Чарльз Спенсер выпустил мемуары о своей старшей сестре Диане, принцессе Уэльской — бывшей супруге нынешнего короля Великобритании Карла III и матери принцев Уильяма и Гарри. В книге Swan Song: Diana, My Sister он вспоминает их детство, брак Дианы и неделю после ее гибели в автокатастрофе в Париже в 1997 году. Критики высоко оценили личные воспоминания Спенсера, но разошлись во мнении о том, кому в действительности посвящена книга — сестре или самому автору. О том, как приняли мемуары, — в материале «Известий».

Мемуары младшего брата принцессы Дианы поступили в продажу 22 сентября. До этого выдержки из них появились в британской прессе, и разговор о книге быстро сосредоточился на одном эпизоде. Спенсер утверждает, что через несколько дней после гибели Дианы спорил с ее бывшим мужем, тогда еще принцем Чарльзом, об участии Уильяма и Гарри в похоронной процессии.

По словам автора, во время телефонного разговора Чарльз дал понять, что Диану вскоре забудут. Букингемский дворец отреагировал необычным для себя заявлением: не обсуждая конкретную реплику, он указал, что горе способно влиять на суждения и воспоминания человека даже спустя годы. Спенсер настаивает на своей версии разговора.

Такая полемика задала ожидания: от Swan Song ждали прежде всего новых обвинений в адрес королевской семьи. Между тем издатель описывает книгу как историю отношений брата и сестры — от общего детства до недели после автокатастрофы в Париже. Именно разрыв между обещанием семейного портрета и громкостью публичного спора стал отправной точкой для большинства рецензий.

Там, где Спенсер обращается к детству, критики находят наиболее убедительные страницы. Он и Диана были младшими детьми в семье, пережили развод родителей и вместе росли в мире, который со стороны казался благополучным и привилегированным. Воспоминания брата позволяют увидеть ее до свадьбы 1981 года: активной, остроумной, способной на дерзость и совсем не похожей на исключительно робкую девушку, какой ее нередко изображали позднее.

Обозреватель The New York Times Александра Джейкобс особенно выделила эпизоды из жизни детей Спенсеров. В ее прочтении близость брата и сестры придает книге силу, которой трудно добиться подробным пересказом давно известной королевской истории. Она отмечает и литературные достоинства мемуаров: при всей горечи в них остается место живым, иногда комичным наблюдениям.

Похожее впечатление произвели эти главы на Эмму Брокес из The Guardian. Она обращает внимание на теплый портрет матери Дианы, Фрэнсис: в рассказе сына та предстает более яркой и сложной фигурой, чем в привычном изложении семейной истории. Для Брокес ценность книги во многом заключена именно в таких деталях — они объясняют среду, в которой выросла Диана, и на время отодвигают в сторону заранее известный трагический финал.

Однако детство в мемуарах не выглядит цельной идиллией. Спенсер вспоминает близость с сестрой, но одновременно рассказывает о разлуке родителей и раннем отъезде детей в школы-интернаты. Мелани Макдона в The Standard замечает, что автор стремится сохранить воспоминание о счастливом доме даже тогда, когда описываемые им события говорят о серьезных потрясениях. Это противоречие необязательно делает рассказ менее искренним: брат и сестра могли одновременно любить свой дом и тяжело переживать то, что в нем происходило. Но оно показывает, насколько осторожно читателю приходится обращаться с мемуарной версией прошлого.

Главная претензия к Swan Song повторяется в рецензиях с разной степенью резкости: Диана делит место на страницах с самим автором. Спенсер рассказывает не только о ее жизни, но и о собственных обидах, отношениях с родственниками, конфликтах с прессой и о том, как готовил речь для ее похорон.

Брокес признает, что рассказ о первых днях после гибели Дианы захватывает. Спенсер был непосредственным участником событий и убедительно передает растерянность людей, которым нужно было принимать публичные решения в момент личной утраты. Но рецензента утомляет, как часто повествование возвращается к его речи в Вестминстерском аббатстве. В книге о сестре подготовка выступления постепенно превращается в самостоятельный сюжет о брате.

В The Telegraph Анита Сингх оценила книгу в две звезды из пяти. Ее замечания еще жестче: по мнению критика, стремление Спенсера представить себя преданным защитником сестры временами заслоняет ту, чью память он намеревался почтить. Обозреватель отдельно ставит вопрос о том, почему автор так подробно говорит о своей роли после смерти Дианы, если отношения между ними при ее жизни тоже были сложными.

А вот для Джоханны Томас-Корр из The Times эта субъективность — причина читать мемуары. Спенсер не располагает беспристрастным взглядом на королевскую семью и не пытается его изобразить. Его рассказ показывает, как человек спустя десятилетия осмысляет собственное место в семейной истории. Критик видит в книге и более широкий сюжет: закрытость британского высшего общества, в котором проблемы принято скрывать, а сильные чувства — сдерживать.

Так обозначилось первое серьезное расхождение между рецензентами. Если ждать от Swan Song полной биографии Дианы, многочисленные отступления Спенсера будут мешать. Если читать ее как мемуары человека, потерявшего сестру и продолжающего спорить о том, что с ней произошло, эти отступления становятся частью самой истории.

Большое место в книге занимает сентябрь 1997 года. Спенсер описывает обсуждение похорон, свое несогласие с участием юных Уильяма и Гарри в процессии и путь за гробом Дианы. Здесь его свидетельство особенно трудно отделить от личного переживания: автор рассказывает одновременно о событии, за которым наблюдал мир, и о неделе, когда погибла его сестра.

