Изначально я собирался обозначать в качестве главных событий недели другое. Но в пятницу президенты США и России созвонились и достигли определённых договорённостей – и это вытеснило всё остальное на второй план.

Кроме дипломатических любезностей типа поздравлений с днём рождения, озвучено:

– попытками сорвать выборы и ударами по людям Киев закрыл возможность немедленного возобновления переговоров;

– стремления Киева остановить наступление российской армии не имеет никаких перспектив – российские войска полностью владеют инициативой и продвигаются вперед;

– Путин отметил необходимость договариваться с Ираном – возможности дипломатии на иранском направлении не исчерпаны;

– вопрос проведения двусторонней встречи Путина и Трампа (а тем более трёхсторонней) пока конкретно не обсуждался.

Кроме этого, и это в некотором роде ключевое, договорились о поставках российского дизеля на американский рынок

Скоро у Трампа выборы в Конгресс, демократы лидируют, а высокие цены на дизель дополнительно снижают поддержку республиканской партии. Победа демократов нам не выгодна, ибо эти безумцы сразу же начнут требовать «усилить помощь нашим любимым укронацистам», поэтому ситуативно можно и поддержать Дональда (он всё равно никуда от дефицита дизеля в длинную не денется).

Видел смешные возмущения западных неадекватов (в том числе от нуландовского «Института изучения войны»), что «Трамп не потребовал у Путина уступок взамен на это». На самом деле строго наоборот, скорее всего это Дональд теперь должен Владимиру Владимировичу, как земля колхозу. Что именно должен – мы, возможно, вскоре узнаем. Но в любом случае, для наших чубатых небратьев это не сулит ничего хорошего.

Хутор уже успел и поистерить, и осудить, и снова поистерить. Делегация киевского режима даже досрочно покинула переговоры с американцами в знак протеста против такой лютой зрады (можно подумать, что там был смысл о чём-то продолжать разговаривать с упоротыми).

Трампу журналисты передали, что Зеленский считает это слабым ходом. Трамп очень переживал по этому поводу, аж кушать не мог. А, нет, всё нормально, кушает.

Мне вот в целом интересно, кому во всём мире в принципе не наплевать на то, что там считает киевский наркоман? Есть такие вообще? Сильно сомневаюсь.

Впрочем, хуторские возмущения в интернете всё тише. Потому что сегодня в Киеве нет света, остановлен электротранспорт, с интернетом тоже проблемы – поэтому рассказывать населению концлагеря (активно бегущему из Киева), что они непрерывно перемагают, пропаганде гораздо сложнее.

Здесь видеоряд с Наполеоном, бредущим по зимнему лесу и кричащим «Мы побеждаем!».

Там, кстати, нужно ещё разобраться, как же те самые санкции из ада, принятые в честь бесславной гибели русофобского сенатора Линдси Грэма, направленные на то, чтобы ограничить доходы России от нефти и газа? Все русофобы мира так радовались перемоге, когда их приняли, а теперь что, опять зрада?! Кик-тик-то?!

Специально для тех, кто переживает (справедливо), что сделка по дизелю спасёт Америку. Не спасёт. Эта сделка позволит России получить дополнительную валютную выручку и сделает Трампа должником, не более. Ибо продаваемые объёмы не перекрывают всего объёма дефицита в США, а местные производители уже грозились, что в случае чего готовы даже сокращать переработку (ибо им выгодны высокие цены, рыночек порешал). Так что наши замещающие объёмы ситуацию не переломят.

А Евросоюзу, который больше всех истерит в своей русофобии, от этой сделки вообще ничего не перепадёт – и его энергетическая осада продолжается в плановом режиме.

В Европе растёт социально-экономическое напряжение. Во Франции оно уже вылилось на улицы, где из студенческих протестов может разгореться в нечто большее. И даже если их сейчас удастся подавить, то общее недовольство никуда не денется – рейтинги большинства европейских политиков уже исчисляются однозначными цифрами. И это будет продолжать искать выхода. И если электоральные способы выражения недовольства будет давить евробюрократия, как это было в Румынии, то оппозиция будет всё больше радикализироваться.

Ситуация «верхи не могут, низы не хотят» в Европе становится всё очевиднее.

Александр Роджерс