Просмотр новости
Найдите то, что Вас интересует
Спутники
РН
SpaceX
Роскосмос
NASA
СпутникиРНSpaceXРоскосмосNASAСегодня у большого русского художника А.М.Шилова – день рождения
С Александром Максовичем мы знакомы, дай Бог памяти, многим более четырёх десятилетий. На этом долгом пути между нами случалось всякое. Но главное, что художник не изменил себе и за это я его всегда ценил и ценю. А в остальном… К хвале и клевете надо относиться равнодушно. Некоторые страницы моего дневника проливают свет на наши многолетние и, скажем так, не простые отношения.
20.07.96, суббота.
На прошлой неделе в «Независимой газете» вышла моя реплика «Виртуальный реализм» и реальная желчь». Она стоит того, чтобы быть приведённой здесь полностью.
«В молодости посчастливи¬лось мне продолжительное время об¬щаться с артистом-куколь¬ником (так он сам себя изредка на¬зывал) Сергеем Владимировичем Образцовым. Надо ли объяснять, что общение то носило вызывающе одно-сторонний характер: корифей го¬ворил, я, не закрывая рта, слушал. Однажды услышал такое, от чего чуть было вообще не потерял дара речи: Образцов заявил, что терпеть не может «примитивную мазню Айвазовского».
Как можно даже не просто не любить, а не терпеть творчество классика - понять такое было вы¬ше моих зачаточных интеллекту¬альный сил! Сергей Владимирович сжато, внятно и доступно даже для моего тогдашнего небогатого эсте¬тического потенциала пояснил, по¬чему именно не приемлет Айвазов¬ского. В конце небольшой лекции заметил: «Только я своего мнения отно¬сительно этого художника никогда и никому не навязываю».
Что правда, то правда. Даже притом, что Образцов отличался пора¬зительной публицистической плодовитостью и выступал в совет¬ских СМИ по широчайшему спек¬тру проблем, многие читатели, по¬жалуй, только из этих заметок уз¬нают о его нелюбви к Айвазовскому. Интеллигентный и мудрый был старик: не делал из своих антипатий факта общественной значимости, хотя в конкретном случае имел на то полное право: был человеком ху¬дожественно образованным (ВХУТЕМАС на всякий случай окончил!) и пи¬сал весьма недурственные полотна.
Вот эти составные: умная взве¬шенность оценок, эстетическая то¬лерантность, концептуальная доступность анализа выставки Алек¬сандра Шилова даже не ночевали в критической эксцентрике Федора Ромера. Из каждого его абзаца со¬чатся желчь и физиологическое не¬приятие творчества этого неординарного художника. Вплоть до интеллигентской брани. Чего стоит хотя бы его «интенциональное», «фашизоид»! (К слову, до таких склочных ярлыков «НГ» никогда раньше не опускалась, даже в опос¬редованных оценках на «культур¬ной» странице). И возникает в связи с прочтением ромеровского «художества» как минимум два не¬доумения: для чего написана эта филиппика и кому адресованы его «высокоученые слова» и «культурологические выпады», граничащие с хамством?
С первым вопросом затруднений не много. Ответ на него почти пол¬ный - в предыдущем абзаце: революционный авангардист на дух не переносит «холсто-масляные поделки... своей тягомотной чере¬дой способные довести до суицида», «мулътипли», которые «физи¬чески утомляют и раздражают, как сизифова механическая работа», «ошарманочно», вязкое искусство», «протомодель», которая «русопятски далека от постперестроечной Барби, при всей одинаковой кукольности портретных физионо¬мий».
Ежу понятно: не нравится Шилов Ромеру. И - на здоровье. Мог бы, ко¬нечно, и помолчать. Ведь все равно не усек главного. «Побывав вместе с народом там, где он, к несчастью, был (курсив мой - М.З.), никак не возьму в толк, как же можно смот-реть (и тем паче рассматривать)... поделки тов. Шилова».
