«Мой настоящий футбол остался в прошлом»

- Вам вроде бы не привыкать к публичным разговорам о футболе...

- Скажу так: я болельщик, достойный, надеюсь, этого почетного звания. Именно болельщик, но не фанат. Много лет люблю и смотрю футбол, немножко в нем понимаю. Дружу с людьми футбола, радуюсь и страдаю за свой «Зенит». Вполне обычная история. Но к тем, кто без футбола не живет, а тихо помирает, я себя не отношу. Особенно сегодня, сейчас.

- Это одна сторона вопроса. А вот другая: в интернете можно обнаружить немало ваших ярких футбольных цитат, однако большинству из них – лет по пять-восемь. Спортивные журналисты нечасто вам докучают?

- Нечасто. Иногда – к сожалению, потому что у меня, конечно же, есть что сказать. Своего, наболевшего. Да не только своего. Точно знаю, что мои мысли и убеждения разделяют многие люди, думающие о футболе, переживающие за футбол, готовые рассуждать о нем.

- Если конкретнее: какое место занимает в вашем сердце эта простая сложная игра с мячом?

- Очень заметный объем той части жизни, которая не связана с основной деятельностью. Но дело в том, видите ли, что мой настоящий футбол остался в прошлом. К великому сожалению.

Так уж сегодня складываются дела в отечественном футболе – зарубежный мы тоже смотрим, там есть свой интерес, но болеем-то за свой, - что его становится все меньше и меньше. Говорю сейчас об очень личном: об отношении к игре, к ее сути и смыслам, о понимании и спорта, и спортсменов. Это меня очень расстраивает. И в значительной мере отбивает желание смотреть, например, чемпионат РПЛ.

- Примерно поэтому вы редкий гость на зенитовском стадионе?

- Первая и главная причина – гастрольная работа. Я активный, подвижный человек: в разъездах по восемь месяцев в году. Чаще всего, когда «Зенит» играет дома, меня просто нет в Ленинграде. Зато, случается, хожу на футбол в тех городах, в которых выступаю. Так что непосещение не зависит от неболения, как бы заковыристо ни звучала эта фраза. Я ведь с незапамятных времен зенитовский на всю голову. Будь моя воля, ходил бы на все матчи.

- «Мой футбол», сказали вы. Что это такое – футбол Александра Розенбаума?

- Довольно простой ответ: это футбол прежде всего ленинградский. Если шире – советский. С распадом Советского Союза мы, к сожалению, потеряли очень многое. Начали забывать, что это значит – играть за свой город, за маму с папой, за любимую девушку, за пацанов с района. Начали – и никак не можем остановиться, потому что футболу назначили новую цену. И ценники, соответственно, вешают на него другие.

Деньги – это хорошо. Это прям очень здорово! Деньги, безусловно, нужно зарабатывать, и чем больше, тем лучше. Но как именно? Мне кажется, что отношением к игре, уважением к зрителю, трудолюбием и самоотдачей, отсутствием дешевых понтов. И мастерством, разумеется. Вот именно такая схема: сначала сердце, душа, труд и мастерство, а потом – награда.

Примерно об этом я говорю: если сначала деньги, а потом все остальное – это не мой футбол. И вообще не моя позиция по жизни.

Знаете, какова истинная цена звания «Заслуженный артист»? Настоящий заслуженный артист – это не 20-летний топотун. Это человек, который отработал лет эдак 45 на сцене Великолукского драматического театра. И знают-то его, и любят, по большому счету, только жители Великих Лук, потому что ни с большими театрами, ни с кино у артиста как-то не сложилось. Но это не главное. Главное, что 45 честных лет отданы людям, для которых театр – важная часть жизни.

На провинциальных сценах много больших мастеров. По-настоящему заслуженных, народных артистов.

«Но мяч-то от тебя отскакивает, сынок»

- Все, о чем вы сказали применительно к футболу, отражается, на ваш взгляд, на содержании игры? Конкретно на том, как люди бегут, бьют, идут в обводку, в борьбу?

