Просмотр новости
Найдите то, что Вас интересует
Спутники
РН
SpaceX
Роскосмос
NASA
СпутникиРНSpaceXРоскосмосNASA#фантазия
Эпоха Пепла: Реквием по Домам
Глава 1. Песок, забивающий легкие
В Далекой Галактике, где, уж взошедший, Император Палпатин железной одной рукой сжал горло Республики, а другой заигрывал с конгломератом мира Дюны и послами Шао Кана, аристократия Абрасаксов оказалась лишней.
Балем сидел на корточках в трюме ржавого грузового корабля типа «Действие VI» уже забыл сколько, находясь в суетливой и ненавистной полудреме разума от царящей над ними погони, прижимая к себе Омель. Корабль трясло так, что стальные заклепки скрипели зубами. Верный Бобба Фетт за его рулем отстреливался остатками боеприпасов. За переборкой выл гипердвигатель — старый дроид-астромеханик пытался удержать разваливающийся корпус от распада на атомы.
— Он не отстает, — прошептала Омель. Ее голос звучал как хруст тончайшего фарфора. В тусклом свете аварийных ламп ее кожа казалась почти прозрачной, а огромные глаза занимали половину лица. Она была похожа на Балема — те же высокие скулы, тот же разрез глаз цвета расплавленного золота, но лишенная его хищной остроты. Маленькая, прелестная точно куколка из королевского фарфора.
Балем с мягко провел дрожащей рукой по ее темным волосам. Розово-оранжевые пряди, некогда бывшие признаком божественного статуса Дома Абрасакс, теперь висели грязными сосульками, пропитанными потом и машинным маслом. Ему было физически больно смотреть на девушку. Они и вправду были самыми последними теперь из своего Дома. После того как Королева Земли и Юпитера, ...Юпитер Джонс, отказалась играть по правилам вечности, баланс рухнул. Спердж сожрал сам себя, а затем пришел Палпатин со своей Империей. Императорам звездных систем не нужны полубожки рециклинга. Им нужна абсолютная власть над живыми.
Корабль содрогнулся от удара. С потолка посыпалась изоляция.
— Это шокан, — глухо произнес Балем, активируя наручный проектор. Его костюм-трансформер зашипел сервоприводами, пластины керамопласта поползли вверх, закрывая шею и плечи. Изящный дворянский сюртук начал обрастать тяжелой броней боевого скафандра.
— Настырная четырехрукая зеленая тварь. - саркастически усмехнулся он, вспомн в кривую рожу врага. - А ведь Фетт говорил, что он еще придет... Он чует ДНК. Мою и твою. Для него мы — концентрированный капитал, который он хочет вернуть Императору.
Омель всхлипнула, сжимая пальцы Балема до хруста.
— Я больше не хочу быть ничьим капиталом, слышишь? Я хочу перестать чувствовать запах червей. Меня тошнит от уж просто от самого воздуха. Мы дышим смертью уже три стандартных года.
— Скоро перестанешь дышать вообще, если мы не избавимся от этой жукоподобной образины, — отрезал Балем. Он подошел к техническому люку в полу. — Мандалорцы оказались правы. Дюна убивает быстрее имперских палачей. Но их совет так жаждет выслужиться перед контрабандистами Меланжа… Нет. Я сыт спайсом по горло.
Новый удар пробил внешнюю обшивку. В дыру размером с кулак полетел мелкий песок Арракиса. Балем задраил внутренний шлюз вручную, обжигая ладони о раскаленный металл.
Он долго обдумывал что-то. Потом поцеловал ей руку, склонившись в покаянии.
— Знаешь, я тут подумал... Хватит! Среди всего этого бедлама настоящее мое сокровище - просто иметь возможность тебя обнять... Придумал. Мы отдадим им всё, — сказал он, глядя прямо в золотые глаза возлюбленной. — Технологии переработки миров. Формулы синтеза клеток. Координаты всех законсервированных ферм. Взамен они заберут нас у этого мразотного шокана, неплохая ж мы приманка на него (уж это - ценный кадр для раздирания его местной шушерой). А потом Боб Фетт доставит нас на Землю, где мы попробуем вернуть Юпитер и договориться с ней о мире.