По мне бы, так это главный во¬прос, на который просто обязан дать ответ критик. Увы, но, кроме брани в адрес фантастически попу¬лярного художника, из этой статьи почерпнуть нечего. Обидно. Судя по явно эпатирующему тезаурусу и употребленным конструктивист¬ским дефинициям, критик этот - не самый глупый человек. Можно было от него ожидать и вдумчивого анализа феномена Шилова. А по¬лучилось злостное эстетское брюзжание с обильным слюновыделением.
Второй вопрос - в адрес кого направлены не самые стерильные критические стрелы автора? - на¬много сложнее. Ясно лишь то, что их объект - не «милые люди, что составляют крепкую армию шиловских поклонников», одержи¬мых, «в сущности, очень знакомым чувством «родите меня назад (или, по крайней мере, верните в детст¬во)». Хотя бы потому, что простому народу никогда не понять вот такой ромеровской эскапады: «Правда, я лично вполне допускаю подобный метод как визуализацию критики антрономорфности всей традици-онной культуры и ее выморочного гуманизма, но лексика Шилова до¬казывает абсолютную невольность и неосознанность его радикализ¬ма». (К слову, сей натужный посыл сыграл с Ромером злую шутку. Если его препарировать простым кате-гориальным аппаратом, то получа¬ется, что Шилов, в самом деле - великий художник, которому по плечу решать и сверхтеоретиче¬ские задачи: а вдруг он работает так именно осознанно? - чего, разуме¬ется, автор и в мыслях не допускает.)
Бесспорно и то, что Федор Ромер решил прицельно и больно отхлестать Шилова по творческим щекам и, как видим, преуспел в этом. В обозримом прошлом редко кто так сильно мутузил художника притом, что и панегириками Александр Максович не обделен. Что тут попишешь - рядом с ним, да с тем же Ильей Глазуновым сегодня строить в шеренгу-то и некого. Тоже ведь нешуточная проблема для критики. Как и «крепкие армии» того и другого художника - проблема. Потому что они, если человеческим, не ромеровским стилем писать, составляют миллионы и миллионы поклонников, то они в чём в чём, но в желчном сострадании меньше всего нужду испытывают.
Разнося в пух и прах Шиловскую выставку, Ромер, конечно же, имел в виду польстить и столичной элите, подавляющее большинство которой тоже не в особом восторге от творчества этого художника и которая в основном читает «НГ». Но для неё здесь открытий - ноль. Это всё равно, что демократическая ругань в адрес коммунистов. От неё одна изжога.
Что ещё, вернее, кто ещё остается из тех, кого держал на прицеле наш уважаемый автор помимо перечисленных субъектов? Да, дорогой читатель, вы совершенно правы - это столичный мэр Юрий Лужков. Далеко ведь не случайно его именем и властью, им олицетворяемой, по журналистскому хай-классу закольцован сей оригинальный критический опус. Между его витиеватых строк недвусмысленно прочитывается: ходили бы вы в своей кепочке, Юрий Михайлович, по стройкам и канализационным столичным сооружениям, а в искусство лучше бы не совались. Не видите, какая это сложная материя, так и вам продемонстрирую своим «виртуальным реализмом».
Слава Богу, что нашего мэра ни на силовое, ни, тем более, на виртуальное «слабо» не взять. И потому выставка Шилова, очень надеюсь, продлится до тех пор, покуда на нее будут идти люди, которые «покупают билеты, буклеты, каталоги, постеры, принося тем самым доход означенной кассе». Потом можно будет отдать на время зал Глазунову, который тоже в силах пополнить столичную кассу. Впрочем, Юрию Лужкову здесь виднее, нежели Фёдору Ромеру. И это реализм настоящий, не виртуальный».
*
У меня была односельчанка Маруся, фамилию которой я, к сожалению, запамятовал. Но её вечную причудливую присказку помню с детства: «Гура тамо ондо, як соби хто, а я раз виддаюся». Перевести её хотя бы примитивно на русский язык невозможно, потому как в ней соединено пространство, время, надежда и постылый быт. Но направленность надежд женщины очень чёткая: пусть мир себе движется по своим законам, я, как умная женщина, ему не препятствую. Но замуж выйду, во что бы то ни стало. И никто тут мне не указ отныне и присно, и во веки веков. Хотя, конечно, изложено мной очень линейно, если не примитивно. Так и в случае с Ромером. Он полагал поставить читателей в тупик своими вопросами. А я его поставил в интересную позицию своим разбором. Виталий тТретьяков по телефону мне поаплодировал: «Как просто, тонко и изящно ты Федю умыл!» Что и требовалось доказать. Взять и доказать, а не только сетовать.