- Конечно, отражается. Как же иначе? Ну невозможно порой смотреть, как 22 человека бегают по  колхозному полю за одним мячом. Вот мы наслаждались недавно чемпионатом мира – все вместе, всей планетой, включая футболистов российских клубов, которые как раз готовились к сезону. Что увидел и понял простой болельщик, я примерно представляю. А вот что увидел и понял наш футболист? Задумался ли он, например, о том, почему мяч к нему не липнет, как положено, а регулярно отскакивает, улетая куда-то в просторы Вселенной? Не знаю, не знаю. Не уверен.

- Это называется «технический брак». Болезнь века в российском футболе.

- За команду мастеров не должен играть человек, которого не слушается мяч. У него, правда, волосы выбелены, татухи по всей коже, гетры приспущены и цветные бутсы в наличии. Это все клево, девчонкам очень нравится. Но мяч-то от тебя отскакивает, сынок.

Я уже не раз об этом говорил: считаю, что российского футбола как такового нет. Раньше был, а теперь канул, оставив вместо себя лиги. А если еще и некоторых вполне мастеровитых деятелей попросить удалиться домой, в страны, откуда они приехали, - мы окончательно застрянем на колхозном поле. Тем более что эти ребята со временем перестают играть в футбол. За редким исключением.

Фото: Дмитрий Ильинский

- Почему?

- Потому что платят им щедро, а спрос никакой. Условия в России для легионеров создаются такие сладкие, каких нигде нет, вы это сами прекрасно знаете. В целом понятный ход мыслей: а за что биться-то, если бабки стабильно капают и вообще в этой удивительной Russia все чудесно? Примерно так рассуждают купленные за миллионы, за десятки и сотни миллионов футболисты, вместо которых в наших командах и могли бы, и должны играть ребята с горящими глазами, правильно подготовленные где-нибудь в «Смене» или в «Трудовых резервах». На те деньги, которые Россия, щедрая душа, отдает легионерам.

Но этого же нет. Это закончилось, когда на футбол навесили новые ценники.

- Вы не случайно назвали легионеров деятелями?

- А что такое? Плохое слово? Ну, не знаю. Я вообще всех смешных ребят называю деятелями.

- В общем, пора сделать грустный вывод: из футбола уходит душа.

- Все уходит, кроме агентов и понтов. Агенты и понты – неубиваемы.

- А если к вашему любимому «Зениту» вернуться, в совсем еще недавнее прошлое, - играли же за него такие парни, как Аршавин, Зырянов, Кержаков. Разве они – не душа российского футбола?

- Ключевое слово – «прошлое». Я достаточно разумный, рассудительный человек и стараюсь смотреть на вещи объективно. И Андрей, и Костя, и Сашка, и Владик Радимов, и многие другие ребята, когда-то игравшие за мой «Зенит», были сделаны из другого теста. И не только о «Зените» речь. Я, например, бесконечно уважаю Андрея Тихонова, с которым, к сожалению, лично не знаком. Все, что я видел и слышал, все, что о нем знаю, подтверждает одну простую вещь: это потрясающий, невероятный трудяга. Настоящий футболист! Мастер! И Сережа Семак такой же. У них футбол на первом месте: интересы команды и болельщиков, пахота, герб, гимн, буквы на груди, номер на спине и капитанская повязка на рукаве.

А сейчас кто носит капитанские повязки в наших командах? Да хрен его знает кто. Понятия не имею. Сегодня один нацепил, завтра отдали другому.

- Вы про сборную России?

- О сборной вообще не хочу ничего говорить. Эта тема – табу. Такого могу нагородить, что не дай Бог кому-нибудь услышать.

«Футболом нынче правят деньги. Ничего кроме»

- При всем том, что вы с макушки до пяток ленинградский: если не «Зенит», то кто?

- «Краснодар» нравится.

- Чем?

- Именно тем, что там, кроме денег, есть много правильного.

- Это от Сергея Галицкого, видимо, идет.