— Ты уверен? — тихо спросила Омель.
— Как никогда, — отозвался Балем.
Глава 2. Цена пряток
Контрабандистская станция под куполом Карфаг напоминала гноящуюся рану. Воздух здесь состоял из пыли, дешевого табака и запаха чужого отчаяния.
Балем шел сквозь толпу наемников, пиратов и дезертиров Империи, держа Омель за руку. Его боевой скафандр был деактивирован, чтобы не провоцировать резню раньше времени, но скрытые эмиттеры силового поля едва заметно гудели вокруг них, отталкивая случайные прикосновения. Местные смотрели на их утонченные, нечеловечески правильные юные лица с суеверным ужасом.
Их ждали в отдельном кабинете, вырубленном прямо в скале. Во главе стола сидел человек в тяжелом плаще из кожи песчаного червя. Лицо скрывал капюшон, но руки выдавали принадлежность к гильдии — синие от меланжа кончики пальцев мелко подрагивали.
— Абрасаксы, — проскрипел контрабандист. Голос искажался вокодером. — Вы знаете, что официальная наша власть вас ненавидит... и даже нам Галактическая Инквизиция объявила награду в миллиард кредитов за каждого. Плюс бонус от Корпоративного сектора за технологии бессмертия. Вы ходячие трупы, которые просто забыли упасть.
— Мы пришли не торговаться за свои жизни, — Балем шагнул вперед. Омель спряталась за его спину. — Мы пришли сдать ключи от Вселенной.
Он положил на стол кристаллический куб данных. Самое дорогое (что когда-то было, есть, и будет) у его династии.
— Здесь все, — продолжил Балем, и его голос впервые за долгое время зазвучал с прежним, царственным металлом. — Технология терраформирования Юпитера. Методика извлечения эссенции из человеческого генома без летального исхода для носителя. И главное — координаты каждой планеты-сестры, которую мой род еще не успел переработать. Отдайте это Императору. Своему правительству... Кому хотите. Уверен, кто б это ни был, ему понравится идея выращивать целые армии клонов вместо того, чтобы жрать людей ради продления молодости. Это эффективнее.
Контрабандист молчал долго. Слышно было только, как снаружи воет буря.
— Шокан идет по вашему следу, — наконец сказал он. — Король Города-Шахты. Личный цепной зверь Шан Цзуна для охоты на павших чемпионов и беглых корольков. Если мы вытащим вас, наша Гильдия потеряет контракты с Внешним Миром. Зачем нам это?
— Затем, — подал голос тонкий силуэт Омель, — что когда-нибудь Император (или еще кто) придет и за вашей водой. А знание о том, как сделать эту воду бесконечной, останется у вас тоже. Мы расписываемся в своем бездумном потреблении. А в компенсацию этого... Мы отрекаемся от его орудия и престола. Навсегда.
Сделка была скреплена стаканом воды — самой дорогой валютой Дюны.
Выходить пришлось через черный ход. Буря усилилась, превратив день в багровый сумрак.
— Сюда! — прохрипел в комлинке мандалорский шлем. — Боба нашел транспорт!
Они бежали между песчаными краулерами и грудами металлолома. Позади раздался рев, перекрывающий вой ветра. Земля дрогнула.
Король шоканов вышел из пылевой стены. Четыре мускулистые руки сжимали тяжелый плазменный излучатель и виброалебарду. Зеленая чешуя блестела от пота и песка. Он не бежал. Он наступал медленно, зная, что добыче некуда деться.
— Бегите к ангару Семь! — рявкнул в динамик голос Бобы Фетта. Корабль, «Раб-IIX», завис над площадкой, расшвыривая пыль репульсорами.
Шокан вскинул излучатель. Залп прошел в миллиметре от плеча юноши, испаряя кусок скалы.
Балем остановился. Резко развернулся.
— Садись в корабль! — крикнул он Омель. — Жди меня внутри кабины
— Балем, нет! — ее крик утонул в реве ветра.