Воспоминания по касательной
С Шиловым я познакомился, ещё обучаясь в академии, благодаря моему командиру Анатолию Утыльеву. Что видно и на первом фото. Несколько интервью с художником сделал, но тесных, тем более теплых отношений не наладил. Хотя попытки предпринимал. Однако, насильно, как говорится, мил не станешь, и лет десять потом мы с художником не общались. Даже на его персональные выставки я перестал ходить. После выхода «Независимой газеты» с моим критическим откликом звоню Шилову. Чего там лукавить, конечно же, в надежде на похвалу большую или малую – не в том суть, а в том, что никто меня ведь не просил защищать Александра Максовича – сам сподобился метру услужить. А он мне так кисло, через губу, как тот герой А.Райкина: «Да не-ет, я уже пол-литра выпил» - отвечает: «Мне глубоко наплевать на то, что там обо мне пишет «Независимая» и что вы по этому поводу ей отвечаете. Нет, - спохватился, - спасибо, конечно, и за память, и за добрые слова, которые, надеюсь, сказали в мой адрес. Только, повторяю, мне все это – безразлично».
На том и расстались. Ну, а как я ещё мог в той ситуации поступить, как не попрощаться. И снова на долгие годы. Где-то в начале 2003 года зять мой и дочь, преподававшие детишкам изобразительное искусство в собственной художественной школе «Боттега», получили от Всероссийского фонда культуры прекрасную возможность провести выставку работ своих учеников в престижном столичном выставочном зале «Дворянская усадьба ХVШ века» знаменитого архитектора М.Быковского, что в Милютинском переулке Москвы. Просят меня: обратись, папа, к своему знакомцу Александру Шилову, пусть напишет пару слов напутствия в буклет для детишек. А почему бы и нет, решаю. Звоню Максовичу, излагаю суть нашей просьбы и, что бы вы думали, слышу в ответ: «Шилова по этому телефону не бывает!» - и положил трубку. Отказал бы мне, к черту послал – не было бы так обидно! Ведь я же его голос среди сотен других отличу! Конечно, никогда в жизни больше мэтра не побеспокою. Но если вновь подвернется возможность сказать о его творчестве доброе слово – скажу. Художник Шилов – несравненно лучше, чем человек. И для меня это бесспорно.
Летом 2006 года я доказал, что слов на ветер не бросаю. Звонит мне друг, однокашник по академии Михаил Земсков, главный редактор газеты «Патриот»: «Шилов устраивает очень интересное мероприятие, посвящённое 45-летию первого полета человека в космос, 65-летию образования полка «Нормандия-Неман» и 15-летию создания уникальной пилотажной группы «Русские витязи». Знаю, что вы знакомы. Не напишешь материал для моего «Патриота»? Рассказываю приятелю и двойному тёзке о своих приключениях с Шиловым. «Ну извини, брат,- говорит Михаил Александрович,- я же не знал, что он такое говно». «Но художник-то он стоящий. Так что будет тебе, двойной мой тёзка, материал». И написал очень приличную, большую, почти что пафосную корреспонденцию. При этом на самом мероприятии даже не подошёл к Шилову. У советских своя гордость.
