Елена и Александр Стажук (а еще их четырехлетний сын Саша!), Серафим Балабанов и Наталья Осипова — не просто близкие люди, а звенья одной цепи, по которой из поколения в поколение передается тонкое искусство иконописи. Эта семья — живая летопись ремесла: от красных обоев с завитками в палехской мастерской до онлайн‑классов, объединивших 3500 учеников в 54 странах мира.

В интервью для Собака.ru представители трех поколений династии, стоящей у руля «Русской иконописной школы», рассказывают о семейных авантюрах, тихом подвиге ежедневного труда и традиции превращать любую ситуацию в повод сказать волшебное «зато».

Как вы познакомились с Александром, как родилась ваша семья?

Александр: Здесь важно рассказать о моем воцерковлении. Я долгое время был «захожанином», пока меня не попросили помочь с техническими проблемами в алтаре. После этого я стал частью паствы Храма Трех Святителей и даже начал помогать в богослужении. Елена на тот момент уже много лет была прихожанкой этой уютной деревянной церкви посреди дубовой рощи. Без долгих ухаживаний мы просто решили пожениться. В этой же церкви состоялось наше венчание: таинство было на Красную горку (первое воскресенье после Пасхи!). Поэтому дата праздника нашего бракосочетания всегда разная.

Елена: Александр скромничает! Наш союз — это удивительное сочетание и дополнение друг друга. Не побоюсь сказать, что техническое сопровождение всех процессов в нашей школе лежит на нем. Чтобы его заменить, потребуется целый отдел специалистов — мой муж настоящий мастер своего дела. Мне было очень приятно, когда он отказался от работы на предприятиях, связанных с ракето- и самолетостроением и разработкой изделий из конструкционных пластиков. Ранее Александр разрабатывал изделия «с нуля» — от идеи до формы, проектировал штампы, подбирал оборудование, писал программы для станков. Более того, он участвовал в разработке деталей двигателей ЯМЗ (такие по мощности походят на те, что в Формуле-1, только работают не один заезд!). Молчу уже про его музыкальную группу… В семье мы любим шутить: «Такая голова самому нужна, с другими делиться не будем!»

Как проходит ваш семейный досуг?

Серафим: Наверное, самое запоминающееся событие произошло пару лет назад. Нам крайне сложно собраться всей семьей, не говоря уже о совместных поездках и авантюрах. А случилась с нами именно такая история. Программа «Кто хочет стать миллионером» приглашает поиграть отнюдь не только звезд шоу-бизнеса, так и оказались почетными гостями. Нам обеспечили дорогу и жилье. И вот мы уже сидим нарядные, загримированные, с интересом изучаем все, что обычно остается за кадром. Коллективное наблюдение прервали слова режиссеров: оказывается, другая семья играла слишком долго, и мы никак не успевали появиться в кадре. Как же мне было жаль потраченных сил и надежд… Семья приняла новые обстоятельства, а я сгоряча высказал все свое негодование, да так, что все разбежались врассыпную…

Елена: Для меня эта поездка тоже особенная еще и потому, что Серафим в тот день, ожидая самолет, попросил меня отойти с ним на серьезный разговор. Он сказал мне: «Мама, знаешь, я многое осознал… Я испортил тебе отношения с целым федеральным каналом. И я даже знаю причину. Все это из-за моего телефона… Я отказываюсь от него и буду ходить с кнопочным». Не каждый взрослый человек способен признать свою ошибку и тем более самостоятельно себя проучить.

Александр: А совсем недавно мы посещали места детства Елены. Серафим остался сдавать экзамены, а младший Саша впервые поехал осматривать локацию, где жили предки. Он даже поделился философским наблюдением: «Ничего себе, какой я богатый. У меня так много домиков: хочешь — тут побудешь, хочешь — там. И везде примут с удовольствием!»

Каково это — родиться в семье иконописцев, что самое яркое вам приходит на ум, когда вы вспоминаете детство?

