Реализация долгосрочных планов развития энергетики в последние годы стоит в центре отраслевых дискуссий. Какие меры позволят исключить строительство до 20 ГВт новой генерации в рамках Генеральной схемы размещения объектов электроэнергетики до 2042 года и сократить требуемое финансирование на 20–25%, а также о решении других актуальных проблем нам рассказал председатель Комитета Государственной Думы по энергетике Николай Шульгинов.

– В прошлом году был принят федеральный закон, которым урегулирована обязанность для ресурсоснабжающих организаций (РСО) утверждать и исполнять инвестпрограммы в теплоснабжении и водоснабжении за счёт направления на них целевой амортизации. Этого и других действующих сейчас инструментов достаточно для обеспечения надёжной работы и своевременной модернизации объектов теплоснабжения?

– До принятия Федерального закона от 29.12.2025 № 576-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» законодательно не была закреплена обязанность ресурсоснабжающих организаций разработать, а исполнительных органов субъектов Российской Федерации – утвердить инвестиционные программы в сфере ЖКХ.

Разработанные и утверждённые инвестиционные программы сейчас имеют только 6% организаций в сфере теплоснабжения, 2,5% в сфере водоснабжения и 4% в сфере водоотведения. Срок их действия, как правило, ограничивается одним годом, поскольку механизмы долгосрочного определения источников финансирования имеются только в рамках ценовых зон теплоснабжения и концессионных соглашений. Это препятствует реализации крупных проектов по модернизации и развитию объектов инженерно-технического обеспечения.

С 1 сентября 2026 года принятый закон вступит в силу и позволит устранить имеющийся правовой пробел. Реализация потенциала инвестиционных программ РСО – один из важнейших механизмов привлечения частных инвестиций в сферу ЖКХ, без чего сложно проводить модернизацию коммунальной инфраструктуры в необходимом объёме.

Также принятым федеральным законом предусмотрено целевое использование амортизации, уже учитываемой в тарифах, – она должна направляться на финансирование инвестиционных программ и мероприятий по ликвидации последствий аварий, технологических нарушений и стихийных бедствий.

Дополнительно поддержать инвестиции в регионах поможет механизм регуляторных соглашений, который показал себя в электроэнергетике и газоснабжении, а теперь распространён на сферу теплоснабжения и «донастроен» в водоснабжении.

По оценкам Минэкономразвития, реализация данного закона позволит до 2030 года привлечь в отрасль до 650 млрд рублей частных инвестиций, что особенно актуально для выполнения поручения Президента России Владимира Путина о финансировании модернизации коммунальной инфраструктуры в размере 4,5 трлн рублей до 2030 года.

– Как вы оцениваете ситуацию с реализацией Генеральной схемы размещения объектов электроэнергетики до 2042 года? На ваш взгляд, какие корректировки в неё необходимо внести?

Я убеждён в необходимости скорейшей актуализации Генсхемы, ждать планового срока нецелесообразно. В том числе нужно менять сам подход к её формированию. Сейчас определение потребности в электроэнергии (мощности) отдано на откуп субъектам электроэнергетики и регионам. Это зачастую приводит к завышенному прогнозу потребления, включению в схемы и программы развития энергоёмких, но не обеспеченных финансированием проектов и расчётному дефициту как электрической, так и тепловой мощности.

Пересматривать документ нужно и исходя из реальной динамики энергопотребления. Заложенный в Генсхеме и СиПР прогноз роста потребления электроэнергии в 2025 и 2026 годах – 2,2 и 2,5% соответственно – не коррелирует с существующей динамикой и не соответствует темпам роста ВВП.

Так, по итогам 2025 года потребление электроэнергии в России снизилось на 1,1% (по приведённым показателям); в первом квартале 2026 года общее энергопотребление выросло на 2,1% год к году из-за экстремальных условий прохождения отопительного сезона, но с учётом приведённых показателей, напротив, снизилось на 0,3%.

Также при определении требуемого объёма строительства генерации до 2042 года не следует учитывать запланированные, но не реализованные в 2024 и 2025 годах мероприятия по вводу новых мощностей – это 500 МВт и 3 ГВт соответственно.

