Контроль над вооружениями может принимать самые разные формы, но в любом случае в первую очередь это инструмент обеспечения национальной безопасности. При отсутствии такого инструмента все страны исходят в своём военном планировании и военном строительстве из худших возможных сценариев, что ведёт к гонке вооружений, пишет Дмитрий Стефанович.

Этот материал является результатом размышлений, связанных с подготовкой и проведением очередной Российско-китайской конференции, организованной клубом «Валдай» и Центром по изучению России при Восточно-Китайском педагогическом университете. Материал был расширен и дополнен по итогам мероприятия и обмена мнениями с китайскими коллегами. Как представляется, эти соображения могут быть интересны и полезны более широкому кругу специалистов.

«Тройка», или треугольник Россия – Китай – США, – конструкция с очень разными сторонами. И в части интенсивности противостояния, и в части различных потенциалов, да и в степени взаимопонимания между вершинами этой фигуры есть существенные отличия. Вместе с тем эти три страны и отношения между ними – ключевой фактор и мирового развития, и мировой стабильности. Пожалуй, на данном этапе сложно говорить о каких-либо именно трёхсторонних договорённостях, но возможные новые двухсторонние договорённости, вероятно, будут достигнуты с оглядкой на третьего. Отдельный вопрос – фактор других стран: относительный потенциал средних и малых держав, в том числе подрывной, постоянно растёт.

Возвращаясь к треугольнику, или «тройке», – недавний визит председателя Си в США показал, что и «на двоих» договариваться очень сложно, а тень третьего (в данном случае – нашей страны) гораздо заметнее была в комментариях Вашингтона, а не Пекина. Белый дом, в отличие от МИД КНР, упомянул Россию как часть «озабоченностей», которые якобы обсуждались, а также отметил желание Трампа заняться контролем над вооружениями «на троих». Отметим, что до настоящего времени было впечатление, что у американской стороны всё ещё не сформировалось чёткое понимание китайской концепции «конструктивной стратегической стабильности». Не исключено, что дело в сложности отрыва терминологии от традиционного понимания «стратегической стабильности» как таковой. Речь в первую очередь о состоянии отношений государств, которое не способствовало бы нанесению первого ядерного удара. Да и неядерного тоже. Любая война между великими державами ведёт к ядерной эскалации, и по этому поводу было достигнуто понимание внутри ядерной «пятёрки» уже без малого пять лет назад. С тех пор, конечно, изменилось очень многое, однако задача предотвращения прямого вооружённого столкновения между ядерными державами – и тем более сверхдержавами – остаётся ключевым условием сохранения человеческой цивилизации.

На данном этапе назрело формирование новых конструктивных российско-китайских инициатив в сфере контроля над вооружениями. Это особенно важно в том числе и в связи со сгущающимися тучами над нашей флагманской совместной инициативой – Договором о предотвращении размещения оружия в космическом пространстве, применения силы или угрозы силой в отношении космических объектов. Как известно, в США уже открыто заявляют о размещении оружия в космосе. Соответственно, возможность международно-правового решения проблемы вепонизации космического пространства становится призрачной. С другой стороны, обретает актуальность задача если не предотвращения гонки вооружений в космосе, то, по крайней мере, её сдерживания. В такой обстановке целесообразно подготовить обновлённую российско-китайскую инициативу в этой области. При этом не стоит забывать и про создание соответствующего потенциала и координацию в сфере противокосмической обороны, тем более что в части противоракетной обороны и предупреждения о ракетном нападении такая работа ведётся. В конце концов, предотвращать появление оружия в космосе можно и «по-плохому».

Злободневной темой становятся также уведомления о пусках ракет большой дальности. К огромному сожалению, те уведомления, которые в духе доброй воли в одностороннем порядке предоставили китайские друзья перед недавним испытательным пуском баллистической ракеты подводных лодок привели к прямо противоположному результату. Эту инициативу не то что не приветствовали США и их союзники, но, напротив, использовали данный сюжет как повод для антикитайских заявлений на площадке Конференции по разоружению в Женеве.

Тем не менее Россия и Китай могли бы разработать какие-то многосторонние форматы уведомлений, в полной мере соответствующие интересам Москвы и Пекина, – в развитие нашего двухстороннего Соглашения об уведомлениях о пусках баллистических ракет и космических ракет-носителей, в том числе путём формирования многосторонних режимов. Такие режимы могут быть созданы либо по региональному принципу – например, предложение присоединиться двум корейским государствам, также обладающим весьма продвинутыми ракетными программами, или хотя бы нашим северокорейским союзникам, – либо по принципу существующих межгосударственных объединений – ШОС и БРИКС.

Безусловно, Россию, как и Китай, волнуют перспективы расширения американского ядерного арсенала и создания так называемых «ядерных сил на театре военных действий» с разнообразными новыми «достратегическими» средствами доставки ядерного оружия. Вряд ли можно придумать что-то лучше, чем традиционный призыв к отказу от передового базирования ядерного оружия у границ ядерных сверхдержав, а также заявления о невозможности ограниченной ядерной войны между ядерным державами. Такие тенденции являются признаком опасений США и их союзников относительно растущей китайской военной мощи. Российскому и китайскому научно-экспертному сообществу целесообразно обсуждать этот сюжет отдельно. Кроме того, его можно расширить и на более широкие категории эскалационно-опасных вооружений, в том числе неядерного высокоточного оружия большой дальности различных видов базирования. В этой сфере наблюдаются общие тенденции, характерные и для Европы, и для Азии: все страны наращивают свой потенциал «глубокого удара» без должной рефлексии о последствиях своих действий, в том числе в части обострения дилеммы безопасности.

Следует подчеркнуть, что контроль над вооружениями может принимать самые разные формы, но в любом случае в первую очередь это инструмент обеспечения национальной безопасности. При отсутствии такого инструмента все страны исходят в своём военном планировании и военном строительстве из худших возможных сценариев, что ведёт к гонке вооружений и угрозам эскалации вне зависимости от регионов и пространств, в которых идут такие процессы.