Технологический бум продолжает вносить коррективы в нашу действительность, заставляя весь мир следить за ценами на оборудование и буквально на ходу адаптироваться к все более и более пессимистичным прогнозам. Но что делать, когда проверенные десятилетиями подходы теряют актуальность, логика бизнес-процессов требует нестандартных решений, а альтернативой новому оказывается возврат к старому? О том, почему практика реюза – это "новый черный" от мира ИТ и зачем даже гигантам с мировым именем понадобилось давать чипам вторую жизнь, рассуждает генеральный директор хостинг-провайдера RUVDS Никита Цаплин.

Изменения, свидетелями которых мы становимся, имеют беспрецедентный характер, и вызваны они глобальными сдвигами не столько в мировой экономике, сколько с технологической революцией в принципе. Конечно, речь идет об ИИ – точнее, о прорыве в языковых моделях и новой волне бума интереса к этой технологии, которая обходится в большую цену всему миру уже сегодня.

На данный момент на дата-центры, обеспечивающие работу ИИ, приходится 0,5% от всего мирового потребления электроэнергии – это около 155 тераватт-часов. Но и без того гигантское значение утроится уже через пять лет – к 2030 году суммарное энергопотребление ИИ составит уже более 450 тераватт-часов, и пока что причин, позволяющих прогнозировать скорый спад темпов, не наблюдается.

Например, только в 2025 году чипы оперативной памяти DRAM подорожали на 300%, что неминуемо отражается на огромном числе высокотехнологичной продукции: от телефонов и ноутбуков до, к примеру, оборудования, обеспечивающего работу дата-центров. Лучше, к слову, тоже вряд ли станет: например, Samsung Electronics, один из крупнейших производителей чипов, зарезервировала около 70% своих производственных мощностей в рамках долгосрочных соглашений, которые будут действовать вплоть до 2031 года – устранять проблему дефицита просто некому, и ситуация продолжит оставаться напряженной.

Текущий сдвиг отчетливо виден и в реалиях нашей страны: так, стоимость типового сервера в РФ в первом полугодии 2026 года выросла примерно на 25% – средняя цена оборудования выросла примерно на 500 тыс. рублей без учета НДС. И это – не предел: те же SSD-накопители в ряде случаев стали продаваться втрое дороже, аналогичные тенденции прослеживаются также по части GPU и CPU.

Это реальность, в которой живет весь мир, и положение России было бы не столь уникальным, если бы не прочие аспекты, которые только усугубляют положение на внутреннем рынке. В число дополнительных "проблемных" факторов входят и по-прежнему высокая ключевая ставка, и внешнеэкономические ограничения, и усложненная логистика – ситуация напоминает пресловутый "идеальный шторм", заставляя двигаться вперед любой ценой, в том числе и за счет поиска выхода из безвыходных ситуаций.

Сегодня, с одной стороны, рост цен на память и комплектующие перевернул экономику: раньше было дешевле купить новое, чем пытаться найти применение старому – теперь в ряде случаев ситуация изменилась на 180 градусов. С другой стороны, физические размеры транзисторов подошли к атомным границам: уменьшать их дальше стало невероятно дорого, а прирост производительности на одно ядро процессора теперь составляет всего несколько процентов в год вместо двукратного роста, как раньше. Сегодня сложилась ситуация, когда из-за замедления роста производительности старое "железо" стало более долговечным и отношение к нему радикально поменялось.

Эти тренды не просто заставляют игроков рынка обращаться к тем ресурсам, которые есть в доступе – к уже имеющимся компонентам, давая новую жизнь "старому" оборудованию, – но создают основу для того, чтобы его использование в ряде случаев почти ничем не отличалось от закупки нового оборудования. И практика реюза, повторного использования уже существующего фонда элементов информационных систем, их компонентов или технологий имеет куда большую популярность, чем может показаться на первый взгляд. Во главе угла, конечно, стоит экономика и расчет: согласно данным Intel, если вместо закупки нового сервера обновить в существующей конфигурации только модуль CPU/DRAM, фактически переиспользовав прочие компоненты, эта мера позволит сэкономить около 40% стоимости по сравнению с полной закупкой нового оборудования.

На бумаге все выглядит достаточно просто: старые серверы используются повторно для менее требовательных задач; GPU – для относительно простых вычислений, DDR4 из списанных серверов устанавливаются в новые системы, а существующий код применяется в новом проекте. На деле же это отдельный пласт работы, требующий наличия не только специалистов, способных установить те или иные компоненты, но и навыка подбора конкретных элементов под каждую конкретную задачу. При этом полагать, что реюз является практикой развивающегося бизнеса, неверно – этот подход активно применяется ведущими мировыми лидерами.

Корпорация Meta (признана экстремистской, запрещена в РФ) разработала собственный чип для интерфейса CXL, который позволяет забирать модули DDR4 из списанных серверов и подключать их к новым машинам как отдельный пул памяти; Google практикует разбор списанных серверов ради DDR4 для новых ИИ-систем; Microsoft развивает проект Circular Centers, в рамках которого из старых серверов извлекают процессоры и память и используют как запчасти в новых серверах. Список можно продолжать бесконечно, и уже сейчас понятно, что реюз уже стал частью реальности на мировом уровне, выйдя из категорий решений для нишевых игроков.

На просторах нашей страны реюз также широко применяется, но найти сколь-либо значимых упоминаний об этом практически нереально – сказывается общий консерватизм отечественного бизнеса по сравнению с зарубежными компаниями. В качестве наиболее близкого примера можно выделить каннибализацию в авиации, когда исправные детали, узлы и агрегаты с одних самолетов устанавливают на другие, но даже о перевозчики предпочитают сохранять относительное молчание, которое было нарушено, очевидно, только из соображений уведомления общества об относительной безопасности авиатранспорта даже в условиях санкций.

Но проводить прямую параллель авиации с IT все же не стоит: реюз предполагает куда большую "добавленную стоимость", т.к. зачастую для этих нужд разрабатываются новые решения. Косвенно это сказывается и на рынке труда, рождая спрос на сисадминов, умеющих работать с любым оборудованием – неслучайно спрос в российских компаниях на ремонт старого сетевого оборудования вырос вдвое. В перспективе это выльется в еще больший спрос на такого рода кадры, в то время как узкопрофильные специалисты будут пользоваться меньшим спросом – реалии вынуждают бизнес пересматривать приоритеты.

Так, крупный бизнес и облачные провайдеры уже отошли от практики замены серверов каждые три года, предпочитая использовать более гибкие варианты. Инженерный подход наконец стал экономически рациональным, превратив использование устаревших комплектующих в главный способ сократить IT-расходы без потери эффективности. Подстегивает это движение не только внутренняя конкуренция, но и давление мировых лидеров – в контексте гонки за ИИ-превосходство плохих вариантов нет.

Отечественный рынок ИИ, оцениваемый в примерно 316 млрд рублей, уже к 2030 году выйдет на отметку 830 млрд рублей, и обеспечен этот рост будет за счет всех имеющихся ресурсов. В конце-концов, отечественные игроки не намерены просто так сдаваться в войне за цифровое превосходство, а в таких условиях, как известно, все средства хороши.