Дополнительно необходимо хотя бы до 2030 года приоритизировать строительство, реконструкцию и модернизацию объектов генерации и электросетевого хозяйства, а также потребителей – как отраслей, так и конкретных объектов, выявив те, которым необходимо обеспечить энергоснабжение в первую очередь.

Навести порядок нужно и в части формирования отдельных показателей баланса мощности, определяющих потребность в новом строительстве. Проведённый нами анализ так называемых «колодцев» показал, что величина недоступной мощности составляет 30% зимой и 40% летом. При этом от 50 до 60% этого объёма составляют ремонтные ограничения, в том числе аварийные (11–14%). В цифрах: от 8 до 10 ГВт в зимний период и до 14 ГВт – в летний.

Такие ограничения приводят к уменьшению объёмов доступной мощности, избыточному строительству объектов электроэнергетики в одних регионах и локальным дефицитам в других, а также влияют на расчёты балансовой надёжности и точность планирования развития электроэнергетических систем. Это недопустимо.

Нужно пересматривать случаи неприменения штрафных санкций к генерирующим компаниям в случае невыполнения ими взятых в рамках отборов обязательств по поставке мощности, вводить меры государственного воздействия за необоснованный рост продолжительности аварийных ремонтов в дополнение к уже имеющимся рыночным механизмам. Не должно быть ситуации, когда простаивание в аварийном ремонте станции выгоднее её работы.

Необходимо изменить действующий подход к расчётам статической и динамической устойчивости в энергосистеме путём отказа от учёта маловероятных событий. Сейчас наступление таких событий практически исключено за счёт повышения надёжности электрических сетей, генерирующих объектов и внедрения устройств противоаварийного управления, что влияет и на объём мероприятий, обеспечивающих нормативные величины балансовой надёжности. По нашим подсчётам, изменение подхода приведёт к увеличению пределов выдаваемой мощности электростанций и передаваемой электрическими сетями мощности, сокращению энергодефицитных районов и, как следствие, снижению строительства мощностей в объёме до 11 ГВт. Этот вопрос обсуждался на площадке Минэнерго России ещё в 2022–2023 годах и, надеюсь, в скором времени будет закреплён нормативно.

Дополнительно надо вернуться к вопросу определения объективных объёмов резервов мощности в энергосистеме. Сегодняшний подход заключается в том, что при разработке прогнозного баланса мощностей используются максимально достигнутые показатели, в том числе при экстремальных температурных условиях в локальной энергосистеме, энергорайоне, увеличенные в дефицитных зонах на 5%, например, на Юге, Востоке и в Сибири, или на 15% – в Московском регионе (от прогнозного максимума потребления мощности конкретной зоны).

Не нужно забывать о сохранении технической целостности энергосистемы и её «донастройке» с учётом развития сетей постоянного тока, возможностях создания резервов за счёт СНЭЭ, расширения практики управления спросом.

Резюме: реализация всех этих шагов наряду с использованием «запаса мощности» электростанций промышленных предприятий розничного рынка (около 4 ГВт) позволит снизить требуемый объём запланированного до 2042 года строительства новых мощностей до 20 ГВт и сократить требуемое финансирование на 20–25%.

Энергетика всегда отличалась разумным подходом к избыточности объёмов строительства генерирующих мощностей и не должна исходить из установки «чем больше, тем лучше».

– Одним из наиболее проблемных вопросов является строительство ГЭС. Идёт ли обсуждение перезапуска ДПМ ГЭС, подготовки лож для водохранилищ за счёт федерального бюджета? Считаете ли вы, что внедрение института авансирования энергостроек за счёт потребителей будет способствовать разворачиванию строительства крупных ГЭС?

– Генсхемой определены к строительству семь крупных ГЭС общей установленной мощностью более 4 ГВт в период с 2032 по 2037 год. При этом уже сейчас пробелы в нормативно-правовом регулировании строительства и функционирования таких объектов не позволяют выполнить эти планы в срок. Отмечу, кстати, и нереальность строительства пяти новых ГАЭС общей установленной мощностью 3,5 ГВт, кроме достройки Загорской ГАЭС-2.

