У нас есть всё, что нужно для защиты страны, убедился режиссер-постановщик и соавтор сценария многосерийного художественного фильма «Спецы» Александр Черняев. Чтобы достоверно передать работу спецназа на экране, всей съемочной команде пришлось полностью погрузиться в процесс. Каждую деталь консультировали действующие сотрудники ФСБ, а исполнители главных ролей проходили специальную подготовку. В эксклюзивном интервью «Известиям» Черняев рассказал, почему реальные герои не похожи на «терминаторов», что ему сказали жены спецназовцев после просмотра картины и как на самом деле рождается настоящий патриотизм. С 18 октября «Спецов» покажет РЕН ТВ.

— Как для вас началась история «Спецов» и что в ней зацепило?

— Всё началось со звонка Инессы Юрченко, продюсера и главы компании «Триикс Медиа». Она сказала: «Саша, для тебя есть очень хороший проект». И в двух словах рассказала про Центр специального назначения ФСБ, про их работу, личные взаимоотношения. Меня эта тема зацепила. Я понял, что такого еще не было в современном кинематографе. Поэтому поставил себе задачу попытаться сделать кино, которое для меня было знаковым, как фильмы «В зоне особого внимания» и «Ответный ход». Чтобы молодые мальчишки смотрели наших «Спецов» и не боялись армии, не боялись службы, не боялись мужской работы.

— Это действительно первый художественный проект о работе спецназа. Вы тесно общались с сотрудниками, ветеранами. Что они рассказали вам такого, чего вы даже не представляли до начала работы?

— Это замечательные ребята, действующие специалисты. Первый контакт был немного осторожным. Они смотрели на нас с некоторым недоверием. Мол, приехали киношники, сейчас будут опять ерунду всякую снимать. Чтобы как-то наладить отношения и сократить дистанцию, я плотно с ними работал на площадке. Очень внимательно слушал. Причем эти ребята реально вникали в сценарий. Они помогали и говорили, где правда, а где неправда. В какой-то момент дистанция ушла, причем достаточно быстро. И у нас получился такой настоящий творческий союз.

— А бывали моменты, когда они говорили: «Нет, этого мы вам показать не можем»?

— Это было на этапе принятия сценарных решений. Мы с шеф-редактором пытались накидывать какие-то истории, предлагали, а они говорили: «Нет, это мы пока рассказывать не будем». Такие сюжеты отметались на уровне сценария. Мы всё показывали специалистам.

— А в момент работы они могли вас остановить и сказать: «Так настоящий спецназовец никогда не сделает»?

— Да, постоянно так было. Мы же работаем с актерами. А они, не зная спецназовской жизни, где-то пытались привнести свое. Нас тут же поправляли: «Стоп, так нельзя… Мы всё понимаем, но так нельзя. Нас просто проклянут и не поймут коллеги». Поэтому мы прорабатывали детали в мельчайших подробностях. Однажды был такой момент: мы сделали черновую сборку и отправили ее консультантам посмотреть. А они говорят: «Вот всё хорошо, но у тебя актер неправильно держит палец на предохранителе». Я так бесился, говорил: «Да кто это увидит? Кому это вообще надо?» Но это была неправда, и приходилось переделывать, даже переснимать что-то. Всё было максимально тщательно.

— Что вас удивило при общении с этими людьми?

— Все очень сдержанны. Максимально. Они говорят: «А помнишь тогда, лет 10–15 назад?» Но никогда не говорят о том, что сейчас происходит. Никогда не рассказывают о своих текущих проблемах. Либо о том, что уже можно говорить, либо о настоящем, но очень сдержанно: по имени-отчеству, без позывных, без всего. Вот так они общаются. Меня это удивило, ребята постоянно находятся в зоне риска и очень щепетильно относятся к тому, что происходит вокруг них.

— Вы тоже в свое время проходили службу в армии?

— Да, я служил в десантных войсках призыва 1987–1989 гг. И ротным командиром у меня был капитан, которого я хорошо запомнил. Он мне очень нравился как личность. И когда меня пригласили на этот проект, я совершенно случайно узнал, что он пошел как раз по линии спецназа. А позже оказалось, что он один из заказчиков проекта. И через 35 лет мы встретились. Я ему тогда сказал: «Наверное, вы меня уже не помните?» А он говорит: «Нет, таких московских шлангов невозможно забыть».

