В чём состоит сложность выбора человеком жизненного пути? Этой проблеме посвящён текст Всеволода Михайловича Гаршина.

Автор рассказывает о Рябинине, мечтающем стать художником и убеждённом в том, «…писать всегда нельзя». Вечером, по окончании работы, в голову лезут навязчивые вопросы о смысле его деятельности, мешающие ему спать. Именно это не даёт герою непрерывно, полностью отдаваться творчеству так, как сильно он бы этого хотел.

Во втором абзаце рассказчик сравнивает себя с локомотивом, рассуждает о том, что будет, если он «сойдёт с рельс», то есть перестанет писать картины, или во что бы то ни стало докатится до станции, «чёрной дыры», которую другие назвали «художественной деятельностью». Читатель понимает: ученика пугают навязчивые мысли, неизвестность, отсутствие ответов на волнующие его вопросы, неуверенность в том, что будет, если он пойдёт по тому или иному пути.

Продолжая размышления, герой сомневается, не станет ли он служить «чуткому любопытству толпы» или тщеславию богатого человека, представляет, как, став художником, продаёт свои работы, написанные «нервами и кровью», и вновь остаётся один, машинально возвращаясь к творчеству. Затем ученик задаётся вопросами о том, зачем ему всё это нужно и куда оно его приведёт. Писатель акцентирует внимание на страхе Рябинина превратиться в будущем в робота, чьи картины, созданные большим трудом, будут проданы, и ему придётся рисовать что-то новое, но уже без удовольствия, не вкладывая душу.

В. И. Гаршин использует приём дополнения. И в первом, и во втором эпизоде он связывает сложность выбора человеком жизненного пути с сомнениями, неуверенностью в счастливом будущем и с непониманием того, для чего он старается, что ждет его дальше.

Я согласна с мнением автора. Действительно, каждому приходится сталкиваться с трудным выбором того, чему он посвятит свою жизнь. Этот процесс осложнён мыслями о возможных неудачах, негативных последствиях. Так, в одном из своих интервью известный российский исполнитель Голубин Глеб Геннадьевич однажды поднял эту проблему. Он убеждён в том, что творить надо из изобилия чувств, что нельзя пытаться "вымучивать" из себя строчки песен, ведь тогда не получится создать что-то интересное, цепляющее душу, а само творчество превратится в «ремесло» и не будет доставлять удовольствие. Таким образом, Глеб хотел донести до публики, что такое отношение к искусству, и приводит многих артистов к непониманию, куда двигаться дальше: бросить всё или продолжать своё дело, но уже без энтузиазма и желания.

В заключение хочется сказать, что сложность выбора человеком жизненного пути обусловлена его неуверенностью в правильности решения, а также отсутствием ответов на вечные вопросы, такие как «Зачем?» и «Что дальше?».

(1)Передо мною стоит в натянутом положении старик Тарас, натурщик, вокруг меня — целая толпа товарищей, так же, как и я, сидящих перед мольбертами с палитрами и кистями в руках. (2)В классе запах красок, масла и мёртвая тишина. (3)Каждые полчаса Тарасу даётся отдых; он садится на край деревянного ящика, служащего ему пьедесталом, и из «натуры» превращается в обыкновенного старика. (4)Ученики теснятся около мольбертов, рассматривая работы друг друга. (5)У моего мольберта всегда толпа; я очень способный ученик академии и подаю огромные надежды сделаться одним из «наших корифеев», по счастливому выражению известного художественного критика, который уже давно сказал, что «из Рябинина выйдет толк». (6)Вот отчего все смотрят на мою работу. (7)Через пять минут все снова усаживаются на места, Тарас влезает на пьедестал, кладёт руку на голову, и мы мажем, мажем...

(8)И так каждый день.

(9)Скучно, не правда ли? (10)Да я и сам давно убедился в том, что всё это очень скучно. (11)Но как локомотиву предстоит одно из двух: катиться по рельсам до тех пор, пока не истощится пар, или, соскочив с них, превратиться из стройного железно- медного чудовища в груду обломков, так и мне... (12)Я на рельсах; они плотно обхватывают мои колёса, и если я сойду с них, что тогда? (13)Я должен во что бы то ни стало докатиться до станции, несмотря на то что она, эта станция, представляется мне какой-то чёрной дырой, в которой ничего не разберёшь. (14)Другие говорят, что это будет художественная деятельность. (15)Что это нечто художественное — спора нет, но что это деятельность,.,

(16)Я думаю стать художником, (17)Но как убедиться в том, что всю свою жизнь не будешь служить исключительно глупому любопытству толпы и тщеславию какого-нибудь разбогатевшего человека, который не спеша подойдёт к моей пережитой, выстраданной, дорогой картине, писанной не кистью и красками, а нервами и кровью, пробурчит: «Мм... ничего себе», сунет руку в оттопырившийся карман, бросит мне несколько сот рублей и унесёт её от меня. (18)Унесёт вместе с волнением, с бессонными ночами, с огорчениями и радостями, с обольщениями и разочарованиями. (19)И снова ходишь одинокий среди толпы. (20)Машинально рисуешь натурщика вечером, машинально пишешь его утром, возбуждая удивление профессоров и товарищей быстрыми успехами.

(21)Зачем делаешь всё это, куда идёшь?

(22)Вот уже четыре месяца прошло с тех пор, как я продал свою последнюю картинку, а у меня ещё нет никакой мысли для новой.

(23)Если бы выплыло что-нибудь в голове, хорошо было бы... (24)Несколько времени полного забвения: ушёл бы в картину, как в монастырь, думал бы только о ней одной. (25)Вопросы: «Куда? Зачем?» — во время работы исчезают; в голове одна мысль, одна цель, и приведение её в исполнение доставляет наслаждение. (26)Картина — мир, в котором живёшь и перед которым отвечаешь.

(27)Но писать всегда нельзя. (28)Вечером, когда сумерки прервут работу, вернёшься в жизнь и снова слышишь вечный вопрос «Зачем?», не дающий уснуть, заставляющий смотреть в темноту, как будто бы где-нибудь в ней написан ответ. (29)И засыпаешь под утро мёртвым сном, чтобы, проснувшись, снова опуститься в другой мир сна, в котором живут только выходящие из тебя самого образы, складывающиеся и проясняющиеся перед тобою на полотне.

— (30)Что вы не работаете, Рябинин? — громко спросил меня сосед.

(31)Я взглянул на этюд; он был закончен, и хорошо закончен: Тарас стоял на полотне как живой.

— (32)Я закончил, — ответил я соседу.

(33)Натурщик сошёл с ящика и одевался; все, шумя, собирали свои принадлежности.

(34)Подошли ко мне, похвалили.

— (35)Медаль, медаль... (36)Лучший этюд, — говорили некоторые.

(37)Другие молчали: художники не любят хвалить друг друга.

(По В. М. Гаршину*)

* Всеволод Михайлович Гаршин (1855—1888) — русский писатель, поэт, художественный критик.