Нужно решить вопрос правового статуса водохранилищ. Они не являются объектами гражданского оборота и объектами недвижимости, однако используются разными водопользователями на возмездной основе. Дополнительно необходимо предусмотреть в Земельном кодексе расширение оснований для изъятия земельных участков для размещения водохранилищ, увеличить сроки резервирования земель для подготовки зоны затопления. В Градостроительном кодексе нужно установить особенности строительства водохранилищ, которые не являются объектом капитального строительства. Это относится и к порядку образования земельных (лесных) участков, выдачи градостроительных планов земельных участков, подготовки, согласования и утверждения документации по планировке территории и т. д.

Эти и другие вопросы мы планируем обсудить на круглом столе нашего комитета на тему законодательного регулирования развития гидроэнергетики в России, которое планируем провести в Хакасии в конце июня 2026 года.

Что же касается обсуждаемой инициативы по внедрению механизма поставки мощности с использованием ГЭС и ГАЭС на основании договоров поставки мощности, она поддерживается комитетом.

Также мы поддерживаем и так называемое авансирование – включение в стоимость мощности, поставляемой на оптовом рынке, средств на финансирование строительства, реконструкции и модернизации генерирующих объектов поставщика, мощность которых после ввода в эксплуатацию будет поставляться по договорам купли-продажи или договорам поставки мощности на ОРЭМ.

Однако считаем целесообразным сначала опробовать этот механизм на строительстве АЭС: их строит единственный оператор, «Росэнергоатом», и это обеспечит прозрачность и целевой характер использования авансированных средств.

– Процесс отмены запрета на строительство АЭС и ТЭС с прямоточными системами водоснабжения продолжается второе десятилетие. Каковы перспективы снятия запрета?

– Запрет на проектирование прямоточных систем технического водоснабжения был закреплён в Водном кодексе в 2006 году и связан с загрязнением Братского и Усть-Илимского водохранилищ предприятиями бумажной, горной и химической промышленности. Однако запрет был распространён и на предприятия энергетики, на наш взгляд, без достаточных на то оснований.

В отличие от объектов химической промышленности, в прямоточных системах технического водоснабжения ТЭС и АЭС вода используется исключительно для охлаждения теплообменного оборудования.

Прямоточными системами сейчас оборудовано около 40% мощностей ЕЭС России: они используются на 84 ТЭС, Кольской и Ленинградской АЭС, в судовых атомных установках на ледоколах и на плавучей атомной ТЭС «Академик Ломоносов». Есть площадки, где возможно применение только прямоточной системы: Сахалинская ГРЭС-2, Арктическая ТЭС, Каширская ГРЭС.

В Генсхеме до 2042 года предусмотрено строительство 38 новых энергоблоков АЭС большой, малой и средней мощности, суммарно порядка 29 ГВт, ввод в эксплуатацию 35 ГВт тепловых электростанций. Без снятия законодательного запрета на проектирование прямоточных систем охлаждения ТЭС и АЭС это будет затруднительно.

Законопроект № 486735-8 «О внесении изменений в часть 4 статьи 60 Водного кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» о регулировании проектирования прямоточных систем водоснабжения был принят Государственной Думой в первом чтении осенью 2025 года, сейчас идёт его доработка ко второму чтению. И он не про возможность энергетикам строить что угодно и где угодно. Законопроектом предусматривается обязательность проведения государственной экологической экспертизы проектной документации строительства (реконструкции) ТЭС и АЭС с прямоточными системами технического водоснабжения. Дополнительно предусмотрена обязательность соблюдения водопользователями лимитов изъятия и квот изъятия, установленных схемами комплексного использования и охраны водных объектов, и их согласование с Росводресурсами.

Ещё один важный момент. Россия – единственная страна, в которой установлен прямой законодательный запрет на использование прямоточных систем. В других странах регулирование основано на экологических стандартах, а не на запретах. Соответственно, большинство российских проектов АЭС за рубежом используют прямоточные системы технического водоснабжения. Если мы сегодня не снимем это ограничение, мы, по сути, сами себе создадим препятствия по участию в тех конкурсных процедурах, которые сейчас проводятся в мире на строительство АЭС.

– Компании выступают за корректировку показателей Федерального проекта «Чистый воздух», которые не учитывают особенности работы энергообъектов в городах – участниках эксперимента. Какова позиция комитета по этому вопросу?

