Просмотр новости
Найдите то, что Вас интересует
Спутники
РН
SpaceX
Роскосмос
NASA
СпутникиРНSpaceXРоскосмосNASAМой давний институтский друг в свободное от науки время сочиняет ОПУСЫ. С его разрешения выкладываю один из них.
Путёвка в жизнь. Воспоминания о Приозёрске.
Ночью 11 декабря 1980 года я, выпускник Рязанского радиотехнического института (РРТИ), сошёл с поезда на железнодорожной станции Сары-Шаган, откуда я должен был добраться до города Приозёрск, не обозначенного на картах. Пока я осматривался и размышлял, у кого бы спросить дорогу, пассажиры, вышедшие со мною из поезда, куда-то исчезли в темноте. И я не придумал ничего лучшего, чем дождаться утра в зале ожидания. Вообще-то у меня была записана пошаговая инструкция как доехать до «4П», найти там «гостиницу №7», в которой можно переночевать, а утром на автобусе «4П-4В» поехать на «полуостров» к «магазину №1» и там найти некий «домик» в котором мне всё объяснят… «Домиком» оказался действительно небольшой домик в окружении таких же по виду жилых домов, в котором располагалось представительство Головного производственно-технического предприятия (ГПТП), более известного как «Гранит». Там мне объяснили, как мне добраться до бюро пропусков полигона и то, что после получения пропуска мне необходимо будет ехать на «площадку №8».
Достаточно быстро я привык не только к этим «странным» названиям, но и ко многим другим, с которыми мне пришлось познакомиться за 9 лет, которые я провёл в Приозёрске, пока меня не перевели в Таджикистан на объект «Окно». А пока мне предстояло работать на «площадке №8», одной из самых близких к Приозёрску, на которой стояло 7-этажное здание радиолокатора «Дон-2НП».
Площадка №8 была одной из первых на полигоне. При создании полигона номера площадкам присваивались по мере выделения участков для строительства объектов. Первые три номера были присвоены площадкам, на которых должны были быть построены три радиолокатора точного наведения (РТН). Площадка №4 отводилась для жилого городка. Площадка №5 служила для приёма железнодорожных грузов (станция Коктас), на площадке №6 строилась пусковая позиция противоракет, а на площадке №7 был построен аэродром. Вполне логично, что очередная по номеру площадка №8 должна быть предназначена для строительства РЛС дальнего обнаружения, которую разрабатывал Радиотехнический институт им. академика А.Л. Минца (РТИ). Этот радиолокатор, получивший условное имя «Днепр» (первый в мире радиолокатор метрового диапазона волн с когерентным накоплением), стал на долгие годы основой системы предупреждения о ракетном нападении (СПРН) Советского союза. Я же прибыл работать на радиолокатор «Дон-П» системы А-135 (третье поколение систем противоракетной обороны). А остатки радиолокатора «Днепр» на площадке уже назывались «старая технология».
Нельзя сказать, что я совсем ничего не знал о Приозёрске до этого. Я вырос в городе Балхаш. Все балхашцы знали о существовании «закрытого города», в магазинах которого «есть всё»… Так как в Балхаше центральное телевидение появилось только в 1972 году, мы конструировали сложные антенные системы для дальнего приёма телевидения из Приозёрска, в котором центральное телевидение уже было. Встречался я и со своими сверстниками из Приозёрска, участвуя в областных школьных олимпиадах. Но, больше всего, конечно, я знал от своих старших товарищей по РРТИ, попавших на полигон на несколько лет раньше меня. Там же в РРТИ, на военной кафедре, когда нам показывали фильм про воздушный ядерный взрыв, я понял, что за второе Солнце зажглось на небе осенью 1962 года. Тогда мне было 4,5 года и, увидев «второе Солнце», которое зажглось и начало опускаться немного «приплющиваясь» снизу, я подумал, что это запуск космического корабля. Ведь незадолго до этого в космос полетели Николаев и Попович. Позднее, «старожилы» полигона рассказали мне об «Операции К» и о взрывах ядерных бомб для испытаний устойчивости системы ПРО к воздушным ядерным взрывам. Сейчас про это можно прочитать в Википедии.
Поселили меня в одноэтажном бараке с поэтическим названием «Романтика». Это была одна из нескольких гостиниц, расположенных на площадке.
В этих гостиницах были 3-4-х местные номера, общая кухня и «удобства» в конце коридора. Население гостиниц было в основном молодёжным. Большинство – недавние выпускники институтов и техникумов. В этом возрасте легко знакомиться, поэтому жили дружно и весело, несмотря на бытовые проблемы. Хоть судьба и «раскидала» нас по свету, но с многими из своих бывших коллег по работе на площадке №8 и соседей по гостинице я до сих пор поддерживаю тёплые взаимоотношения.
