В своих мемуарах маршал бронетанковых войск, герой Советского Союза Павел Ротмистров подробно описывал переброску своей 5-й гвардейской танковой армии к месту сражения. Это был изнурительный 320-километровый марш своим ходом.

Маршал принял решение не использовать железную дорогу, чтобы танки сразу могли вступить в бой по прибытии. Марш проходил по пыльным дорогам, в жару, что стало серьезным испытанием для техники и личного состава. Потери на марше были ощутимыми: более 30% танков и САУ вышли из строя. Несмотря на все сложности, к 10 июля армия сосредоточилась в районе Прохоровки, готовая к бою.

Утром 12 июля 1943 года, по воспоминаниям Павла Ротмистрова, после получасовой артподготовки, в 9 часов 30 минут по радио был передан условный сигнал: «Сталь», «Сталь», «Сталь». Этот сигнал стал командой для советских танковых корпусов начать атаку.

На узком участке фронта у Прохоровки (шириной 11-12 километров) танки сошлись с танками в прямом столкновении. Поле боя было окутано дымом и пылью. Стоял страшный шум от скрежета гусениц, грохота снарядов. Повсюду горели сотни машин.

Павел Ротмистров вспоминал, что снаряды, попадая в «Тигры» с близкого расстояния, пробивали их броню, вызывая взрывы боекомплекта, отчего многотонные башни отлетали на десятки метров.

По воспоминаниям маршала, боевые машины сходились настолько близко, что «наскакивали друг на друга и, сцепившись, уже не могли разойтись, бились насмерть, пока один из них не вспыхивал факелом или не останавливался с перебитыми гусеницами».

Это было сражение на уничтожение на предельно малых дистанциях.

Немецкую ударную группировку поддерживала авиация группы армий «Юг», с советской стороны — 2-я и 17-я воздушные армии и авиационно-десантная дивизия. По воспоминаниям очевидцев, гул был слышен за многие километры, а рой самолетов издали представлялся тучей.

Как вспоминали бойцы, взрывы поднимали в воздух землю, все поле горело. Солнце закрылось плотной взвесью пыли, песка и золы, стоял запах раскаленного металла и пороха. Сверху падали горящие части самолетов. Танки различали по силуэтам.

Участник боя, рядовой Филатов вспоминал, что от гула сотен моторов, разрывов снарядов и скрежета металла стоял такой грохот, что у бойцов кровь текла из ушей.

Герой Советского Союза Григорий Пэнэжко, в свою очередь, рассказывал, что от выстрелов в упор у танков сворачивало башни, скручивало орудия, лопалась броня. Экипажи подбитых машин нередко продолжали сражаться врукопашную. «Мы потеряли ощущение времени, не чувствовали ни жажды, ни зноя, ни даже ударов в тесной кабине танка. Была одна мысль, одно стремление — пока жив, бей врага», — вспоминал Григорий Иванович.

Все очевидцы сходились в одном: это был ад на земле. Поле боя превратилось в выжженную пустыню. Не было ни одной зеленой былинки — сплошь выжженная, черная, дымящаяся земля.

В своих мемуарах Павел Ротмистров описал танковый таран. Командир батальона капитан Скрипкин лично подбил два вражеских танка, но в момент выстрела по третьей машине его собственный танк Т-34 был подбит и загорелся. Механик-водитель старшина Николаев и радист Зырянов вытащили тяжелораненого комбата из танка и увидели, что прямо на них движется «Тигр». Зырянов укрыл капитана в воронке от снаряда, а Николаев и заряжающий Чернов заскочили в свой пылающий танк и пошли на таран, с ходу врезавшись в стальную фашистскую громадину. Оба героя погибли и были посмертно награждены орденами Отечественной войны I степени.

Сражение под Прохоровкой стало переломным моментом: немецкое наступление было остановлено. Однако победа была достигнута ценой огромных потерь. По данным, которые приводил маршал Ротмистров, 29-й танковый корпус потерял до 60%, а 18-й танковый корпус — до 30% своих танков. Но и врагу урон был нанесен огромный. Только 12 июля в боях с 5-й гвардейской танковой армией противник лишился свыше 350 танков и потерял более 10 тысяч человек убитыми.

Павел Ротмистров вспоминал, что Сталин, узнав о масштабах потерь, пришел в ярость. «Верховный решил снять меня с должности и чуть ли не отдать под суд», — писал в мемуарах маршал. От трибунала его спасло только вмешательство маршала Василевского.

Прохоровка стала для Павла Ротмистрова символом перелома в войне. Он призывал запомнить этот день, говоря, что «...здесь впервые за всю войну лето стало по-настоящему нашим».

12 июля 1943 года у станции Прохоровка советские войска контрударом остановили наступавшую немецкую 4-ю танковую армию и оперативную группу «Кемпф». План «Цитадель» провалился. Это сражение во многом предопределило победу советских войск в Курской битве.

Прохоровское поле стали называть «третьим ратным полем России» — после Куликова и Бородинского.

В 1995 году в Прохоровке, в Белгородской области, был создан музей-заповедник «Прохоровское поле», где находится памятник Победы – Звонница, музеи, восстановленный наблюдательный пункт командующего 5-й гвардейской танковой армией генерала Павла Ротмистрова, братские могилы и храм Святых апостолов Петра и Павла — день их памяти приходится на 12 июля.