Но он уже активировал скафандр. Броня сомкнулась вокруг него с тихим гидравлическим лязгом, превращая истощенного юношу в идеальную машину смерти. В нагрудной панели щелкнуло. Там, в специальном криогенном контейнере, лежало то, что он берег ценой собственной рассудительности. Сыворотка регенерации ДНК. Титус срезал прядь волос Юпитер Джонс много лет назад, посмеиваясь над сентиментальностью брата. Теперь эта мертвая органика была одним из немногих смыслов его существования.
— Ты чувствуешь этот запах, урод? — прокричал Балем, выпуская залп из наплечных ракетниц. — Запах горящего капитала!
Шокан взревел, отбрасывая ракеты ударом нижней левой руки. Он ринулся вперед. Балем ушел перекатом, вонзая виброклинок в сочленение брони на ноге чудовища. Зеленая кровь брызнула на песок.
Это был танец мертвых. Балем вкладывал в каждый удар остатки своих жизненных сил. Он знал химический состав тела шокана, слабые точки нервных узлов, давление крови при адреналиновом всплеске — знания почти-бога-потребителя. Но шокан был огромен, свеж и четырехрук. Нижняя правая рука схватила Балема за ногу, поднимая в воздух.
— Последний дар моей семьи, — прохрипел Балем в общую частоту.
Он вырвал из нагрудника контейнер с сывороткой. Стекло разбилось о зеленую морду шокана. Липкая, светящаяся субстанция залила глаза и жабры твари. Та взвыла, разжимая хватку. Химический коктейль, предназначенный для переписывания божественной ДНК, вступил в реакцию с инопланетной биологией. Шокана начало выворачивать наизнанку, его плоть пошла пузырями неконтролируемой регенерации.
Балем упал на колени. Силовой контур скафандра мигнул и погас. Из спины торчало зазубренное лезвие алебарды — нижние руки твари достали его в падении.
«Раб-IIХ» опустился совсем рядом. Задний трап коснулся песка.
Боба Фетт выскочил наружу. Без лишних слов он поднял легкое тело Балема, игнорируя хлещущую кровь, и швырнул его внутрь корабля. Омель бросилась навстречу, принимая своего парня на руки.
Трап начал закрываться. Последним, что увидели Абрасаксы, был Король шоканов. Чудовище стояло посреди бури, его тело стремительно мутировало, покрываясь десятками новых конечностей и глаз, пожираемое изнутри украденным бессмертием. Оно тянуло четыре руки к улетающему кораблю.
Взрыв реактора старого краулера, подорванного термальным зарядом Бобой перед прыжком, поглотил останки короля.
Глава 3. Голубой шар
Путь до Земли занял трое суток.
Боба Фетт не произнес ни слова с момента старта. Он лишь однажды входил в медотсек. Чтобы залить в вены Балема обезболивающее и синтетическую плазму.
Старый мандалорец сел в кресло пилота, снял шлем. Под ним оказалось лицо старика, испещренное шрамами. Система жизнеобеспечения костюма отказывала. Яд с вибролезвия шокана попал в кровоток через царапину на щеке Бобы, когда он нес Балема.
— Земля, — прохрипел Боба в интерком, вводя координаты. — Прячьтесь там хорошо, ваше величество. Палпатин любит коллекционировать призраков. Не дайте ему найти ваши кости.
- Спасибо, друг! - юноша чувствовал его муки как свои и сделал усилие, чтоб попрощаться. - Ты - единственный, кто не отвернулся от нас и... самый достойный муж, из всех, что я встречал, я буду помнить тебя!
Фетт кивнул и аккуратно дружески похлопал по плечу Абрасакса. Едва он вернулся за штурвал и включил автопилота, его голова бессильно упала на грудь. Двигатели «Раба-IIХ» перешли в режим атмосферного торможения.
Корабль вошел в облака над Северной Америкой.
Балем смотрел в обзорный экран, лежа на кушетке. Омель сидела рядом, держа его за руку. Инфузии поддерживали в нем жизнь, но рана в спине была слишком глубокой даже для его ускоренной физиологии.
Под ними расстилалась ночь. Миллионы огней городов мерцали сквозь смог. Никакого блеска стали Сперджа. Никаких парящих дворцов. Только грязь, вода, кислород и миллиарды смертных, которые жили свои короткие, бессмысленные жизни и умирали навсегда.