Полигон к моменту моего прибытия существовал уже 24 года. Он был старше меня. Давно уже прекратила существование Система «А», ради которой был создан полигон, но он оказался очень удобным для испытаний и других образцов техники, а не только систем противоракетной обороны. На полигоне получили путёвку в жизнь и первые беспилотные летательные аппараты (БПЛА) фирмы Лавочкина, использовавшиеся как мишени, и зенитно-ракетные комплексы С-300, и много другой техники. Работы по совершенствованию военной техники шли год за годом и технические специалисты, как и офицеры, нужны были постоянно. Но людей, готовых годами работать на полигоне, на территории, которую местные жители называли «Бетпак Дала» (Голодная Степь), было не так много. Поэтому существенную часть потребности в специалистах покрывали молодыми выпускниками учебных заведений, обязанными, в порядке компенсации за бесплатное образование, отработать 3 года по месту направления.
Была и другая группа специалистов, готовая длительное время работать на полигоне. Это молодые семейные специалисты, которые не имели своих квартир. Жить в семейных общежитиях с небольшой зарплатой и очередями на получение жилья длиной в десятилетия, было мало привлекательным. Они готовы были ехать на полигон, где им предоставлялась комната в гостинице. Работая вдвоём, и получая зарплату вдвое больше, чем в Алма-Ате, можно было за несколько лет накопить денег на покупку кооперативной квартиры. А это давало возможность вернуться в «большой город», но уже с опытом работы и на большую зарплату.
Но, основные эмоции как инженер я испытал, оказавшись внутри радиолокатора. Сотни помещений заполненных оборудованием. Среди них были помещения, в которых одновременно размещались сотни шкафов плотно набитых самой современной электроникой. Казалось, невозможно разобраться, как это всё работает. К моменту моего приезда работы по монтажу оборудования практически были завершены. Как раз в декабре 1980 года был сдан государственной комиссии многопроцессорный вычислительный комплекс (МВК) «Эльбрус-1». Много людей было награждено орденами и медалями. Это сейчас никого не удивишь многопроцессорными компьютерами с размером шины данных 64 разряда. А тогда это был самый быстродействующий компьютер СССР. Тогда я не мог себе представить, что десять лет спустя буду руководить бригадой алма-атинских специалистов, участвующих во вводе в эксплуатацию аналогичного компьютера на объекте «Окно» в Таджикистане. А разработчики «Эльбруса-1» в последующем руководили проектированием архитектуры процессоров «Пентиум» для компании Intel. Так появились «многоядерные» процессоры.
А пока я попал на приёмную часть радиолокатора. Руководителем подразделения численностью около 100 человек был Иван Царьков Позднее, в 2000 году он издал тиражом 2 экземпляра «Поэму о том, как строили мы «Дом»», один из экземпляров которой сохранился у меня.
Техника была новая, и мало кто из инженеров полностью разбирался в принципах её работы. Из толстых папок со схемами и не менее толстых книг с техническими описаниями. За помощью приходилось обращаться к представителям организации разработчика изделия. А разработчиком приёмной антенны и приёмного устройства был 114 отдел РТИ, которым руководил Дмитрий Борисович Зимин. Это потом его имя стало широко известно как основателя компании сотовой связи, известной под торговой маркой «Билайн». А тогда ему ещё не было 50 лет, он был кандидатом технических наук, но уже заместителем Главного конструктора. С разработчиками, как и представителями военной приемки, мы жили дружно, стараясь во всём помогать друг другу. Вместе работали, и вместе отдыхали. Разработчики не очень любили появляться на объекте, и Зимин старался улучшить их быт на полигоне. В распоряжении его отдела был автомобиль с грузопассажирским КУНГом, который числился как испытательная лаборатория, но чаще его использовали для выезда на природу или для поездки в выходные дни в город Приозёрск. На крыше КУНГа была смонтирована высокочастотная антенна в виде рупора. Она была не очень жёстко закреплена и при движении автомобиля качалась слева направо и обратно, создавая впечатление, что машина ищет какие-то передатчики. Жители города с удивлением смотрели на эту машину, когда она проезжала мимо. Среди разработчиков существовала примета, после прибытия в Приозёрск не переводить часы на местное время, чтобы скорее улететь домой.
