Ещё подборка моих любимых стихов Давида Раскина (помимо ранее приведённых). ...

Дата публикации: 11-07-2026 19:05:06

Ещё подборка моих любимых стихов Давида Раскина (помимо ранее приведённых). На днях поймала себя на мысли, что они крутятся у меня в голове - помню, оказывается, наизусть, хотя я очень давно их не перечитывала. Да специально и не учила, просто сами собой запомнились.
* * *
Гранитный залив загустел и замерз.
Сквозняк пробивается в щели.
Застыл на ветру ледяной Гельсингфорс,
И флаги в порту отсырели.
Раскинулись камни, дорогу стеснив,
И плавят подземные клады.
Желтеет подернутый жиром разлив
Огней в глубине Эспланады.
Осел на стекло серебристый налет,
Дробясь на караты и доли.
Лишь тают в тумане лапландских болот
Какие-то гномы и тролли.
И станет пространство в конце января
Еще бесприютней, безлюдней,
Темнее, чем жизнь, пролетевшая зря,
Плотнее, чем сон до полудня...
***
Черной глиною осень замешена круто.
Отчужденье, изгнание, бегство, смута
Завязались пожизненным, вечным узлом.
Но порядок слов в лексиконе затертом
Обретает смысл лишь post factum, post mortem.
И плывут облака над Царским Селом.
Почему же сохнут в ручке чернила?
Даже внятность речи тебе изменила,
И как будто нечего больше сказать.
Да и к действию нет ни привычки, ни воли.
И, в конечном счете, не все равно ли,
Что в набросках умрет, что проникнет в печать?
Все равно любой черновик неудачей
И бессилием пахнет, как пруд стоячий
Или запертый шкаф для секретных дел.
От музейных задворков несет рогожей.
Нежеланный гость, случайный прохожий
Задержался, замер, заледенел.
Только город и пригород, вся перспектива,
Перекресток всего, чем сознание живо,
Стал отныне и, видно, останется впредь
Пустырем, где лишь ветер, дождь и простуда,
Местом гиблым и выморочным, откуда
Можно лишь уехать, уплыть, улететь.
Измениться? - На это и сил не станет.
И уже не соблазном - тревогой тянет
Ледяной сквозняк в приоткрытую дверь.
А уйти легко, но за этим отказом
От себя самого - не вмещает разум
Всей возможной суммы твоих потерь.
Ни родства, ни прибежища, ни оплота.
Словно выпал туман на поверхность болота
И никак не рассеется до сих пор.
И поэтому старые флаги линяют
Над вокзалом и почтой, а лес роняет
Свой багряный, свой хрестоматийный убор.
***
Духовые оркестры у станций метро...
На тычке, у цветочных ларьков
Медь хрипит, мельхиором звенит серебро
И пузырчатый воздух суров.
Эта дряхлая музыка с детства слышна
И, как лень, раньше нас родилась.
Почему же теперь нагнетает она
Между нами и временем связь?
Не воскреснуть прекрасной былой суете,
Не отпрянуть течению вспять.
Здесь и воздух не тот, и гулянья не те,
И прохожим другими не стать.
На три четверти счет. Два десятка зевак.
Замерзает в Смоленке вода.
Но и город, и годы звучали не так,
Да и не было их никогда.
Начинает бесцветное небо темнеть.
Постепенно пустеет вокруг.
Лишь скулит на морозе усталая медь
И слюна забивает мундштук...
***
Вырвана с мясом мембрана из телефонной трубки.
Оледеневший ток застыл в проводах колючих.
Цепь разомкнулась. Оборваны все привычки.
Сковывает намеренья и отменяет поступки
Низкое небо в хлопчато-угольных тучах,
Ветер, настолько резкий, что не зажечь и спички.
Но почему так знакомо, но, все-таки, почему же
Так предсказуемо все, что даже не страшно,
Только привычные связи вырваны с мясом?
Стягивает в один узел все туже и туже
Все обстоятельства - мысль, что это - неважно.
Медленно время ползет, словно очередь к кассам.
И достояться нельзя - не успеешь до перерыва.
Кончится все до закрытия - хлеб, чернила, свобода.
Да и никто не даст того, что взять не успели,
И не простит долги, и не выпрямит то, что криво,
И не спасет от соблазна толпу у входа,
И не подскажет ни средства, ни направленья, ни цели.
***
Нищенская блок-флейта в подземном переходе
Плачет о невозможном фальшиво и нарочито.
Вместе с дыханием жизнь убывает по асимптоте,
Но ни одна из возможностей все еще не закрыта.
Станциями метро, отсчетом десятилетий
Не насыщается прошлое. Это ведь только для виду
Камни вздыхают, скулят старики и дети
И выставляет толпа напоказ нищету и обиду.
