Социологи из ВЦИОМА озадачились подростковой преступностью — темой, которая то и дело взрывает общество, хотя сейчас, к счастью, пока что спит, — и цифры, которые они показали, удивляют.

Оказывается, 36% наших сограждан считают, что, если сравнить с временами их юности (не уточняется, правда, когда она у них была, уж не в бурном ли 1919 году), уровень юной криминализации повысился, — и их больше, чем тех, кто думает противоположное. Больше того, 53% поддерживают снижение возраста уголовной ответственности — правда, в случае тяжких преступлений — до 12 лет. И большинство опрошенных считают, что недорослям не хватает воспитания и контроля.

Суровые у нас люди.

У меня, кстати, тоже была когда-то юность — и я могу уверенно заявить, что преступность вообще, и уж тем более та, что связана с несовершеннолетними, — с тех памятных мне времен, то есть за последние тридцать с лишним лет, не просто снизилась, а прямо-таки рухнула вниз словно подбитый самолет в военном кино. И статистика со мной согласна — замеры показывают падение почти в десять раз с 1993 года.

И это не только скучные цифры.

Радикально изменилась сама жизнь.

В мои школьные и студенческие годы, то есть в те самые девяностые — поход на рок-концерт был опасным приключением. Так называемый неформал, украсивший себя тем, чем тогда полагалось — длинной прической, кожаной курткой, бусами, клешами, шляпой, словом, ярко нарядившийся, — рисковал получить по ушам от целой банды своих ровесников иного социального круга, охотившейся на всяких хиппи-панков-металлистов в окрестностях очередного Дома культуры.

А как дрались между собой тогдашние гопники, будущие бандиты? А как любой желающий, без всякой оглядки на возраст, мог закупить водки у милой женщины, продававшей ее с рук — даже не в окошке ларька — у каждой станции метро, — и что потом с этим страждущим происходило, всегда ли что-то приятное и законное? И нормой было, если ты шел домой не в то время и не в тех местах, запросто лишиться сумки, шапки, кошелька, пусть мизерной, но все же ценности для микрорайонных разбойников.

Газеты той смутной эпохи всерьез писали — нет, я не преувеличиваю, — что подрастающему поколению нет смысла сидеть в школьных классах и слушать отсталых отстойных учителей, — нет, надо идти на улицу и мыть проезжающие машины! Это лучшая школа бизнеса.

Нетрудно догадаться, что судьбы тех, кто променял даже среднее образование на стихийную автомойку, — сложились, мягко говоря, по-разному, и к взлету преступности этот жизненный выбор имел прямое отношение.

И вот — новый век, и все перевернулось.

На смену той молодежи — отчасти просто лихой, авантюрной, отчасти — дерзкой и глупой, а часто и криминальной, для которой известный девиз "жить быстро, умереть молодым" был трагическим законом реальности, — пришла совсем другая, нынешняя.

Тихая и законопослушная, всегда замирающая на светофоре, когда горит красный свет, даже если улица пуста, а за нарушение никто не накажет. Молодежь, погруженная в гаджеты и электронное существование — вместо разборок и уличных драк. Молодежь, которая почти не пьет, редко хулиганит — и никогда, никогда (вы замечали?) не сидит на спинке скамейки ногами на лавку. А ведь именно так — в самые дикие годы — мальчики-девочки, увы, и сидели.

Современная молодежь такая хорошая, она такая благополучная, невинная, озабоченная выстраиванием своих — модное слово — "границ" от "токсичного" внешнего мира, а вовсе не его, внешнего мира, разрушением, она такая правильная, что даже обидно становится.

И хочется вообразить себя хулиганом из XX века — кепка, папироска, наглый взгляд, — чтобы подойти, посмотреть с легким высокомерием и предложить: давайте уже, зануды, сделайте что-то не то! Банку пустую наподдайте как следует на тротуаре!

Какое там. Они в ответ вызовут не только полицию, но и психотерапевта — лечить образовавшуюся от такой грубости травму.

Так почему же социология фиксирует рост озабоченности в отношении юных?

Я думаю, тут действует странное правило: чем меньше проблем, тем острее они переживаются.

Когда буянившие подростки были обыденностью, их мало кто замечал. Все были заняты выживанием, а от их вандализма только отмахивались, не до вас, мол, дураки.

А сейчас, когда жизнь много более устойчива — хочется и поворчать. Каждая надпись на заборе — теперь событие.

Но давайте не будем строгими. Будем добрыми и благодарными.

У нас не все идеально, но с новыми поколениями нам повезло.