Каждый, кто учился в школе, помнит: первым праздником — после 1 сентября, конечно! — был День Учителя, который традиционно отмечают в первое воскресенье октября. Вопрос, зачем нужна профессия учителя, не возникает ни у кого, но вот видят эту профессию все по-разному — особенно изнутри. Накануне праздника несколько учителей рассказали «МК» о том, как изменилась школа за время их работы и почему они свою профессию всё же любят, несмотря ни на что. 

Изменились доски, а не дети 

Жанна Калишевич с 2013 года работает учителем математики — начинала в обычных школах, со временем перешла в «сильные»: те, где ребят готовят к высоким баллам ЕГЭ и олимпиадам. И она уверена: ругать современных детей для учителя — значит, расписываться в собственной некомпетентности. 

— Я пришла работать в школу 13 лет назад, и если описывать изменения школьных будней одним словом, то это будет слово «цифровизация». Вот тут всё меняется на глазах: электронные журналы, дневники, огромное хранилище учебных материалов... Сейчас я взяла классное руководство и меня впечатлило, как повлияло на всех нас распространение мессенджеров. Ожидание, что любой человек в любой момент должен быть на связи, проникло в школьную реальность. Сейчас ждут, что старшеклассник тотчас напишет классному руководителю, что опаздывает, что сам классрук сразу же напишет родителям, что ребенка нет в школе, что любые документы будут заполнены и пересланы моментально, что всегда можно спросить учителя про домашнее задание... Непрерывный поток сообщений.

— Что ещё изменилось?

— Не люблю вопрос «Как изменились дети?». Дети — это люди. Люди всё такие же, значит, дети тоже всё такие же. Я никаких различий не вижу, правда, есть нюанс: сейчас я работаю с более сильными и мотивированными детьми, но это вопрос моей карьеры и выбора школы, а не каких-то особенностей поколения. А вот что по-настоящему изменилось, так это доски! Меловых досок мало, немного белых маркерных досок осталось, но большинство досок — электронные: на них можно и презентацию запустить, а можно использовать как обычные. Я больше люблю работать с обычной доской, но это специфика предмета (математика). 

— Какие стереотипы о профессии учителя раздражают сильнее всего?

Сразу после того, как я говорю, что я учитель, мне обязательно сообщают: «Современные дети необучаемы». Подразумевается, наверное, что я должна согласиться и поддержать беседу, но фишка-то в другом: если я это признаю, значит, я признаю себя профнепригодной! Кажется, не все это понимают. Дети, конечно, ленивы и не хотят тратить свое время на сложные задачи, но это нормально — это общее свойство людей как таковых.

Еще штамп: «В школе перестали учить, и только натаскивают на тест». В массовом сознании есть представление о ЕГЭ как о тестах, которые можно угадать. Когда я слышу нечто подобное, я очень хочу поймать такого человека и заставить его угадать (!) ответы на 8 из 20 вопросов на ОГЭ по математике за 9 класс. Очень хочу посмотреть, что получится. А уж для того, чтобы подготовить к профильному ЕГЭ по математике на 90+, надо точно изучить всю школьную программу и даже больше.

В прошлом году проходил творческий конкурс учителей математики. И там был вопрос: «Что делать с домашними заданиями в эпоху, когда вместо ребенка его может выполнить ИИ? Имеет ли смысл вообще задавать что-то?». Кажется, кто-то не понимает: с момента изобретения телефона да и вообще возможности договориться двум людям те, кто не хотел выполнять д/з самостоятельно, могли найти способ этого не делать. И не делали. За кого-то делали родители, кто-то списывал, кто-то пользовался ГДЗ (решебниками)... Делать вид, что это новая проблема, которая появилась только с приходом ИИ, максимально странно.

«Профессия дает мне возможность идти путем Сократа и Макаренко»

По-другому смотрит на ситуацию заслуженный учитель России, преподаватель истории в зеленоградской Александр Викторович Снегуров уверен: за несколько десятилетий изменилось многое – и в школах, и в учениках. Сама школа, по его словам, стала более иерархичной и суетливой, а вот дети по-прежнему очень разные (как и все люди).

– Дети стали другими, да, более занятыми, прагматичными, бестактными, невротичными, отстранёнными, нетерпеливыми, информированными, эгоистичными… Хотя в основе своей за 40-30-20 лет не изменились кардинально, и всё равно не подходят под один знаменатель, делясь на группы, весьма отличающиеся друг от друга. В зависимости от того, какая группа попадёт в фокус внимания, может формироваться суждение о нынешней молодёжи, а она разная, как и прежде. 

– Какие стереотипы о работе учителя сильнее всего раздражают? 

– Раздражает общее представление, что учитель – это либо неудачник, чудак и рохля, либо латентный диктатор, жертва детских травм или семейной традиции, марионетка администрации или активный, но недалёкий человек. Тот, кто ничего не может, действует согласно штампам и инструкциям, способен на спонтанные нелепости или «зашкварный трудоголизм». В общем, орущее и шипящее, скучное, амбициозное и при этом зажатое существо. Конечно, это не так. 

– За что Вы больше всего любите свою профессию?

– Я в своей профессии самореализован, она открыла мне выход к высотам вдохновения и нравственного удовлетворения, она предоставила аудиторию моим интересам, позволила многогранно использовать творческий потенциал, сохранила и развила мои лучшие качества, укрепила связь с поистине божественным и смыслообразующим. Я чувствую её дыхание, её пульс, её востребованность лично во мне. Она хлестала, трепала, испытывала, шлифовала меня, на её крыльях я получил признания, не доступные миллионам людей. Она позволила мне идти путём великих учителей человечества, таких как Христос, Будда, Заратустра, Конфуций, Сократ, Руставели, Сервантес, Вольтер, Кант, Пирогов, Лев Толстой, Циолковский, Махатма Ганди, Макаренко. Моя профессия позволяет мне призывать и вести людей к целям и благам гуманизма, созидания, прогресса.