Не был и не участвовал, но награжден так щедро,
Против желания и, конечно, не по заслугам,
Светом и темнотой, тягой подземного ветра,
Цепью бесчисленных дней, пробегающих друг за другом...
***
Иссякли волнения, осталась лишь трезвая воля,
Отчетливый свет, привычка к рассудочному порядку.
Попискивает компьютер в режиме лексического контроля,
Любое новое слово принимая за опечатку.
Чем больше живешь, тем больше пахнет простудой или тревогой
Любая неправильность, любая альтернатива.
Нечистая муть оседает во сне, и лучше ее не трогай -
Навалятся старые страхи. От Лахтинского разлива
Туман наползает на Гавань, рождая томление духа,
Не хуже, чем в детстве, когда любой непонятный стук или шорох
Пронизывал ужасом, тоской первобытного слуха
И жалкой верой, осевшей грязью в узких зазорах
Между не бывшим и будущим. И, словно бетонные плиты,
Предчувствие и память легли громоздкой основой
Всего, что еще не достроено. Наглухо окна закрыты.
В ложном воспоминании вся жизнь не кажется новой.
И слаще вина и табачного дыма стали повторы.
Впрочем, словарь подключен и возможны корректировки.
Вместо натуры - привычка, и не нужно другой опоры,
И только для виду еще продолжаются перестановки,
Не нарушающие ни сути, ни обихода
Заданной повседневности. Как у улитки, хрупок
Панцирь обычных обозначений: воля, свобода,
Необходимость, судьба, в конечном счете, поступок.
***
Среди новостроек темнее, чем в городе, ночь.
Трепещут огни в перекличке - иначе зачем и гореть им!
Розетки проверь, кабинет, уходя, обесточь,
Как будто бы что-то другое последует сразу за этим...
Ни звезды, ни окна, ни редкие здесь фонари
Тебе не ответят - какому двоичному коду
Доверена мертвая злоба, светящаяся изнутри,
Собой заменившая радость, рассудок, покой и свободу.
Остаться, уйти, задержаться, - любой нарисованный знак
Легко заменить на обратный... Лишь окна со скоростью света
Разносят какие-то вести... И воздух обвис и обмяк,
И ждешь разъяснений, подсказки, хотя бы совета.
***
Ни одно слово не стоит того,
чтобы сказать его вслух.
Ни одна мысль не стоит того,
чтобы ее продолжать.
Ни одна жизнь не стоит больше,
чем тополиный пух,
Слетающий на асфальт
и летящий опять и опять,
Так и не отыскав
клочка непокрытой земли.
Будущее бесплодно.
Настоящего вовсе нет.
Ночью все величины
помножены на нули.
Утром озноб и жажда
льются в узкий просвет
Между выгоревшими шторами.
Случайны, как все мы здесь,
Последовательность событий
или порядок страниц.
Лишь страх и желание жить
образуют едкую смесь,
Сжигая ржавую волю.
И мир ограничен и весь
Готов лишь к единственной жизни,
как одноразовый шприц.
***
Снег перемешан с грязью у входа в метро.
Рыночная, торговая толчея.
Словно монетка, поставленная на ребро,
Жизнь неустойчива и непонятно, чья.
Если чужая, так что тебе до нее,
Если своя, так тем более... Впрочем, твоя ли она?
Речи о смысле - только мистическое вранье,
Жажда устойчивости - трусостью порождена.
Стоит назваться по имени - сразу же станешь другим,
А безымянная спячка, особенно если зимой,
Так же легка и расплывчата, как сизоватый дым
Над подожженным мусором. Да и в самой
Этой пустой безымянности, в вечной толпе
Прок невелик и возможность скрыться невелика.
Дело не в том, что кто-то другой уподоблен тебе.
В том-то и дело, что нет у тебя двойника.
Сходит на эскалатор зябнущий аноним.
Тяжесть и холод единственного числа
Зимним пальто обвисают. А все, что было за ним,
Встречным потоком толпа, словно волна, унесла...
***
Прошлое и настоящее - все в одинаковой дымке,
В сырости невской воды, в пятнах известки и мела.
Не узнавая себя, смотрим на старые снимки,
Словно в холодное зеркало, только стекло помутнело.
Преувеличена грусть, а холод слегка преуменьшен.
Что вспоминать о несказанном и навсегда недопетом?
Все мы, как оказалось, были всего лишь Luftmenschen,
Да и, конечно, остались. И хватит об этом!
Город напрасно гоняет квадриги по узкому кругу.
Все оказалось чужим и ничто здесь отныне не свято.
Люди и камни давно изменили друг другу.
И ни крупицей души... - Впрочем, это всего лишь цитата.
