повторить, но МЧС запретил. Мы предлагали сделать туристический объект с Институтом вечной мерзлоты — ничего не получилось. Шахта Шергина так и находится в подвешенном состоянии.

Каменное здание реального училища 1912 года постройки стало первым в Якутске с паровым отоплением. Трубы пустили под первым этажом, и он поплыл – мерзлота начала таять. То есть здание работало от силы треть своей истории. На этом фундаменте оно стоять не будет. Надо отнести вглубь. Можно воссоздать дух реального училища – сохранились две кованые лестницы. И можно разместить там музей города Якутска. А сгоревшее здание мужской гимназии восстановить нельзя. Надо снести, чтобы открыть обзор к шахте Шергина, и поставить обелиск с именами тех, кто там учился. Тем более что в деревянных домах нельзя устраивать музеи.

План реконструкции реального училища и шахты Шергина.

Первая на 202-м

— Пожалуй хватить о грустном. У вас был дед Измаил Прохорович Высоких из Иркутской губернии, а с материнской стороны кто у вас в роду?

— Мой дед Иннокентий Гаврилович Серкин родился 22 февраля 1884 года в Витиме. Потом я обнаружил, что основал свою фирму ровно 110 лет спустя — 22.02.1994. Дед воевал во время первой мировой, попал в австрийский плен, в Петрограде слушал Ленина, по некоторым данным отвозил тело Каландаришвили в Иркутск. Женился в 36 лет и отметил с бабушкой золотую свадьбу. Они умерли далеко за 90 лет и со всеми своими зубами. На месте ТРК «Туймаада» стояла городская баня, где он был настоящим хозяином. Никогда не матерился и самое крепкое его выражение было «Погром мать!».

Его брат Василий Серкин служил связистом и за войну состав его взвода поменялся полностью пять раз, а его даже не ранило. Он мне говорил, что ему было так стыдно перед офицерами, что даже хотел застрелиться.

Мы с женой Мариной Евгеньевной сыграли свадьбу в 1984 году. Получили свою однокомнатную квартиру в феврале 1986 года в третьем корпусе 202-го микрорайона. Было радостно и грустно — Марина шла в кедах до Чиряева, где надевала туфли, ибо везде был песок. А на месте школы была протока. Сейчас она — директор «Цирюльни», и наша дочь сначала стала парикмахером, потом создала компанию и стала дизайнером украшений. В данное время составляет программы для ИИ. Елена была первым зарегистрированным новорожденным микрорайона. Сейчас у нас гостит 12-летний внук, который тоже обожает наш город, нашу кухню, строганину, баню и прочие прелести якутской жизни.

Все фото предоставлены героем материала.