Зовут его Сергей, он проходит реабилитацию после тяжелого ранения. И сторонний человек даже не поймет, что этому молодому штурмовику с позывным Кальмар пришлось пережить. И удивительно, как после пережитого Сергей вообще не разучился улыбаться.

Кальмар - участник одного из "Потоков" - операций, во время которых путь в тыл противника проходил по подземным коммуникациям.

- Я хорошо помню выпуск новостей о "Потоке-1", когда на всю страну прогремела дерзкая операция в Авдеевке. Наши пацаны незаметно преодолели линию обороны ВСУ под землей и внезапно атаковали. Я смотрел телевизор вместе с мамой и сказал ей тогда: "Вот это крутые ребята! Настоящие мужики!" Потом сам подписал контракт, попал к "Ветеранам", и как раз началась подготовка к очередному "Потоку", - говорит Сергей.

Чтобы прорвать хорошо укрепленную оборону ВСУ в Дзержинске (Торецке), в 2024 году штурмовым группам нужно было пройти по водопроводной трубе 12 километров. Специалисты изучили документы и схемы подземных коммуникаций. Потом весь намеченный маршрут прошли разведчики, затем трубу подготовили для захода штурмовиков, которые усиленно тренировались.

- Упор делался на ноги. Каждое утро начиналось с восьмикилометровой пробежки с полным боекомплектом. Потом в бронежилете и каске - ходьба гуськом, потом - стрельба, медицина, тактика, - говорит Сергей.

В трубе стало понятно, зачем бойцов так гоняли. Если бы не суровая подготовка, операция могла сорваться. Штурмовики спустились под землю в районе Горловки, а двигаться по тесной извилистой "кишке" нужно было до окраин Дзержинска.

- Двигались по трубе 2,5 суток. На карачках, на четвереньках, ползком. Где-то труба была диаметром метр сорок, а четыре километра пути - совсем узкая, метр двадцать. Перемещались в броне, касках, с оружием. Я тащил пулемет, запасной ствол, два цинка, ленту на 1000 патронов, пять коробов, немного гранат. Всего - около 90 кг. Обычный стрелок нес 40-45 кг. Еще брали с собой немного воды. При этом нужно было соблюдать тишину. Не дай бог задеть оружием стенки трубы! Над нами был противник, и он мог услышать. И благо ни у кого не было клаустрофобии.

Останавливаться больше чем на пару минут было нельзя.

- Если остановишься надолго - уже не сможешь двигаться дальше, мышцы остынут, начнутся судороги, поднимется температура. В трубе было прохладно, а пока двигаешься - согреваешься. Поэтому ползли через не могу, на характере. Что мы испытали, трудно описать словами, - признается Кальмар.

- Среди нас были и возрастные мужики. За мной двигался боец с позывным Тайсон, Царствие ему Небесное, погиб. Ему было 59 лет. Я говорю: старый, не отставай. Он в ответ: да-да, ползем. И полз.

Первая половина пути прошла как во сне. Вторая оказалась еще сложнее. Начала заканчиваться вода, бойцов мучила жажда. Не отпускала мысль: а закончится ли когда-нибудь эта проклятая труба?

Наконец штурмовики добрались до точек выхода из трубы. Их было несколько. Бойцы прокопали путь на поверхность. Здесь тоже было непросто: мешали корни, кто-то натыкался на деревья. Потом началось испытание ожиданием. Сигнала к атаке ждали несколько часов.

- У всех поднялась температура, но никто об этом не думал. Даже о смерти в бою тогда не думали. Все мысли - о воде. Когда мы вылезли на поверхность, температура сразу прошла, выплеснулся адреналин.

Сходу залетели в окопы, блиндажи, где нас никто не ждал, быстро зачистили позиции. Это была третья линия обороны. Мы наконец напились воды и двинулись дальше. Вышли к пятиэтажкам Дзержинска, пробили коридор для основных сил и техники.

Но самое жуткое испытание для Сергея было еще впереди. Группу Кальмара направили на штурм поселка Дружба под Дзержинском. Бойцы прошли первую улицу, а на следующей попали под удар дронов и минометов. Командиру оторвало ногу. Ему наложили жгут, занесли в погреб, выскочили за другими ранеными.

- Ударил польский миномет, 80-ка. В полутора метрах от меня прогремел взрыв. Мой пулемет разворотило. Я упал и вдруг понял, что не могу ни встать, ни вздохнуть, ни крикнуть. И вообще не чувствую тело ниже груди. Осколок попал в грудной отдел позвоночника, также были повреждены легкие. Я кое-как заклеил рану гемостатиком, лежу под "птичками", жду смерти. Огляделся, а вся моя группа - 200-е, - вздыхает Сергей. - Чтобы спрятаться от дронов, я сбрасываю бронежилет, беру только аптечку и кое-как уползаю в погреб, куда отнесли командира, а он уже умер, Царствие ему Небесное. Места в погребе было мало, мы там лежали с командиром рядом, практически плечом к плечу. По погребу несколько раз били украинские дроны, пока взрывы не обрушили плиту, которая завалила вход. Впечатление такое, словно захлопнулась крышка гроба, - на лицо Сергея словно ложится тень.

После тесной темной трубы он оказался заживо замурованным в склепе. Сергей пролежал рядом с мертвым телом в заваленном погребе-могиле 12 суток

После тесной темной трубы он оказался заживо замурованным в склепе. Сергей пролежал рядом с мертвым телом в маленьком заваленном погребе-могиле 12 суток. Две аптечки с обезболами и антибиотиками - своя и погибшего командира - да четыре двухлитровые банки испорченного уже томатного сока, оказавшихся под рукой, - вот чем поддерживал жизнь раненый боец. А рядом уже разлагался труп. Как проходили эти ужасные часы, дни и ночи Кальмара, трудно даже вообразить. В древности практиковалась казнь: человека привязывали к трупу и бросали в степи умирать. По сути, нечто подобное произошло и с Сергеем.

Когда уже закончились медикаменты в аптечках и сок, Сергей услышал шум на улице. Позвал. Оказалось, мимо проходила группа эвакуации. Один из бойцов заглянул в небольшой проем, оставшийся после падения плиты.

- Я вижу его лицо, а сам думаю: "Вот же глупый, заглядывает. А если бы в погребе засел противник?" Слышу, спрашивают: "Это кто?" Отвечаю: "Кальмар, "Ветераны". А мне: "Да ну на фиг! Кальмар уже 10 дней как 200". Я говорю: "Вытаскивайте меня скорее". Разбили ломом плиту, вытащили, эвакуировали. Привезли сначала в Ростов, потом в Москву в госпиталь Вишневского. Сделали операцию, достали осколок из спинного мозга. Со временем начала появляться чувствительность в ногах и туловище. Теперь вот прохожу реабилитацию. И уверен, все у меня будет хорошо.

Сергей снова широко улыбается заразительной открытой улыбкой.