Не потому ли и старые песни заглохли, не потому ли
Только слова сохранились - ни почвы, ни крови, ни плоти?
Вечером в черном канале чьи-то огни потонули.
И коченеют осенние листья в предсмертном полете.
* * *
Как в детстве знаешь о смерти: это будет не скоро и, главное, не со мной,
Как в старости знаешь: скоро, со мной, и это страшно на самом деле,
Так же слегка, по касательной, вспоминаешь путь, так сказать, земной
И переводишь его на язык, которым все мы так и не овладели.
Много там было неточностей, недоделок, уступок, поводов для стыда,
Больше всего случайностей, притяжений и волн в непонятном поле.
Дело не в том, что все мы проходим, не оставляя следа,
Дело в том, что наши следы совсем не зависят от нашей воли.
Несомненны лишь время и место. Все остальное условно или почти
Не обязательно. Закономерности достаются мемуаристам.
Всякое знание постепенно теряется на пути,
Отчасти торном, отчасти, как говорится, тернистом.
***
Пора бы уже расстаться с детской наивностью, с той
Уверенностью, что нами все начинается в этом мире.
То ли душа по-прежнему хотела бы быть звездой,
Но она, как и прежде, безлична и растворена в эфире,
То ли ее и не было, как нет и эфира. Простой
Вывод из узкой посылки и следствие не намного шире.
Звездная пыль, бессмысленный прах в безымянной
горсти,
Сочетания то неподвижных, то слишком зыбких
понятий,
Все эти файлы, с расширением .doc или .txt,
Раскрываемые чаще всего некстати…
Вот и приходится уповать лишь на странное имя, почти
Бестелесное, как сероватое облако на закате…
***
Небо под вечер тревогой перебродило,
Словно одушевленное существо.
И одинокий разум не выдумал ничего
Лучше, чем внешняя воля и внешняя сила.
В доме ни окон, ни крыши – стены одни и стропила…
Да и вообще в переменах света и темноты
Нет ни конца, ни начала, ни обязательного порядка.
Зло притаилось, словно болотная лихорадка.
Не к кому в пустоте обращаться на ты.
Только придуманный сад все нумерует листы
Бесконечной книги…
***
Пылающий закат переступил рубеж
Доступного для глаз пустого небосвода.
А на губах горчит прохладная свобода,
Заоблачный ментол, небесный Aquafresh.
Пока не сгнила ткань условной пелены
И мыслимая тень сливается с потоком
Расплывчатых часов. И можно ненароком
Остаться на плаву. И дни еще полны…
Но ночью нужно быть всегда настороже:
Все за тебя решат. И, как всегда, келейно.
Вдруг время выпустят, как воду из бассейна,
И – невозможно плыть. И незачем уже…
***
Нет ничего холоднее одинокого фортепьяно,
Звучащего то ли в записи, то ли в прямом эфире,
Дальше любой звезды, гораздо страшнее и шире
Кровавой полоски заката, проступающей из тумана.
В космосе звук никогда не бывает полностью чистым.
Холодно в комнате. Ночь подступает неслышно и скоро.
Мужество одиночества дается только солистам,
Страхом веет от безымянного и безмолвного хора.
Словно царит во вселенной лишь одна ледяная
константа.
Если б душа и была – она бы насмерть продрогла.
Нет никого. Ни композитора, ни музыканта.
И от глухой пустоты отделяют лишь тонкие стекла.

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	петуньи – цветущие вздохи они не читали Тютчева Не выбираешь ...	0	5	02-07-2026
2	Литература, музыка, живопись, прошлое, настоящее и будущее, женщины, Булгаков, музы, ...	0	5	09-07-2026
3	Первые свидания Свиданий наших каждое мгновенье Мы праздновали, как богоявленье, ...	8	6	07-07-2026
4	Первые свидания Свиданий наших каждое мгновенье Мы праздновали, как богоявленье, ...	7	6	07-07-2026
5	Арсений Александрович Тарковский Стол накрыт на шестерых – Розы да ...	-2	3	28-06-2026
6	Сначала я думал, что выложить стихи можно просто так. Тогда ...	0	5	11-07-2026
7	ИЗБРАННЫЕ ПЕСНИ НАРОДОВ ФУЛЕ посвящается отцу и матери "... ибо ...	0	5	10-07-2026
8	Говорят, периодически надо оборачиваться назад и фокусироваться на важном – ...	0	3	28-06-2026
9	«Шимборская – поэт изысканного дарования, и стихи ее исполнены глубоких ...	5	7	03-07-2026
10	Без движенья Мысли в голову не забредают, Целый день пустая ...	-2	3	11-07-2026

Классификация: Мнения. Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 10. Тональность: 5. Информативность: 3. Источник: vk.com.