После того как в середине сентября турецкий Совет по рынкам капитала (SPK) заморозил операции 131 инвестиционного фонда семи управляющих компаний, скандал мгновенно вышел за рамки биржи.

На кону — порядка 18 млрд долларов (по крайней мере, на бумаге) и около 455 тысяч частных инвесторов и пайщиков. Финансовый кризис неизбежно перерос в политический.

В экспертной среде и в соцсетях сразу обозначились две противоположные позиции.

Первая (ее разделяют как лоялисты Эрдогана, так и часть уставшей оппозиции): президент переживет и этот кризис, как переживал любые другие, и даже извлечет выгоду — устроит чистку рядов и покажет народу, что ради справедливости «не щадит даже своих».

Вторая: на этот раз отделаться дежурным козлом отпущения из числа министров не выйдет. Пострадавшие — реальные граждане с прямыми финансовыми потерями, причем многие из них представляют ядерный консервативный электорат власти. А масштабные внутренние утечки говорят не о жестком контроле сверху, а о растерянности и слабости режима.

Характерный разбор этой ситуации дал основатель независимого издания Medyascope Рушен Чакыр. Он задается вопросом: способен ли разгоревшийся кризис вокруг инвестфондов всерьез пошатнуть власть? Сам Чакыр склоняется к тому, что на этот раз «падут даже самые неприступные крепости», хотя многие его зрители привычно возражают: Эрдоган снова выйдет сухим из воды.

Почему Чакыр уверен, что на этот раз всё иначе:

• Реальный материальный ущерб, а не абстрактные хищения. Скептики любят повторять, что Эрдоган в прошлом легко убирал политических тяжеловесов вроде Зафера Чаглаяна, Бинали Йылдырыма или экс-мэра Анкары Мелиха Гёкчека — и партия от этого не развалилась. Чакыр возражает: события 17–25 декабря 2013 года правящая элита и ее электорат переживали крайне болезненно. Тогда спастись удалось лишь потому, что антикоррупционное расследование объявили скоординированной атакой гюленистов на государство. А недавние коррупционные скандалы — вроде разоблачений вокруг экс-депутата от AKP Зехры Ташкесенлиоглу — удавалось погасить, так как пострадавшим там выглядел абстрактный «госбюджет». Сейчас ситуация иная: у полумиллиона живых людей сгорели накопления. Замять прямой ущерб полумиллиона избирателей тишиной не получится.
• Ловушка формулы «своих не жалеем». Тезис о том, что власть ради рейтинга покарает замешанных чиновников, Чакыр считает наивным. Если бы режиму требовался образ бескомпромиссного борца с коррупцией, он бы давно дал ход делам о махинациях в подконтрольных муниципалитетах. Вся пропаганда Эрдогана годами строилась на черно-белой дихотомии: «мы чистые, а оппозиция погрязла в грязи». Публичное признание масштабных финансовых афер в верхушке AKP полностью разрушает этот идеологический миф.
• Деньги испарились — возвращать нечем. Идея «конфисковать активы и вернуть людям» упирается в то, что выведенные колоссальные суммы осели у людей, тесно связанных с правящей партией, и уже испарились. Главный тупик — не в том, кого посадить, а за чей счет компенсировать убытки обманутым пайщикам. Чакыр не исключает, что дыру в итоге попытаются закрыть деньгами налогоплательщиков из бюджета. Но пара показательных посадок скандал не закроет: острее всего ситуация воспринимается именно в исламско-консервативных кругах, а потерпевшим нужны их деньги, а не постановочный судебный процесс, на который власть и сама идти не хочет.
• Не смена поколений, а передел иссякающей ренты. Версию о «бунте молодых технократов против старой гвардии» журналист отметает: одна из ключевых фигур скандала, зампред партии и экс-министр Фатьма Бетюль Саян Кая, вовсе не «номенклатурный старик», а представитель относительно молодого крыла. Внутри правящей элиты идет ожесточенная грызня за передел сокращающихся финансовых потоков. Главный симптом здесь — сам факт сливов: годами обогащение верхушки AKP оставалось закрытой темой. То, что компромат массово полился наружу именно сейчас, говорит не о силе режима, а о взаимной панике и потере управляемости. Монолитной власти больше нет.
• Вопрос к первому лицу. С одним тезисом Чакыр согласен: главной «красной линией» для всей турецкой номенклатуры остается семья президента. Даже те, кто громче всех возмущается аферой с фондами, старательно выводят лично Эрдогана из-под удара. Однако в воздухе неизбежно повисает ключевой вопрос: при таком астрономическом масштабе махинаций возможно ли, чтобы глава государства действительно ни о чем не знал?