14/08/26

Любовь Шевцову знает каждый, кто помнит «Молодую гвардию». Жизнерадостная девушка, мечтавшая о сцене, ставшая одной из самых ярких участниц краснодонского подполья. Таким растиражировал её образ Александр Фадеев. Но долгие годы в тени оставалась другая страница её биографии — та, что была скрыта грифом «секретно». Шевцова была не просто комсомолкой-подпольщицей. Она была профессиональным радистом-разведчиком НКВД, прошедшим специальную подготовку. И её работа в оккупированном Краснодоне — это не только история подвига, но и история трагически оборвавшейся спецоперации.

Люба родилась 8 сентября 1924 года в поселке Изварино, в семье шахтера. Когда ей было три года, семья перебралась в Краснодон. Девочка росла единственным и долгожданным ребенком — настоящая любимица. Характер имела бойкий: от неё частенько попадало даже мальчишкам, включая будущего соратника Сергея Тюленина, с которым они сидели за одной партой.

Люба обладала абсолютной любовью к жизни: спорт, кружок юннатов, художественная самодеятельность. У неё был удивительный голос, и она сама шила себе наряды, мечтая о театральном техникуме в Ростове. Но вместо сцены пришла война. В первые же месяцы она пошла на курсы медсестер и устроилась в краснодонский госпиталь.

Этого казалось мало. Хотелось на фронт, бить врага по-настоящему. В феврале 1942 года Люба вступила в комсомол и вскоре подала заявление в Ворошиловградскую разведшколу НКВД. В нём были слова: «…желаю быть радистом в нашей Советской стране, служить честно и добросовестно…». 31 марта 17-летнюю Любовь Шевцову зачислили в школу особого назначения 4-го управления НКВД.

Учили жестко и быстро. Времени на раскачку не было. Курсанты осваивали стрельбу из любого оружия — советского, немецкого, румынского, прыжки с парашютом, топографию, методы конспирации. Особое внимание — работе с рацией: скорость приема и передачи в эфире могла стоить жизни.

Минно-подрывное дело преподавал сотрудник госбезопасности Леонид Дубинин. Спустя годы он вспоминал: «Особенно дотошной оказалась девушка-блондинка по имени Люба».

Правда, первая характеристика на неё была не ахти: «программный материал усвоила удовлетворительно». Видно было, что при старании могла бы учиться лучше. И она старалась. К окончанию курсов в июле 1942 года Шевцова получила уже оценку «хорошо». В справке начальника отделения 4-го Управления лейтенанта Горюнова значилось: «Может быть зачислена в группу «Кузьмина» для оставления в г. Ворошиловграде». Таким образом Шевцова из медсестры переквалифицировалась в радистку. А нацистские контрразведчики называли таких подпольных радистов именно «пианистами».

В июле 1942 года подготовка группы «Буря» для работы в тылу врага была завершена. В задании группы, утвержденном заместителем начальника УНКВД майором Решетовым, упоминалось и имя Любови Шевцовой. Текст задания гласил: «Для поддержания связи с Центром вам придается коротковолновая радиостанция и радист «Григорьева» — т. Шевцова Л. Г.».

Среди целей, поставленных перед «Бурей», было не только информирование о политико-экономических мероприятиях оккупационных властей и установление мест дислокации гестапо, полиции, баз и складов, но и «выявление и уничтожение предателей и изменников Родины».

Но операция пошла прахом. В августе 1942 года в Ворошиловграде провалилась явочная квартира. Шевцовой, работавшей в городе, грозило разоблачение. Командир группы приказал «пианистке» покинуть город и прекратить всякую активность. Но Люба не сдалась. Она пыталась наладить связь, рисковала, несколько раз возвращаясь в город. Сохранилась её записка к руководителю группы, написанная карандашом на обрывке нотной бумаги: «…Я была у вас, что, у вас плохое положение? Но все равно должно быть таким, как подлежит, целым и сохранным…». Установить связь не удалось. Тогда Шевцова отправилась в Краснодон.

В родном городе, уже оккупированном немцами, Люба связалась с подпольщиками «Молодой гвардии». Её разведшкольный опыт пригодился сразу. Она распространяла листовки, вела разведку, добывала медикаменты. В декабре 1942 года вместе с Сергеем Тюлениным и Виктором Лукьянченко участвовала в поджоге биржи труда — рискованной операции, сорвавшей отправку в Германию около двух тысяч юношей и девушек. После поджога она вернулась в клуб, где пела для немецких офицеров, отвлекая их внимание от пожара. Профессиональная выучка разведчицы делала своё дело.

Но не все боевики «Молодой гвардии» были столь же конспиративны. Провал созрел внутри организации. 8 января 1943 года полиция арестовала Любу Шевцову.

Гитлеровцы знали, что перед ними радистка из НКВД. Её мучили особенно долго и жестоко, пытаясь выведать шифры и явки. По свидетельству немецкого жандарма Отто Древитца, она поразила своих палачей невероятной стойкостью. Ничего не добившись, 9 февраля 1943 года её расстреляли в Гремучем лесу на окраине Ровеньков.

Так оборвалась жизнь девушки, которую в разведке называли «пианисткой», а в народе — просто Любкой-артисткой. Прозвище «пианистка НКВД» — не насмешка и не прозвище из-за любви к музыке. Это был профессиональный термин, означавший, что Шевцова умела играть на «инструменте» поважнее рояля — на коротковолновой рации, работая на вражеской территории и передавая сведения, стоившие жизни.