Для Балема это пахло свободой.
— Мы дома, — выдохнул он.
Корабль совершил жесткую посадку в высохшем соляном озере в штате Юта. Скрыв маскировочные поля, Боба оставил их одних.
Они вышли в земную ночь. Холодный воздух обжег легкие. Звезды здесь были бледными из-за атмосферы, но одна звезда сияла ярче всех — голубая, покрытая океанами.
— Нам нужен дом, — сказала Омель, кутаясь в обрезок теплоизоляционного полотна. — Где люди прячутся от неба?
— В земле, — ответил Балем. Магические знания Дома Абрасакс, смешанные с остатками технологий, позволяли ему чувствовать тектонику плит. — Старые шахты. Серебряные рудники Колорадо. Заброшенные. Там достаточно места, чтобы похоронить целую династию. Или воскресить ее.
Они шли двое суток. Питались консервами, найденными в разбитых машинах на пустых трассах. Когда силы Балема начали оставлять его окончательно, они нашли вход. Ржавые ворота старой выработки, запечатанные полвека назад.
Внутри пахло сыростью, медью и вековым сном.
— Здесь, — прошептал Балем, опускаясь на каменный пол главного штрека. Костюм трансформировался обратно, становясь обычной тканью, чтобы не тратить энергию. — Дай мне волосы.
Омель осторожно вытащила из потайного кармана своего платья стеклянную ампулу. Внутри, в питательном растворе, плавал один-единственный белокурый локон. Волос Юпитер Джонс.
Балем взял его дрожащими пальцами.
— Я ненавидел ее, — признался он, глядя на святыню. — Презирал за то, что она выбрала смерть вместо моего дара. За то, что заставила нас бежать. Но сейчас… Сейчас я понимаю. Быть человеком — значит иметь право исчезнуть. Я устал от интриг, сражений, устал убегать, мое сердце. Я хочу иногда... просто лечь рядом с тобой и исчезнуть вместе. Даже если это будет в холодной американской шахте.
— Ты точно хочешь это сделать? — спросила тихо девушка, хотя знала ответ.
— Да, — улыбнулся Балем. Кровь пузырилась в уголке его губ. — Искупление. Сыворотка реагирует на оригинальную матрицу ДНК. Этого волоска недостаточно для полноценного клона. Но хватит, чтобы создать… резонанс. Чтобы отдать планете частицу той, кто ее спасла. Я впущу ее в свою кровь. Моя агония станет почвой. Если после всего, что мы сожрали, во вселенной осталась хоть капля справедливости, пусть она вырастет здесь. Пусть Земля заберет наше покаяние.
Он раздавил ампулу. Прозрачная жидкость смешалась с содержимым инъектора регенерации. Балем приставил иглу к своей шее.
— Если сейчас это будут мои последние слова... Я бесконечно люблю тебя, Омель, ты самое прекрасное и лучшее, что было со мной — сказал он.
— И я тебя, Балем — ответила она, стараясь не причинять ему большей боли слезами и мягко придерживая руками ему голову.
Балем нажал на поршчок.
Свет в штреке померк. Сначала для него, а затем — объективно. Энергетический выброс от слияния божественной сыворотки, магии крови Абрасаксов и чистой ДНК Юпитер Джонс породил электромагнитный импульс, накрывший половину континента.
Камни вокруг них начали мягко светиться. На стенах шахты проступили узоры, похожие на корни деревьев или кровеносные сосуды.
Омель прижалась к остывающему телу единственного мужчины, кто, пусть безрассудно или неправильно, искренне любил ее во всей Вселенной. Она чувствовала, как камень под ногами становится теплым. Как уходит страх. Как сама планета делает глубокий, первый за миллионы лет вдох.
Где-то глубоко под землей, в мантии, зарождалась новая жизнь. Не клетка. Не организм. Сама суть воскрешения, переплетенная с памятью погибшей королевы.
Балем Абрасакс перестал бежать. И впервые за вечность он был абсолютно, блаженно неподвижен. Над руинами великой династии восходило солнце нового мифа. Солнца, которое больше никому не нужно было продавать.