Год назад ушла в лучший мир Клаудия Кардинале — одна из самых ярких кинозвезд ХХ века. Андрей Плахов вспоминает, как впервые увидел ее на экране, а потом встретился в жизни.

Она была единственной актрисой, ухитрившейся сыграть у вечных соперников Висконти и Феллини: у первого — в «Леопарде», у второго — в «Восьми с половиной». Оба грандиозных фильма появились в 1963 году, второй даже выиграл главный приз ММКФ, но ни один так и не попал в советский прокат. Зато выпустили «Невесту Бубе» — гораздо более скромных достоинств мелодраму с политическим прицелом. И я вместе с другими зрителями прослезился, сопереживая судьбе героини Кардинале — верной невесты осужденного буржуазным судом коммуниста.

В ту пору Клаудия Кардинале уже была секс-символом, соперничала с Брижит Бардо и Софи Лорен, а в мире была зафиксирована маниакальная болезнь под названием «клаудизм» (особенно сильная вспышка наблюдалась в Японии).

На пике славы Клаудия приехала в СССР, чтобы сняться в «Красной палатке» Михаила Калатозова и стать партнершей Шона Коннери. Кадры с ослепительной, хохочущей на снегу Клаудией вошли в иконографию кинематографа. В поездке ее сопровождал муж — продюсер Франко Кристальди. Он имел тайный умысел снять жену в роли булгаковской Маргариты, и, познакомившись в Москве с Элемом Климовым, предложил ему подумать о совместном проекте экранизации.

Кристальди намеревался уговорить Феллини снять фантасмагорические и библейские сцены романа, а Климову отдать бытовые московские. Эти мечты так и не осуществились, но Кардинале и без того хватало самых лестных предложений. Она играла у Лилианы Кавани, Серджо Леоне и Вернера Херцога, ее партнерами были Ален Делон и Жан-Поль Бельмондо, Марчелло Мастроянни и Берт Ланкастер, Генри Фонда и Клаус Кински.

Однажды Кардинале даже снялась с Брижит Бардо в вестерне «Нефтедобытчицы».

Трудно сказать, кто кого переиграл в этой не самой удачной коммерческой поделке. Но известно, как оценивал способности этих актрис великий Лукино Висконти. Из французских он выделял Анни Жирардо, Бардо вообще считал годной только на роли маникюрш, а вот Кардинале была его любимицей. Он дал ей сначала маленькую роль в «Рокко и его братьях», а потом — большую в «Леопарде». Там ее героиня выглядит роскошной и вульгарной, от нее веет витальной энергией плебса.

Для нее было сшито перламутрового оттенка платье из органзы от Dior. Во время танца оно двигалось вместе с актрисой, словно облако, а изнутри его поддерживали двенадцать слоев тюля. Казавшееся воздушным, оно весило с десяток килограммов. Кардинале в течение всей ночи должна была в нем гримироваться, причесываться, репетировать и играть, ни разу не присев. По словам актрисы, Висконти научил ее долгому, властному, сияющему взгляду — вместо свойственного ей рассеянного и быстрого. После «Леопарда» она уже не могла вернуться к ролям наивных провинциалок и преданных невест.

Вскоре Висконти пишет на нее сценарий «Туманные звезды Большой Медведицы». Героиня этой антифашистской драмы заряжается энергией античного мифа, она — современная Электра. Висконти ценил «животный магнетизм» актрисы в диапазоне от кошечки до тигрицы. Говорил, что за ее кажущейся простотой и доступностью скрывается тайна.

Однако на закате своих лет Кардинале не изображала никакой таинственности. Она не походила на других пожилых кинозвезд, изо всех сил блюдущих имидж бывших див и красавиц. Ее оружием стал юмор.

Перейдя в определенную возрастную стадию, придумала себе образ смешной, даже чуть нелепой девчонки, перед которой не надо стоять на цыпочках, как перед живой легендой, а можно непринужденно болтать, хохотать и дурачиться.

Именно так вели себя гости Одесского кинофестиваля в идиллическом (как мы теперь понимаем) 2012 году. Я возглавлял международное жюри, Клаудия была почетной гостьей, мы сидели рядом на Потемкинской лестнице, а на экране показывали «Восемь с половиной». На следующий день после морской прогулки нас привезли пообедать в ресторан. И тут к компании присоединился американский режиссер Тодд Солондз, широко известный в узких кругах синефилов. Он только что прилетел из Нью-Йорка. Представившись, спросил у К. К.: «А как вас зовут?» Я пронзил его укоризненным взглядом и даже, кажется, толкнул под столом ногой, но было поздно. Его собеседница улыбнулась и сказала: «Клаудия». «А фамилия?» — не унимался он.— «Кардинале».

Поскольку я находился совсем близко, от меня не ускользнула легкая нервная судорога на лице, которую она мгновенно погасила. Раздавленный Тодд моментально перестроился и разыграл самого большого шлимазла, какие только бывают в еврейских семьях эмигрантов из Восточной Европы. «Вы знаете, я ведь вообще никого никогда не узнаю, иногда даже путаю самых близких людей». И в это можно было поверить, глядя на его очки с сильными диоптриями и зная специфический нрав героев-чудиков этого режиссера. Через пять минут он уже рассказывал Клаудии, как обожает фильмы, в которых она снималась. Они щебетали, как лучшие подружки.

Теперь и сама Клаудия Кардинале, и ее эпоха ушли в прошлое, которое живо только в шедевральных кинокадрах и в лице последней здравствующей героини того времени — Софи Лорен.

Андрей Плахов