Елена: Фундамент моего мироощущения сформировался в Крестовоздвиженском храме, который долго строили, что называется, всем миром, на народные деньги, и закончили в 1774 году. Это особенная церковь: ее расписывали лучшие палехские иконописцы того времени, а руководили этим грандиозным проектом московские художники братья Сапожниковы. Я без конца разглядывала росписи стен, которые теперь чуть больше покрылись трещинками, но не утратили высочайшего уровня мастерства. Думаю, тогда, в детстве, я поставила себе очень высокую планку в иконописном деле благодаря детализации фресок, сюжеты которых покрывали абсолютно всю высоту храма.

Я помню, как в детстве мне казался бесконечным величественный иконостас. Меня всегда поражала система отопления чугунными резными панелями на полу. Я застала человека, который мог с ней обращаться, а сегодня там сделали батареи. Архитектура роскошного «нарышкинского барокко» — это дань уважения традициям древнерусского зодчества XVII века. Без традиции и преемственности в этом белокаменном храме не молились бы целые поколения палехских мастеров. Благодаря наследию живет и наша «Русская иконописная школа».

Наталья: На самом деле наша встреча с отцом Елены тоже удивительное событие. Мы одновременно переехали в Палех с разных сторон света — так и породнились южане и северяне нашей необъятной страны. Детство Лены прошло в деревянном доме, а однажды она и вовсе стала свидетелем того, как он горел… (Но все осталось целым!) Ближайшая от входа комната была мастерской, как сейчас помню, красные обои с завитками — их выбирал наш папа… Мы зарабатывали на жизнь росписью знаменитых лаковых миниатюр и, конечно же, икон. Хочется верить, что именно этот пример сподвиг дочь отказаться от музыкального становления в пользу художественного.

Палехская школа — это особенный подход к написанию икон. Каждая хранит в себе множество сюжетов и действующих лиц. Именно здесь была разработана сложная живописная техника нанесения прозрачных красок разных тонов — невероятно плавные переходы от светлого к темному. Для нас это место знаковое, поэтому нам кажется важным создать школу и там.

А если говорить про отличительный знак семейного предприятия, какое значение для страны, да и мира вообще, имеют такие бизнес-династии?

Александр: Ключевая особенность — межпоколенческая преемственность. Старшие не просто передают профессиональные навыки, но и формируют особый «профессиональный этос»: ценности, подход к делу, отношение к качеству и клиентам. Благодаря этому сохраняется и развивается уникальный опыт, фирменный стиль, репутация бренда.

Во всем мире насчитывается около 6000 компаний с более чем 200-летней историей. Многие такие династии не ограничиваются только бизнесом. Они активно участвуют в жизни сообществ. Например, Савва Морозов — русский предприниматель, купец-промышленник, который не только формировал свою династию и среду для развития бизнеса, но и продвигал имидж своих городов внутри России и за рубежом.

Собственно, этим мы и отличаемся от других: в нашей школе иконописи насчитывается порядка 3500 учеников в 54 странах. Наш удаленный подход у многих вызывал недоумение: «Кто посмел такое благодатное дело да в онлайн?» Но в конце концов именно это позволило не просто учить людей рисованию, а воцерковлять и даже погружаться в детали богословия. Все самые крупные корпорации смогли сохранить свой высокий статус только благодаря тому, что передали свой бизнес по наследству.

Неужели дети согласились взять на себя ответственность за школу?

Елена: Это, пожалуй, самый тревожный вопрос для нас. Наши сыновья изо дня в день видят изнанку нашего дела: сколько трудов и бессонных ночей уходит на подготовку, на съемки… Наш дом уже давно живет по законам съемочной площадки или предприятия — даже на простые домашние дела приходится выкраивать минуты. И я вижу, как каждый из них внутренне взвешивает: хватит ли у них сил, терпения, а главное — огня в сердце? Ведь без искренней увлеченности тут не справиться: школа — это не просто ремесло, это скорее призвание, которое нужно нести с любовью.

А как происходило взросление Серафима?