Для меня было очень важно его мнение. Я переживал, волновался, когда мы показывали фильм именно в Балашихе, в Центре специального назначения. Во время просмотра там сидели ребята, а рядом со мной — командир моей роты. Я волновался, как школьник на экзамене. После просмотра всё робел повернуться в его сторону. А он после просмотра так четко сказал: «Кино смотреть будут!»

— Это было одобрение?

— Да-да. И получить его мнение было для меня очень важно. Он генерал, Герой России. Вообще для меня было невероятно важно, как сериал воспримут именно сотрудники ФСБ.

— В сериале очень много внимания уделяется не только службе, но и семье, дружбе, отношениям между людьми. Почему вам важно было показать эту сторону жизни?

— Спецназ — это полная концентрация на задаче, которую они выполняют. Если у бойца дома что-то не в порядке, он всё равно будет мыслями возвращаться к этим проблемам. Они не позволят ему полностью сосредоточиться на службе. Этого нужно избежать, это просто опасно. В какой-то степени он может подставить всю группу. Появляется элемент невнимательности. Парни уходят в командировки на достаточно долгое время. И их тыл, их семья — это их крепость. Они о семье говорят очень редко, очень мало, потому что берегут те отношения, которые у них есть. Во время того показа в Балашихе я увидел их семьи, как они устроены. Это очень трогательно. Видно, что за ними стоят их жены, на которых можно положиться. Это такой же женский спецназ, у них своя задача, и таким надежным отношениям в семье можно позавидовать.

— Я как раз хотела сейчас спросить о женщинах. Мы привыкли видеть спецназ через призму мужского братства, но понятно, что за ним остаются семья и жены. Вы общались с ними?

— Общались. Сначала, пока готовили проект, мы общались с начальством, и они пытались узнать, как сотрудники живут, как проходят их праздники. Но после премьеры в Балашихе, где сидело 700–800 сотрудников с женами, мы сорвали хорошие аплодисменты. Они так пристально смотрели. А потом все стали подходить фотографироваться, и жены говорили: «Спасибо вам огромное, мы наконец-то увидели, чем занимаются наши мужья». Потому что, уходя на задание, женам обычно говорят: «Мы уезжаем. Вы не переживайте». А жены сидят в тылу, просто на вахте, и ждут и, конечно, переживают.

— Их, наверное, после показа ждал интересный семейный разговор. Наверняка между ними существует какой-то условный договор: «Я ничего не рассказываю, ты ни о чем не спрашиваешь». Или как?

— Я конкретно не знаю, есть ли такой договор, но определенный кодекс спецназа, безусловно, у них есть. Они своих не бросают. Даже после достаточно тяжелых ранений ребята всё равно остаются на службе. Их не увольняют, не списывают, всегда поддерживают. Это, безусловно, настоящее братство, и служат там лучшие из лучших. Я честно могу сказать, что, когда окунулся в эту атмосферу, ощутил какое-то внутреннее спокойствие за Родину. У нас есть всё, что нужно для защиты страны. А еще в какой-то степени пожалел, что мой сын не пошел служить по этой линии. Если бы я раньше знал, может быть, педалировал бы эту тему.

— Как долго вы подбирали актеров и какие качества искали в них?

— Когда я присоединился к проекту, то попал уже на середину кастинга. И основных актеров уже выбрали. Но в начале мы столкнулись с другой проблемой. Первоначальный сценарий писал человек, несколько далекий от специфики работы спецназа. А чтобы написать живые образы, надо туда окунуться. Поэтому, когда уже появились артисты, я с каждым поговорил. Мне было важно, что они думают о своих героях, одинаково ли мы чувствуем персонажей. Ведь в основе их образов — реальные парни. Там не просто офицеры, а люди разных национальностей, из разных семей. Для службы в ФСБ кандидатов отбирают очень серьезно. Конкурс — порядка 100 человек на место. И выбирают их не только за физическую силу, но и за интеллект, и еще по многим параметрам.

— Актеры тоже проходили сложную подготовку?

