В разделе

ЛДПР сняла фильм «Я тоже русский». Главный либерал-демократ Леонид Слуцкий сказал, что для партии «это больше, чем кино». Политологи уточнили, что картина представляет собой «пропаганду многонационалочки и даже, вы будете смеяться, ценностей пентабазиса».

Леонид Эдуардович изрядно запыхался. Буквально только что он закончил выступление на очередном митинге – плясал «Камаринскую» с «Барыней», играл на балалайке и жалейке, исполнил под аккомпанемент «Калинку-малинку». Окружение утверждало, что всё как всегда прошло замечательно.

Леонид Эдуардович отдал помощнику реквизит, распорядился вернуть медведя в клетку, а сам удалился в свой кабинет, где устало плюхнулся в кресло, расстегнул косоворотку и ослабил пояс. Сапоги страшно жали. Леонид Эдуардович долго возился, снимая их, одержал над обувью победу, немного поразминал пальцы ног и затем погрузил стопы в привычные полутуфли. «Эвейну шалом алейхем, эвейну шалом алейхем», – довольно пропел Леонид Эдуардович себе под нос. И через паузу добавил: «Уру ахим бе-лев самеах».

Немного отдохнув, Леонид Эдуардович взял со стола сине-жёлтую папку и принялся изучать расписание на завтра. «А холерэ ин дэр цэнтр», – огорчённо произнёс он вскоре. Завтра Леониду Эдуардовичу снова нужно было погружаться в русскую культуру: с утра его ждали на канале «Культура», хотели поговорить о Достоевском. Следующим пунктом стояло посещение музея-усадьбы Шаляпина. Технологи настаивали, что это таки полезно для кампании Леонида Эдуардовича. Третьим пунктом был торжественный обед в «Царской охоте». От тройной ухи и кулебяки у Леонида Эдуардовича была изжога.

Расстроенно вздохнув, он поднялся из кресла, стянул с себя опостылевшую косоворотку и штаны, с облегчением облачился в удобный костюм от Ральфа Лифшица, то есть Лорена. Застегнул на запястье хронометр Jacob & Co. Эти вещи не угнетали идентичность Леонида Эдуардовича.

С нежностью взглянув напоследок на портрет Владимира Иосифовича, Леонид Эдуардович покинул кабинет. Через пять минут он уже ехал на служебном «Аурусе» мимо милых сердцу мест – кошерного ресторана, музея величайшего на Земле народа, его общинного центра. Леонид Эдуардович смотрел в окно и улыбался, отвлекаясь от насущных дел.

Дома Леонида Эдуардовича ждала идише мамэ. Она наверняка приготовила своему Лёне всё то, что он так любит: шакшуку, креплах, гефилте-фиш и цимес на десерт.

А потом Леонид Эдуардович проснулся...`