Наталья: Серафим — уникальный человек. Он родился у двух иконописцев и множество раз «вслед за родителями» ездил в самые разные духовные обители, чтобы те расписывали храмы. На счету Елены роспись девяти таких уникальных, почитаемых среди многих православных верующих локаций. Поэтому старший внук узнал об этом деле все, но невольно почувствовал на себе и участь детей военных — уж слишком часто он переезжал. Ему совсем не хочется связывать судьбу с иконописью. Мы учли этот момент в вопросе воспитания младшего Саши. Не хочется избытка внимания к одному делу без альтернатив, ведь Елена хоть и родилась в семье иконописцев, но имела множество занятий и уже самостоятельно выбирала одно. Только так и формируется призвание!

Серафим: Честно говоря, мне кажется, взросление преследует человека до конца жизни. А что касается первого этапа становления — совершеннолетия, то оно бесконечно сложно и тягостно. После смерти моего отца произошло переосмысление жизни, я стал меньше копаться в себе и больше фокусироваться на нуждах близких. Я считаю себя человеком не самым приятным, поэтому не могу себе позволить высказывать недовольство в сторону организации нашего семейного быта. Если заметил что-то не то, нужно просто брать и делать!

Вероятно, для многих моя семья уникальна, но мне сложно посмотреть со стороны, я этого не ощущаю. Более того, все наши трогательные семейные моменты, в моем понимании, обязательно связаны со всплеском эмоций (как это было с поездкой на передачу!). А иначе событие не цепляет, не укореняется на долгую память.

Наверное, ваши многочисленные ученики воспринимают школу как семью. Каково это — иметь такое огромное семейство?

Елена: Часто бывает, что ученики делятся своими историями испытаний, своими тяготами и, конечно, чудесами. Кому-то не хватает православного света в эмиграции, кто-то хочет дожить свой век правильно, а в итоге долгое время остается с нами. Бывали и случаи исцеления, когда злокачественные образования в голове сами собой начинали исчезать. Другая история произошла в Испании: у женщины прогрессивно ухудшалось зрение, она очень хотела успеть написать хотя бы одну икону… На данный момент она создала уже восемь — болезнь отступила. Есть те, кто начинает понимать истинную веру через молитву святому, которого они изображают, а есть те, кто пытается пережить потерю ребенка… В этом смысле я выполняю роль наставника, мотиватора и преподавателя одновременно. Конечно же, я общаюсь со многими из своих учеников, поэтому мне может не хватать времени на близких…

На самом деле мне очень повезло! Члены семьи никогда меня не ругают и не указывают на мои недостатки, что и где я не сделала как жена или мама. У нас нет борьбы за главенство с мужем. Наша семья чувствует, сколько людей за нами стоит, поэтому у нас не возникает даже потребности объяснять детям, почему дома иногда бывает тягостно. У нас есть отличная традиция — волшебное слово «зато». Приставишь его к любой проблеме, продолжишь, — и все опять хорошо. Самое главное, чему мы учим детей, — это благополучие, и оно вполне достижимо, если тренировать составляющие его компоненты: устойчивость, наличие ценностей, автономию, эмпатию и осознанность.

Сталкивались ли вы сами с каким-то знамением во время написания иконы и как вы отреагировали на него, если не секрет?

Елена: На самом деле моя реакция может показаться странной... Однажды я написала свою первую икону для храма, а спустя время мне рассказали, что она мироточила… Для меня это стало благой вестью: я на правильном пути. И здесь самое важное — осознать, что икона не является плодом лишь твоих усилий. По окончании работы ты отдаешь ее Богу. И мироточила она уж точно не из-за меня — это промысел Божий. Мы показываем красоту православного мира и создаем окна, через которые можно заглянуть в горний мир (такую небесную реальность!) и мгновенно все понять без слов. Хотя существует одна милая закономерность: Богородица у каждого невольно приобретает черты мамы.

Александр: Наша прямая обязанность как родителей заключается в том, чтобы обсуждать такие детали с детьми. Гнаться за чудесами небезопасно — можно и жизнь пропустить!

Текст: Аполлинария Булыгина
Фото: Дарья Мищенко
Стиль: Алина Тарасова
Костюм на Серафиме: Мастерская Кристины Семкив
Продюсер: Елизавета Петухова
Макияж и прическа: Екатерина Сапогова