— Да. Два месяца они проходили, можно сказать, «курс молодого бойца», их учили в основном тактике передвижения, чтобы они почувствовали сложнейшую физическую нагрузку, причем при полной экипировке. Когда ребята вернулись, у них были такие испуганные лица. Они сказали: «Мы всё должны делать? Как это вообще возможно?»

Мы снимали год, и я хочу сказать, что парни крепко сдружились между собой. Они себя чувствуют уже частью этой семьи. Мы продолжаем общаться. Эта работа что-то важное привнесла и в творческие биографии актеров, исполнивших эти роли. На всех наших сменах были консультанты, и однажды, уже через год, я подошел к одному из них и спрашиваю: «Саш, а чего ты не подходишь к ребятам?» А он ответил: «Мне уже не нужно подходить. Они всё делают правильно».

— Сознательно ли вы отказывались от очевидного звездного каста?

— Конечно, сознательно. Мы хотели увидеть новые лица. И актеры должны были сыграть что-то настоящее и в конечном итоге стать тоже настоящими на экране. Мне кажется, звездные лица в этом проекте добавили бы просто художественности. А у нас сериал всё же художественно-документальный. Правильно сделали, что выбрали именно этих ребят.

— А вы позволяли актерам самостоятельно выполнять трюки? Может, они сами рвались?

— Какие-то — да. Безусловно. Они проходили полосу препятствий, курс стрельбы. Многое делали сами. Для них это тоже стало своего рода испытанием. И все до единого сказали: «Мы себе совсем другое представляли». В первый съемочный день, когда мы были в Ингушетии, все только притирались. У нас была смена, которая затянулась на пару часов. В итоге мы снимали 14 часов. Всё это время ребята стояли в полном обмундировании. Жара была 34 градуса. С них текло так, что даже металлические каски промокли. Для них это было очень суровое испытание. Когда снимался эпизод, в котором один из исполнителей главной роли Денис Донской тащил раненого товарища, актер реально получил тепловой удар.

— Ничего себе. У вас же в нескольких местах проходили съемки: помимо Москвы, Петербурга, Ингушетии, еще Ставропольский край, Крым. Какой блок оказался самым сложным, может быть, самым запоминающимся?

— Все блоки были непростые, честно скажу. Есть негласное правило сериала — зрителя нужно заводить с первых двух серий. А на третьей-четвертой обычно немножечко отдыхают. Здесь же у нас каждая серия насыщенная, и события идут по нарастающей.

— В сериале идет речь о событиях, которые еще недавно были частью новостей, и детали операции долго оставались засекреченными. Почему, на ваш взгляд, именно сейчас возникла необходимость рассказывать эти истории художественным языком?

— Мне кажется, время пришло. Нужно рассказать про это, настолько засекреченное подразделение, про которое ходит огромное количество мифов. Кто-то пользуется брендом и снимает то, что совершенно не соответствуют действительности. И никак, ни в коей мере не работает на имидж этой организации. Мне кажется, пришло время рассказать действительно о том, как это было. Мы фиксировали реальные события, писали историю кинематографическим языком, чтобы другие не переписывали нашу историю. Как сейчас это делают с историей Великой Отечественной наши недоброжелатели. Все события и эпизоды узнаваемы. Они еще рядом, они не стерлись в памяти очевидцев и участников. Мы снимали кино, чтобы помнили!

— А что бы Вам самому хотелось, чтобы зритель вынес после просмотра, кроме впечатлений от экшена?

— Задача была в этом фильме показать не столько экшен, сколько «как всё было». Я хотел показать, что наши герои — не «терминаторы», не выдуманные фигуры, которые играют мышцами на пляже. Это обычные ребята. Они в быту незаметны. Они очень скромные. Но в какой-то момент могут сконцентрироваться максимально и моментально. У них блестящая подготовка, искренняя мотивация. Они способны защитить страну. Вот об этом я и хотел рассказать. И, конечно же, для меня очень важно, как примет зритель этот фильм, особенно молодежь. На таких невыдуманных примерах и воспитывается патриотизм. И, безусловно, всем причастным к созданию этого фильма, всей моей команде — поклон и благодарность!