- Думаю, да. Еще симпатична «Балтика» Андрея Талалаева, с которым я тоже не знаком, и тоже к сожалению. Он такой конкретный, резкий парень, иногда чересчур резкий. Но лично я, футбольный болельщик, этот недостаток легко ему прощаю, потому что Андрей – победитель по натуре. Он знает, чего хочет. У него всегда глаза горят: и когда радуется, и когда ругается. Перед футболом он честен. Вот это для меня – главное.

А там, где только лишь понты, о честности и чести говорить не приходится.

- По «Краснодару», кстати, есть актуальный вопрос. Недавно лидер команды Джон Кордоба исполнил позорную драматическую сценку, рухнув на газон в адских корчах после того, как его задели по кончику уха кончиком пальца. Вы, врач по образованию, какое бы ему назначили лечение?

- Таких мастеров много сейчас. Я этот момент не видел, поэтому воздержусь от конкретного диагноза. Но да, когда человек начинает умирать на ровном месте, будто его вырубил хуком Теофило Стивенсон, или хулиганы ногу в подворотне перебили ломом, - мне становится тошно. Это вообще отдельная тема, и она, к сожалению, характерна для современного футбола в целом.

Плюс-минус то же самое с VAR сейчас происходит: из ничего вырастают целые истории. В судействе я, конечно, совсем не специалист, но того, что вижу и что понимаю как болельщик, вполне достаточно. Я резкий противник VAR в таком количестве. Резчайший просто! Слушайте, футбол – живая игра, а не компьютерная. Действительно серьезные нарушения правил прекрасно видны и без VAR. Это новшество, по моим понятиям, убивает футбол. Бывают, конечно, ситуации, которые нуждаются в просмотре, - что-то типа «волшебной руки Марадоны». Но такие сюжеты нечасты. А карать VARом за какой-нибудь случайный наступ в штрафной площади нельзя. При всем уважении к правилам нашей сугубо джентльменской игры.

Фото: Лилия Шарловская

Это, знаете, примерно то же самое, как если начать увольнять музыкантов симфонического оркестра за каждую фальшивую ноту. У меня 100 человек в оркестре, и я буду этим вашим VARом чекать все помарки? «Мне сказали, что восьмая флейта в шестнадцатом такте четверть ноты не дотянула». Нужно тормозить концерт, переслушивать все партии и переигрывать их заново?

- Из футбола душа в том числе и потому уходит, что он стал слишком технологичным.

- Конечно, конечно. Это правда. И опять же: футболом нынче правят деньги. Деньги, деньги, деньги. Ничего кроме.

«Играть – так играть, летать – так летать, гулять – так гулять»

- Давайте, если не против, переключимся на более приятную тему. С кем из вашего «Зенита», из легендарного 1984-го, вы сейчас тесно общаетесь, встречаетесь, дружите?

- Со всеми. С кем-то вижусь реже, с кем-то чаще. Но мы любим, уважаем и не забываем друг друга. Встречаемся так часто, как позволяют возраст и время. У меня в «Толстом Фраере» на Думской есть зал зенитовский, в котором я ребят частенько собираю. С кем больше видимся? Наверное, с Мишей Бирюковым, с Юрой Желудковым, с Вовой Клементьевым. А так я всех стараюсь собирать периодически. И поддерживать стараюсь в меру сил и возможностей.

- Можете рассказать какую-нибудь историю, которая характеризует ваши отношения с «Зенитом» Садырина? Веселую или грустную – неважно. Любую.

- Каждый прожитый с командой день – большая история. Помню 1984-й так ясно, будто он был вчера. Я весь сезон провел с «Зенитом»: на базе, в раздевалках, на лавках, в автобусах. Видел все, видел всех, видел разными. Это была самая настоящая семья, которую деликатно, но крепко держал в руках папа, Павел Федорович. И Миша Лохов ему помогал, и Володя Голубев – тренеры, которые буквально жили своей командой. Все они и требовать умели так, что поди не выполни, и были футболистам друзьями. Но без фамильярности. Наш «Зенит» действительно был семьей: руководство, футболисты, тренеры, персонал. Все рвались в чемпионский космос. Вот просто рвались!

Ровно такое же единение было потом и у Юрия Андреевича Морозова – когда уже и Керж явился миру, и Аршава, и многие другие правильные ребята.