Кейт Кантрелл, исследовательница из Университета Южного Квинсленда, в рецензии для The Conversation предлагает учитывать эту двойственность. Она считает, что перечень обид порой подавляет историю Дианы. Но постоянное возвращение Спенсера к похоронам Кантрелл связывает с тем, как переживается тяжелая утрата: человек снова обращается к событию, которое не может окончательно оставить в прошлом. Особенно сильными она называет страницы об Уильяме и Гарри.

Брокес тоже считает рассказ о тех днях одной из удач книги. При этом ее внимание обращено не только на споры взрослых о протоколе. В центре этой сцены остаются двое сыновей Дианы, которым пришлось переживать смерть матери на глазах у огромной аудитории. Именно здесь, по мнению критика, Спенсер яснее всего передает несоответствие между публичным ритуалом и частным горем.

Желание Спенсера защитить память сестры сопровождается готовностью вспомнить старые обиды. В мемуарах достается представителям королевской семьи, журналистам и людям из собственного окружения автора. Даже благожелательные рецензенты не обходят эту особенность книги.

Макдона из The Standard получает удовольствие от множества деталей и считает Спенсера умелым рассказчиком. На ее взгляд, стремление автора высказать накопившееся делает чтение увлекательным, хотя самые громкие эпизоды стали известны еще до выхода книги. Критик также считает правдоподобным объяснение самого Спенсера: в преддверии 30-й годовщины смерти Дианы он хотел изложить собственные воспоминания, вместо того чтобы вновь участвовать в чужих проектах о ней.

Брокес реагирует на тот же поток претензий иначе. По ее мнению, после трогательных страниц о сестре остается горечь из-за того, как настойчиво автор сводит счеты с людьми, которых не простил. Важная для нее деталь — противоречие между резкой критикой таблоидной прессы в книге и публикацией ее фрагментов в Daily Mail перед выходом.

Самую низкую оценку среди изученных рецензий поставил королевский обозреватель The Sun Мэтт Уилкинсон — одну звезду из пяти. Он считает, что ожидавшему историю Дианы читателю достается слишком много отступлений о самом Спенсере и слишком мало нового о его сестре. В его прочтении книга выглядит поспешной и оставляет без ответа вопрос о мотивах автора. Это наиболее непримиримая позиция в подборке, тогда как рецензенты других изданий, даже критикуя книгу, находят в ней сильные эпизоды.

Томас-Корр предлагает еще один взгляд на конфликт. В рецензии The Times книга предстает частью давнего спора двух семей — Спенсеров и Виндзоров — о том, как будет рассказана история Дианы. В таком прочтении автор защищает не только сестру. Он отстаивает роль ее родных в событиях, которые давно стали частью британской общественной памяти.

Эта мысль помогает понять, почему критики расходятся даже там, где описывают одну и ту же сцену. Для одних подробности похорон подтверждают, насколько необходим голос Спенсера: он присутствовал при событиях и помнит их изнутри. Для других настойчивость автора вызывает вопрос, не пытается ли он спустя годы закрепить за собой место главного защитника Дианы. Обе оценки опираются на устройство самих мемуаров — историю сестры здесь невозможно отделить от того, как брат хочет быть увиденным читателем.

Спор вокруг книги касается и проверяемости отдельных утверждений. Наиболее громкие слова, которые Спенсер приписывает нынешнему королю, прозвучали, по версии автора, в частном телефонном разговоре. Публичный ответ дворца ставит под сомнение надежность этих воспоминаний, но не дает читателю независимого свидетельства о том, что именно было сказано, поэтому передавать этот эпизод как установленный факт нельзя.

У книги уже обнаружилась и конкретная фактическая ошибка. Спенсер связал журналиста Пирса Моргана с публикацией сделанных без согласия Дианы снимков из спортзала. Однако фотографии появились в Sunday Mirror в ноябре 1993 года, а Морган начал работать редактором Daily Mirror только в октябре 1995-го. Спенсер признал, что ошибся в своем предположении о роли журналиста, и извинился перед ним. При этом он продолжил настаивать на своем описании их разговора после смерти Дианы. Морган заявил о намерении добиваться дальнейших мер через суд.

Одна признанная ошибка не опровергает остальных воспоминаний автора. Но она объясняет, почему критики внимательно смотрят на границу между тем, чему Спенсер был свидетелем, тем, что услышал от других, и выводами, к которым пришел годы спустя. Для семейных мемуаров эта граница особенно важна: искренность рассказчика сама по себе не позволяет проверить каждую сцену.

Первые рецензии не складываются в единый вердикт. The New York Times высоко оценивает живые воспоминания о детстве и литературный голос автора, The Standard видит в книге увлекательное чтение, которому старые обиды придают дополнительную остроту. The Times находит за семейным конфликтом историю о правилах британского высшего общества. The Guardian и исследовательница Кейт Кантрелл признают силу отдельных страниц, но считают, что горечь Спенсера часто оттесняет Диану. The Telegraph и The Sun воспринимают это смещение гораздо критичнее.

Возможно, самый интересный результат появления книги — именно этот спор. Спенсер хотел рассказать о сестре такой, какой ее помнит он — веселой девочкой из их общего детства, женщиной, чья семейная жизнь приносила ей боль, и матерью, за сыновей которой он тревожился после ее смерти. Рецензенты обнаружили рядом с этим портретом другого героя — брата, который по-прежнему переживает утрату и стремится убедить читателя в своей версии прошлого. Какая из двух историй окажется главной для читателя, во многом и определит его отношение к Swan Song.