Французский суд впервые признал, что рак груди является профессиональным заболеванием бортпроводниц. Проще говоря, официально признано, что работа на борту может способствовать возникновению злокачественной опухоли. Как это работает? Есть ли другие примеры? Стоит ли волноваться пассажирам? Разбираемся вместе с онкологом Lahta Clinic Анной Архицкой, руководителем общероссийского профсоюза бортпроводников Михаилом Дерюгиным и летчиком Андреем Литвиновым. 

Бывшая французская стюардесса Софи Лено добилась того, чтобы перенесенный ею рак груди признали профессиональным заболеванием. 

Женщина работала в Air France на протяжении 30 лет — с 1989 по 2019 год. Впоследствии у нее обнаружили злокачественную опухоль. Болезнь удалось победить — сейчас Лено находится в ремиссии. Пройдя лечение, женщина стала бороться за признание связи между работой на борту самолета и риском развития онкологии. 

Две официальные структуры, занимающиеся вопросами профессиональных заболеваний, настаивали на том, что связь между работой стюардессы и раком не установлена. Тогда бывшая сотрудница Air France обратилась в суд, который встал на ее сторону. В решении отдельно оговаривается, что болезнь Лено нельзя объяснить образом жизни или наследственностью. Победа в суде, в частности, позволит женщине досрочно выйти на пенсию.

Не совсем так. Скорее можно говорить о том, что работа в авиации повышает риски заболеть. Так, онколог-маммолог Lahta Clinic Анна Архицкая отмечает, что по современным данным, у бортпроводниц рак молочной железы может встречаться немного чаще, чем у остальных женщин. В разных исследованиях  риск оценивают как умеренно повышенный — примерно в 1,1–1,5 раза. Правда, есть работы, в которых ученые не смогли обнаружить статистически значимой разницы. 

«Важно понимать: это не доказывает, что полеты сами по себе вызывают рак, — говорит собеседница редакции. — На вероятность заболевания влияет наследственность, состояние репродуктивной системы, курение и прием препаратов. Поэтому установить одну причину рака у конкретного человека обычно невозможно. Однако специалисты могут оценить, насколько условия работы повлияли на риск».

Так, в 2022 году было опубликовано научное исследование, посвященное случаю южнокорейской бортпроводницы с опытом работы порядка 20 лет. Она также столкнулась с онкологическим заболеванием. «Специальная комиссия решила, что сочетание этих факторов могло способствовать развитию у нее рака молочной железы», — добавляет Архицкая.

В России бортпроводники официально внесены в список профессий «с особо вредными и особо опасными условиями труда». Летчики по закону имеют право на досрочную страховую пенсию. 

У летчиков и бортпроводников есть как минимум два фактора риска развития рака, связанных с их работой (и это не говоря о возможности других проблем со здоровьем). 

Во-первых, собственно работа на высоте. Как известно, атмосфера Земли защищает все живое от космической радиации. Таким образом, чем выше человек поднимается над поверхностью, тем больше заряженных частиц проходит через его тело. 

Когда эти частицы проходят через организм, они могут выбивать электроны из атомов и молекул — поэтому их и называют ионизирующими. Иногда это нарушает структуру ДНК. Чаще всего клетка тела чинит поломку, но порой ошибается. Если повреждение затронет гены, которые управляют делением, она может «потерять тормоза», начать бесконтрольно размножаться и со временем образовать опухоль.

Как отмечает Анна Архицкая, помимо рака молочной железы, среди пилотов и бортпроводников случаев меланомы и злокачественных образований кожи примерно вдвое больше, чем среди населения в целом. По словам врача, бортпроводницы также чаще болеют раком матки. У летчиков вероятность опухоли предстательной железы как минимум в два раза выше, чем у остальных мужчин.

Во-вторых, ночные полеты и частые смены часовых поясов. Все это может приводить к снижению мелатонина, который еще называют «гормоном сна». Последние исследования показывают, что это вещество не только помогает уснуть, но и участвует в процессах, которые сдерживают рост опухолевых клеток.
При этом, подчеркивает Анна Архицкая, именно многолетняя работа по ночам и нарушение циркадных ритмов считаются более значимым фактором риска рака молочной железы у бортпроводниц, чем космическое излучение.

Вообще у тех, кто работает в авиации, их довольно много. «Те же проводники всю жизнь на ногах, — рассказывает Собака.ru летчик Андрей Литвинов. — Весь экипаж сталкивается с перепадами давления, сменой температурного режима, ночными полетами».

«Это все отражается на здоровье, — продолжает Литвинов. — Это и варикоз, и всякие задержки по женской линии, выкидыши, онкология. У летчиков профессиональным заболеванием является двусторонняя тугоухость. За 40 лет в авиации я таких случаев насмотрелся очень много».

Однако, сетует летчик, доказать реальный вред, полученный в ходе работы, «практически невозможно». Об аналогичных проблемах рассказывает редакции и глава общероссийского профсоюза бортпроводников Михаил Дерюгин. По его словам, сейчас он и его коллеги борются за то, чтобы у бортпроводников была сокращенная рабочая неделя (не 40, а 36 часов в неделю).

«Трудовой кодекс говорит о том, что люди, работающие во вредных и опасных условиях, должны работать сокращенную неделю, — говорит Дерюгин. — У нас есть решение Нагатинского суда города Москвы, которое подтверждает, что рабочая неделя у нас должна быть 36 часов. Однако прошлогодний приказ Минтранса позволяет продлевать ее до 40 часов». 

Скорее нет. Во всяком случае подавляющему большинству пассажиров. При разговоре о рисках развития рака важно учитывать общий налет, высоту и даже направление рейсов. Так два трансконтинентальных перелета дают примерно столько же облучения, сколько один рентгеновский снимок грудной клетки.

Конечно, люди которые летают очень часто, получают больше космического излучения, однако в большинстве случаев эта доза все равно не сопоставима с той, которую получают сотрудники авиакомпаний. 

«Пассажир не проводит в самолете по 12 часов каждый день, — говорит летчик Андрей Литвинов. — Ну да, он полетит куда-то раз в полгода, даже раз в месяц, да даже раз в неделю. Это мизерные дозы в сравнении с летчиками, которые каждый день перемещаются туда-обратно. У нас средний налет 80–90 часов в месяц. Кроме того, летчики еще получают дополнительные излучения в кабине от приборов».  

Тем, кто поднимается на борт время от времени, достаточно обычных профилактических осмотров. Дополнительные анализы, обследования или лекарства из-за поездки не понадобятся.

Во время беременности редкие перелеты не представляют серьезной угрозы для ребенка. Обсудить график с врачом имеет смысл, только если женщина работает в авиации или регулярно пересекает  на самолёте большие расстояния. Специалист может подсчитать суммарную дозу и при необходимости посоветовать отказаться от части дальних или приполярных рейсов.

Для экипажа требования строже. По словам Анны Архицкой, профосмотр не должен превращаться в формальность. А профпатологи и специалисты по гигиене труда должны регулярно обследовать сотрудников и отслеживать, сколько радиации они получили за карьеру. Эту обязанность эксперт предлагает закрепить в нормативных актах по охране здоровья работников авиации.

Текст: Константин Крылов и Анна Емельянова

Константин Крылов, 28 августа, 2026