- С семьей, однако, в сезоне-1985 что-то нехорошее произошло...

- Такое бывает. Люди сначала собрались, потом немножко расслабились. Это жизнь.

- В свое время я про Валерия Брошина готовил публикацию: как он играл, как умирал. Тяжелая история. Про зенитовский кризис многое довелось тогда узнать, общаясь с его участниками. Броха, говорят, как раз и был воплощением того «Зенита»: играть – так играть, летать – так летать, гулять – так гулять.

- Валерка такой был пацан, знаете... Настоящий – так можно сказать, наверное. Горячий, заводной на поле, немного безалаберный в обыденной жизни. И абсолютно, стопроцентно честный перед футболом и перед командой.

- В 1984-м вы написали песню «Зенит» - чемпион!». С тех пор что-то футбольное в муках творчества рождалось?

- Нет.

- А родится?

- Не исключено. Я тут одну кричалку недавно придумал. Вроде хорошая получается.

- Что должно произойти, чтобы созрела новая футбольная песня?

- Не знаю. Но что-то произойти должно. Например, чтобы Россия вернулась в большой футбол, а мы забыли про сегодняшние ужасы – околофутбольные в основном. Чтобы наш футбол снова стал честным и искренним. Чтобы за норму вновь считались искры из глаз в мужской борьбе, а не мелированные волосы и искусственный загар. Чтобы рубились парни не за бабки, а за город, за страну, за маму. Без этих фальшивых воздеваний рук к небесам по поводу и без: «Галёрочка, не слышу вас, галёрочка! Где ваши ручки? Не вижу ваших ручек!»…

«Мы очень похожи – артисты и спортсмены»

- Как считаете, иностранные тренеры дали что-нибудь нашему футболу в целом и «Зениту» частности?

- Мне сложно эту тему обобщать, поймите правильно. Могу более или менее по делу говорить, допустим, о Лучано Спаллетти или о почетном гражданине Санкт-Петербурга Дике Адвокате, нашем Маленьком Генерале.

Фото: Владимир Чистяков

Я часто провожу параллели между футболом и искусством – и в размышлениях, и в разговорах с кем-то, кому интересны мои мысли. Просто мы очень похожи – артисты и спортсмены. Вот представьте на минутку, что заводской ансамбль русской народной песни принял под свое крыло сэр Пол Маккартни. Или Клифф Ричард, например. Думаю, заводских исполнителей фольклора сей удивительный факт прилично простимулировал бы. Они бы точно постарались набраться полезных знаний и умений.

Так и футболисты наши: им есть чему поучиться у действительно больших тренеров. Были бы тренеры. Когда-то они к нам охотно ездили.

- А сейчас едут те, фамилии которых не сразу и вспомнишь.

- Совершенно верно. Ни Пола, ни Клиффа, ни Жозе с сэром Алексом нам в ближайшее время, боюсь, не видать. А жаль.

- Вы дружите с Гаджи Муслимовичем Гаджиевым, мэтром отечественной футбольной школы. Не знаю, насколько часто общаетесь, но точно знаю, что очень тепло.

- Очень тепло, да. Он – мой человек, я – его. Мы мыслим схожими категориями. У нас одинаковый футбол в головах. А главное, идентичное понимание не только футбола, но и жизни вообще: что такое Родина, семья, честь, совесть, работа, результат. Что такое ложь и понты.

Жизнь, как выясняется с течением времени, - непростая штука, поэтому друзья и единомышленники, с которыми ты находишься на одной волне, - воистину Божий дар. Но, знаете, мы с Гаджи легко нашли общий язык. Потому, наверное, что росли и взрослели в те времена, когда бутсы о шести железных шипах считались невиданной роскошью. Когда была на всю команду одна кепка, пошитая по заказу, и в ней футболисты ходили по очереди на свидания. Когда начинающий музыкант Розенбаум везде таскал свою бесценную гитару без футляра, потому что его просто не было.

