Администрация Трампа может преподнести «октябрьский сюрприз» для спасения рейтинга накануне выборов в конгресс. Это может быть как быстрая сделка с Ираном, так и эскалация вплоть до введения чрезвычайного положения в стране, считают американские политологи. Сейчас, за месяц до выборов, уже больше половины граждан собираются голосовать за демократов, а рейтинг Трампа опустился до минимума за всю его политическую карьеру. Республиканцы рискуют потерять контроль и над сенатом, и над палатой представителей. Как «октябрьский сюрприз» исторически влиял на предвыборные расклады в США и на какие шаги может пойти Белый дом ради победы — в материале «Известий».

До промежуточных выборов в США остается чуть больше месяца (они состоятся 3 ноября), а это значит, что приближается традиционная для этого времени интрига — каким будет «октябрьский сюрприз». Так в Штатах называют неожиданное событие или решение, способное буквально в последние недели кампании резко изменить настроение избирателей.

«Сюрприз» сейчас стоит ждать от республиканцев, так как именно они находятся в сложной ситуации. По результатам последних опросов, больше половины граждан США намерены голосовать за демократов, а одобрение работы Трампа опустилось до 32% — минимального уровня за всю его политическую карьеру. Войну с Ираном поддерживают лишь 34% опрошенных, а непрекращающийся рост цен на топливо только усиливает недовольство избирателей состоянием экономики. По прогнозам, контролирующие весь конгресс республиканцы рискуют потерять большинство не только в палате представителей, но и в сенате.

Возможно, Белый дом рассматривал в качестве переломного момента для предвыборных настроений недавнюю сделку по Гренландии. Но она такого эффекта не дала, хотя Трамп изо всех сил и пытается подать ее как свою очередную победу. Документ, в частности, включает юридический запрет для внеблоковых стран разворачивать там военные плацдармы и позволит блокировать «чувствительные инвестиции» из России и Китая. Однако едва ли рядовому американцу можно «продать» защиту от мифических угроз Москвы и Пекина в Арктике, пока на глазах растут цены на заправках.

Заметная дипломатическая активизация по вопросу украинского урегулирования после поездки Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера в Москву и Киев сначала как будто дала надежду на долгожданный прорыв. Вовсю начали обсуждаться перспективы новой трехсторонней встречи России, США и Украины — последний раз такие контакты были аж в феврале в Женеве. Впрочем, украинские атаки на российскую инфраструктуру, в том числе во время избирательной кампании в Госдуму, ужесточили позицию РФ в отношении дальнейших переговоров, о чем недвусмысленно заявил Владимир Путин. Поэтому здесь «сюрприз» маловероятен. Кроме того, этот конфликт вряд ли так близок для среднестатистического гражданина США, включая традиционное ядро электората Трампа.

В то же время война в, казалось бы, таком же далеком Иране всколыхнула целый ряд триггеров американского общества: высокая стоимость топлива, истощение военной мощи, гибель американских солдат на Ближнем Востоке. Число погибших военнослужащих за время конфликта, который изначально должен был быть точечной операцией, увеличилось до 19 человек, следует из обновленных данных Пентагона.

Поэтому американские политологи почти уверены, что «сюрпризов» стоит ждать именно на иранском направлении. Причем поле для маневров весьма широкое: от новой эскалации на Ближнем Востоке и введения чрезвычайных мер внутри страны до попытки предъявить избирателю дипломатический прорыв.

Символично, что сейчас, как и в 1980-м, именно Иран может «помочь» республиканцам повлиять на предвыборные расклады, правда, теперь уже в гонке за места в конгрессе. Американский политолог и профессор Корнеллского университета Ричард Бэнсель считает вероятным сценарием долгожданную сделку с Тегераном. По его мнению, Трамп договорится о ней перед самым голосованием, чтобы у оппонентов не осталось времени на детальный анализ условий сделки, и представит соглашение как ярчайшее достижение внешней политики. Парадокс заключается в том, что сама близость соглашения к выборам превращается в его главный недостаток. Бэнсель отмечает, что избиратели могут увидеть в этом очевидный предвыборный расчет.

При этом заметное снижение цен на бензин, продукты и другие товары, что, вероятно, повлечет за собой сделка, всё же может потенциально улучшить отношение к власти, полагает профессор Университета Уэйна в Детройте Саид Хан.

Но эксперт не исключает и более радикальных решений из Вашингтона, вплоть до введения Белым домом чрезвычайного положения. Режим ЧП дает президенту широкие полномочия, включая изменение процедуры голосования. Например, Трамп теоретически может ввести ограничения на досрочное голосование или голосование по почте, которое он винит во всех провалах республиканцев во время избирательной гонки в 2020 году. Однако всё равно нужно будет учитывать законодательство отдельных штатов, и это повлечет череду судебных разбирательств. Кроме того, аргументы об угрозе нацбезопасности могут вызвать «эффект флага», то есть сплочение избирателей вокруг действующей власти.

Потенциально громкая новость вокруг Ирана может быть связана еще и с экономическими интересами администрации. По словам экс-советника по внешней политике руководства Республиканской партии в сенате Джима Джатраса, «всем очевидно, что друзья Трампа из финансовых кругов и его ближайшее окружение наживаются на манипуляциях с энергетическими рынками, особенно с фьючерсами на нефть марки Brent». Он подчеркивает, что глава Белого дома попеременно чередует заявления о скором наступлении мира и угрозы полного уничтожения для управления ценами на фьючерсы и «обогащения его приближенных».

В качестве «сюрприза» Джатрас также не исключает новый удар по Ирану и йеменским хуситам или даже провокацию под «чужим флагом», например, на Украине. Цель, по его мнению, состояла бы в том, чтобы представить предполагаемого виновника как «угрозу», с которой активно борется его администрация.

При этом сам Трамп сейчас публично связывает перспективы сделки с Ираном, скорее, с периодом после выборов. Таким образом, если дипломатический прорыв все-таки произойдет до выборов, он действительно станет неожиданным.

К слову, бывали и случаи, когда «октябрьский сюрприз» был настолько непредсказуем, что буквально хоронил шансы проигрывающей стороны. В 1992 году за несколько дней до президентских выборов бывшему министру обороны Каспару Уайнбергеру предъявили обвинения в рамках дела Иран-контрас. Независимый прокурор Лоуренс Уолш представил записи из личного дневника Уайнбергера. Они прямо противоречили многолетним утверждениям Джорджа Буша – старшего о том, что он «не был в курсе» деталей дела — например, о незаконной продаже оружия Ирану в обмен на заложников. Республиканец уже отставал от Билла Клинтона, и новая история стала дополнительным ударом по его кампании.

В конечном счете история американских «октябрьских сюрпризов» говорит о парадоксе предвыборной политики: чем очевиднее попытка власти использовать событие в собственных интересах, тем слабее может оказаться его эффект. Поэтому сейчас любой громкий ход способен не только мобилизовать собственный электорат, но и окончательно убедить колеблющихся американцев в том, что ими пытаются манипулировать. Поэтому «октябрьский сюрприз» может стать таковым прежде всего для самого Белого дома.