Сам город Приозёрск в те годы был чистым и аккуратным. Солдаты срочной службы регулярно убирали территорию. Бордюры дорог и стволы деревьев были окрашены белой извёсткой. К приезду «большого начальства» в городе и на объектах, запланированных для посещения этим начальством, устраивали «аврал». Красили стены и деревья, на объектах у зданий убирали или «маскировали» кучи строительного мусора. Помню, как перед приездом Министра обороны Устинова, фундаменты зданий вдоль главных улиц города, незадолго до этого покрашенные в чёрный цвет, срочно замазывали цементным раствором, который после высыхания делал фундаменты серыми. «Злые языки» утверждали: кто-то сказал начальнику полигона Кузикову о том, что Устинов не любит чёрный цвет.
Накануне приезда Устинова, на нашем объекте красили стены не только снаружи, но и внутри здания, а также перестилали линолеум в главных коридорах, по которым мог пройти министр. Начальник режима объекта майор Мурог несколько дней стоял у КПП в часы приезда автобусов с рабочей смены, отказывая во входе на работу женщинам, пришедших в туфлях на каблуках-шпильках, чтобы не повредили новый линолеум. Я это помню, так как мне пришлось разбираться с этим инцидентом, как представителю профсоюзной организации от ГПТП. Устинов тогда так и не приехал…
В магазинах города, хотя и было достаточно товаров и продуктов питания, но уже начинал появляться «дефицит». Продажу ряда непродовольственных товаров, выделяемую городу на официальную часть населения, стали ограничивать для лиц, не имеющих городской прописки. Да и за некоторыми продуктами питания начинали выстраиваться очереди, сильно увеличивавшиеся к середине 80-х годов. В этих очередях можно было регулярно услышать слово «промыслó». Так жители города уничижительно называли работников промышленности. Они связывали наступление дефицита не с наступающим кризисом в СССР, а с большим количеством командированных в Приозёрск людей, на которых не предусматривалось обеспечение.
И, конечно, нельзя не вспомнить о приозёрских НЛО (неопознанные летающие объекты). Для испытания системы противоракетной обороны время от времени производились запуски баллистических ракет с полигона Капустин Яр в сторону Приозёрска. Пуски проходили ночью в безоблачную погоду, чтобы проще было фиксировать полёт мишеней с помощью кинотеодолитов. Ракеты несли кроме имитаторов боевых блоков (боеголовок) и ложные боеголовки, и постановщики помех, маневрирующие боеголовки. Так как в момент «боевой работы» на командный пункт попасть было практически невозможно, так как помещение заполнялось гражданскими и военными начальниками, то простые инженеры могли полюбоваться происходящим, выходя на улицу. В момент входа баллистической ракеты в плотные слои атмосферы в небе загорались разноцветные огни. Жёлтые, красные, оранжевые, синие, зелёные… Огни были настолько сильными, что наши тени появлялись на стене здания, как если бы нас освещали фары машины, стоящей недалеко от нас. А боеголовки горели на удалении порядка 100 километров. Как мне объяснили бывалые специалисты, разные цвета были из-за того, что разные типы рабочих блоков разрабатывали разные организации. Они применяли в своих разработках разные составы теплостойких покрытий, которые горели при трении об атмосферу. Заходя на объект после боевой работы «бывалые специалисты» спрашивали представителей главного конструктора, сколько и каких блоков было обнаружено, и часто поправляли их по результатам наблюдений своим «невооружённым», но опытным глазом. Программисты срочно бежали подправлять что-то в программах, чтобы заново произвести обработку и выделить все цели правильно, ведь состав боевых блоков заранее не сообщался для проверки правильности работы алгоритмов обнаружения.
Не менее интересными были НЛО, создаваемые лазером на 38 площадке. В прозрачном воздухе с малым содержанием пылевых частиц луч лазера практически не оставляет следов. Но, на высоте несколько километров водяной пар начинает снова превращаться в воду. Возникало круглое, иногда сигароподобное яркое пятно. Даже при небольшой скорости изменения углового направления лазерного луча, пятно могло двигаться со скоростью сверхзвукового самолёта, внезапно останавливаясь или резко меняя направление движения, при этом абсолютно бесшумно. Бывало, что видели эти НЛО и жители Балхаша. Начало массового внедрения лидаров (лазерных локаторов) в научные исследования атмосферы в 70-80-х годах прошлого века привело к резкому росту числа сообщений о появлении НЛО в самых разных частях света.
Прошло много лет. Изредка, по своей работе, мне приходится бывать в Приозёрске. Город постепенно освобождается от «шрамов» конца прошлого века. Наверное, до конца избавиться от них уже не возможно, но в моей памяти он останется таким, каким он был в 80-е годы, где я получал «путёвку в жизнь» как инженер и учёный.
Иван Васильев