«Месси – и раб футбола, и Бог»

- В начале разговора вы сказали, что матчи РПЛ нынче смотрите редко…

- На стадионах – да, потому что сам почти всегда на сцене. По телевизору – значительно чаще, конечно.

- Я как раз телевизор имел в виду.

- После чемпионата мира, честно говоря, как-то трудно себя заставить проникнуться нашим футболом. Не могу. Раздражаюсь. Но вот что я скажу сейчас – и хочу, чтобы вы обязательно эти реплики оставили без правок.

Нереально, невозможно слушать комментаторов! Нынешние комментаторы – враги российского футбола, потому что живут они в парадигме «Не я для футбола, а футбол для меня». Когда-то про футбол нам рассказывали Вадим Святославович Синявский и Николай Николаевич Озеров, наш Гена Орлов, Володя Маслаченко, Юра Розанов. Про футбол! По-разному, совершенно по-разному, и не без огрехов, потому что это трудная работа, - но про футбол. Эти же друг перед другом выёживаются, как мухи на выключателе: кто из них круче? Это просто ужасно.

Комментаторы, скажу я вам, наглухо прибивают телевизор. Я звук обычно не выключаю, потому что хочется слушать музыку игры. Ну что ж, приходится страдать и как-то выкручиваться.

- Кто, по вашему мнению, лучший на сегодня футболист России и лучший тренер?

- Нравится, как работает и ведет себя на бровке Мурад Мусаев. Про Талалаева я уже говорил. А игроки… Даже не знаю. Не могу ничего сказать. Если назову пару фамилий – скорее всего, совру самому себе.

- Нынешний состав «Зенита» сможете вспомнить – по именам, по позициям?

- Целиком – нет. А состав из 1984-го – хоть среди ночи меня разбуди, оттарабаню без запинки. И морозовский коллектив помню наизусть. А хотите, прямо сейчас назову основные составы старых добрых «Нефтчи», «Спартака», «Шахтера», «Пахтакора, «Торпедо»? Я уже не говорю о таких великих людях, как Воронин, Иванов, Бубукин, Нетто, Понедельник и многих-многих других. Всех люблю и помню. Какие были футболисты! Игрочищи!

Недавно Михаил Гершкович звонил. Я попросил его об одолжении: их с Эдиком Стрельцовым фотографию с автографами раздобыть, если это возможно. С Эдуардом Анатольевичем мы задружились довольно крепко за два-три года до его кончины, а фотографий, к великому сожалению, не осталось ни одной.

- Вопрос, без которого в футбольном разговоре не обойтись: ваше мнение по судейству?

- Мне понравилось, как работали судьи на чемпионате мира. Свисток – он, конечно, нужен. Как без свистка? Но сажать футбол на свисток и тем более на VAR – бесчеловечно по отношению к игре. Я совершенно не готов обсуждать заинтересованность, ангажированность арбитров – это истории очень скользкие и очень личные. Есть одно-единственное пожелание к людям в черных футболках: дайте футболистам возможность играть в футбол! Судья должен развивать игру, а не гасить.

- Могу предположить, что на чемпионате мира вы болели персонально за Лионеля Месси.

- Конечно. За любого человека с такой биографией буду переживать всем сердцем, потому что прекрасно понимаю, чего это стоит: пройти большой путь в спорте или в искусстве. Тяжелый крест, поверьте на слово. По себе знаю, как бывает горько, когда тебя чморят не по делу. И как воротит с души, когда не по делу льстят.

Футбол Месси – огромная, великая, невероятная история. Очень жаль, что под занавес карьеры Лионель не выиграл второй высший титул, но он сделал для этого все, что мог. И даже больше. Говорят, Месси – человек с другой планеты.  Может быть, может быть. Но если действительно так, то стоит признать: на той неведомой планете его научили не только играть в футбол, но и пахать в каждом матче во имя общей цели, не покладая ног. Он колоссальный трудяга. Колоссальнейший! Своим трудом и преданностью игре он заслужил все лавры, какие только можно придумать и раздать.

Месси – и раб футбола, и Бог. Эти воплощения абсолютно созвучны, но чтобы его достичь, такого созвучия, нужно быть именно Лионелем Месси.