О своих приключениях с Шиловым рассказал Муслиму Магомаеву. Дескать, вот каким неблагодарным оказался ваш дружок, которого вы всегда так хвалите. И, ободрённый его неподдельным вниманием, продолжил: «А вы могли бы вместе с детишками выставить хотя бы пару своих картин?» Ответил певец очень серьёзно: «Твоя просьба не оригинальна. Мне не раз предлагали организовать в Москве выставку моих картин. Но это вызывает у меня только улыбку. Умение рисовать у меня от отца, но он делал это профессионально, а я занимаюсь живописью просто как любитель. И, в основном,- на даче. Поэтому лучшее место для моих «вытворений» - моя квартира. Гости, друзья приходят, видят - и этого достаточно. Однако дочери твоей, конечно, помочь надо. И не на одном Максовиче свет клином сошёлся. Никас Сафронов ничуть не хуже художник. Я с ним переговорю».
И вот уже двадцать лет Заслуженный художник Российской Федерации, действительный член Российской Академии художеств, профессор Ульяновского государственного университета Никас Сафронов шефствует над «Боттегой». Если школа успешно существует вот уже 33 года, то благодаря трём определяющим обстоятельствам: у неё крепкий фундамент, заложенный основателем Александром Лебедевым. У неё – надёжная поддержка Никаса Сафронова.
Два замечательных художника, две уникальные личности, а какая между ними пропасть.
Прошло ещё лет десять. Надеюсь, известный моему читателю Виктор Баранец, работающий в газете «Комсомольская правда» со времён Куликовской битвы и являющийся доверенным лицом президента В.В.Путина, присылает мне по Инет-почте вот такой «План работы на пятницу 11.04.2014 года.
«0. Пятница. Утро и день. Баранец, Буркун и Захарчук заканчивают начитываться о художнике, готовят вопросы для Шилова. Дабы не выглядеть профанами в его художественном творчестве. Поглядывают на часы. Прилично одеваются (ведь их будет снимать ТВ) и трезвые выезжают на место сбора – картинная галерея. Моб. телефоны включены.
1. Пятница. 16-45. Встреча Баранца, Буркуна, Захарчука и телевизионщиков (будет фильм с нашим участием) у парадного входа в галерею Шилова на Знаменке.
2. 17-00 - 17-20 - обсуждение с Шиловым плана работы (будут и телевизионщики).
3. 17-20 - 19-00. Работа. Шилов ведет нас в галерею и рассказывает о своих военных портретах. Президент Путин дал указание эти портреты возить по России. Баранец, Захарчук, Буркун задают художнику под камеру интересные вопросы. Захарчук записывает разговор на диктофон, потом отдает запись Баранцу, Баранец - в стенбюро. Затем перекидывает текст Захарчуку для правок и согласования генерального текста с Шиловым перед выходом в «Ком. Правде». Баранец страхует Захарчука вторым диктофоном.
4. 19-00 - 20-00. Беседа в кабинете (мастерской). Киносъемка, продолжение творческого разговора.
5. 20-00-23-00. Телевизионщики уходят. Остаются Шилов, Буркун, Захарчук, Баранец и пьют виски. Шилов начинает рассказывать сенсационные детали. Диктофоны работают! Выдираем из Шилова всё самое интересное и особенно - малоизвестное!
6. Прилично выпившие Баранец, Буркун, Захарчук расстаются с пьяным Шиловым. Фотосъемки в мастерской на прощание.
7. Прогулки по ночной Москве. Добавление для согревания. Ностальгическое расставание в Александровском парке. А потом в КП и на ТВ появится уникальный материал - три старых бурундцука российской журналистики вместе появляются в одном ТВ-фильме и на одной газетной полосе!»
Самое ведь примечательное, что именно всё так и было, как Баранец спланировал! У меня куча фотографий о той встрече. Но ещё более удивительное то, что я в беседе сравнил трёх нынешних самых известных художника России – Глазунова, Шилова и Сафронова – с тремя русскими богатырями. Как же возмутился этим сравнением Александр Максович! Наговорил сорок бочек злых и вредных арестантов. Мы чуть было не поссорились. Но, слава Богу, хватило ума на консенсус. А потом художник долго доставал Баранца с просьбой, да нет, с требованием выкинуть все его филиппики в адрес популярных коллег. И мы пошли ему навстречу: видео на телевидении «Комсомолки» показано не было. Всегда надо быть выше личных обид и возмущений.
Александр Максович, с днём рождения!
Михаил Захарчук.