Школьные конфликты с участием детей из семей мигрантов происходят всё чаще. Но причина, как выясняется, не в национальности. Корень проблем — в системном кризисе отношений, который давно назрел, но о котором не принято говорить. Никто не говорит о ситуациях, когда приезжие дети становятся жертвами в конфликтах. Клинический психолог Анастасия Малкова объяснила в интервью КП-Челябинск, что на самом деле стоит за агрессией и уязвимостью «чужих» детей, и почему адаптация в школе дается им так тяжело.

Когда ребенок переезжает в другую страну, он теряет не просто дом. Он теряет всё, что составляло его повседневность: привычные звуки, запахи, игрушки, друзей, бабушек, даже то, как пахнет еда на кухне. И самое главное — никто не спрашивает, готов ли он к этой утрате.

«Для детской психики это травма. Утрата требует проживания, требует горя. А горевать ребенку часто не дают. Родители говорят: «Не выдумывай, адаптируешься». Школа требует соблюдения правил. И тогда напряжение либо подавляется, что ведет к психосоматике и депрессии, либо прорывается в агрессии, в конфликтах, в противопоставлении себя группе», — объясняет Малкова.

Проблема адаптации глубже языкового барьера. Есть невербальные факторы, о которых не говорят. Например, телесные различия: у людей из разных культур может быть разный запах тела — это биологически обусловлено питанием и образом жизни. Дети остро чувствуют это «другое» и испытывают дискомфорт. Это становится барьером, который сложнее преодолеть, чем незнание языка.

Отдельная тема — имя. Для ребенка это первый идентификационный код, связь с родом и культурой. Но в школе над непривычным именем могут смеяться, его трудно выговорить. И ребенок решает: «Я буду Сашей». Дома он один, в школе — другой. Возникает расщепление, незаметная, но серьезная травма.

Группирование в подростковом возрасте — нормальный этап развития. Дети ищут «своих», тех, кто на них похож, с кем чувствуют безопасность. Проблема в том, какую потребность они закрывают через это объединение.

«Если ребенок не получает принятия в семье, если его не слышат, он идет за этим в группу. Если группа дает ему признание через противопоставление другим, через агрессию — он выбирает этот путь. Потому что это единственный доступный способ получить хоть какое-то внимание», — поясняет психолог.

Национальность здесь не первична. Она становится лишь маркером, удобным способом разделения на «своих» и «чужих». Но корень — в дефиците принятия.

Если ребенок столкнулся с травлей, главное — не обесценивать его чувства. Нельзя говорить «сам виноват» или «не обращай внимания». Если он пришел за помощью, значит, ему больно и страшно.

Нужно идти в школу, разбираться с учителями и психологом. Важно помогать ребенку осмыслять происходящее: люди могут быть разными, конфликты — часть жизни, но из них нужно уметь выходить.

При этом ответственность за ребенка несут именно родители, подчеркивает Малкова. Школа может создавать условия, но базовая система ценностей закладывается в семье.

«Я часто вижу родителей, которые отдают ребенка в школу и говорят: «Сделайте из него человека». А сами устраняются. Но так не работает», — говорит психолог.

Тем, кто готовится к переезду, она советует: готовьте детей. Объясняйте, куда и зачем едете, с какими трудностями столкнетесь. Не создавайте иллюзий. И главное — давайте место чувствам. Ребенок имеет право злиться, бояться, грустить. Не запрещайте ему это. ИА «Уральский меридиан» писало, что в Екатеринбурге мигранты избили пожилого мужчину.

( 1 оценка, среднее 5 из 5 )