– На территории 29 городов – участников эксперимента по квотированию выбросов загрязняющих веществ, для которых установлена цель по их сокращению на 50% к 2036 году, расположено 30 ТЭС, из них 17 – угольные. Они обеспечивают тепловой и электроэнергией около 7 млн человек, более половины из которых проживают в регионах с продолжительностью отопительного периода более девяти месяцев.

Снижение на 50% выбросов газовых ТЭС и современных угольных ТЭЦ, уже внедривших наилучшие доступные технологии, возможно только за счёт сокращения генерации тепловой и электроэнергии. Комитет активно занимается вопросами «донастройки» Федерального проекта «Чистый воздух». Так, по итогу выездных мероприятий комитета в Красноярском крае и Иркутской области подготовлены рекомендации Правительству России и уполномоченным федеральным органам исполнительной власти учесть ряд предложений по квотированию выбросов от объектов электроэнергетики.

Первое, при расчёте квот выбросов для генерирующих компаний необходимо учитывать объективные факторы: график потребления тепловой энергии, зависящий от погодных условий и производственных программ потребителей, график электрической нагрузки, задаваемый «Системным оператором»; рост энергопотребления в ЕЭС России, который ведёт к увеличению выработки электроэнергии и, соответственно, к росту выбросов в атмосферу.

Второе, предложено установить целевые показатели снижения выбросов от фактических объёмов превышений ПДК загрязняющих веществ в атмосферном воздухе в контрольных точках квотирования.

Третье, предлагается определить квоты выбросов на уровне технологических показателей НДТ, отражённых в соответствующих справочниках.

Для реализации Генсхемы, предусматривающей значительный объём ввода новой генерации, требуется исключить из расчёта квот выбросов новые генерирующие объекты, введённые в эксплуатацию после 2024 года, а также объекты, которые будут выведены из эксплуатации до срока окончания эксперимента.

По результатам исследований Минприроды России, основными источниками загрязнения воздуха в 29 городах второй очереди эксперимента являются частные домовладения с печным отоплением, малоэффективные локальные котельные, автотранспорт с низким экологическим классом – они вносят основной вклад в превышение ПДК загрязняющих веществ в приземном слое, негативно влияющих на здоровье человека.

При актуализации комплексных планов по снижению выбросов в городах – участниках эксперимента следует предусмотреть в первую очередь меры, направленные на снижение выбросов от этих источников, и уже потом, если это не даёт результата, вводить квотирование в отношении объектов электроэнергетики.

Целесообразно также доработать внесённый Правительством России проект федерального закона № 594956-8 «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях». За несоблюдение установленных квот выбросов целесообразно применять не оборотный штраф от всей совокупной выручки юридического лица от всех видов деятельности и всех эксплуатируемых объектов, а штраф, рассчитываемый от степени невыполнения мероприятий по снижению выбросов в виде доли от совокупного объёма выручки конкретной станции, являющейся квотируемым объектом.

– Как вы оцениваете инициативы по введению для ЦОДов спецусловий при подключении к электросетям, спецтарифов и прочего?

– Важно серьёзно подойти к вопросам рационального размещения ЦОДов и оценке их влияния на энергосистему. Реализация инфраструктурных проектов, включая ЦОДы, изначально должна строиться на перспективной оценке энергетического потенциала как действующих, так и планируемых к строительству объектов генерации и сетевого хозяйства.

Разрабатываемые инициативы Минцифры России по приоритизации технологического присоединения таких объектов, установлению льготной стоимости, предоставлению их собственникам различных преференций по цене на электроэнергию и мощность, на мой взгляд, сейчас не обоснованы.

Нужно понимать, за счёт каких потребителей – социальных объектов, жилья, промышленности – будет приоритизировано техприсоединение ЦОДов, кто заплатит за преференции и льготы для них. Кроме того, надо учесть, что энергоснабжение ЦОДов будет осуществляться с использованием ранее построенной инфраструктуры, за возведение которой уже заплатили потребители региона в цене на мощность.

– Как вы оцениваете эффективность решений, принятых для борьбы с нелегальным майнингом? Завершится ли процесс доработки законодательства после введения административной и уголовной ответственности за незаконную добычу криптовалют?

– Задача по установлению ответственности за осуществление майнинга с нарушением требований к этой деятельности была поставлена Президентом России Владимиром Путиным ещё в августе 2024 года. Однако ни уголовной, ни административной ответственности за несоблюдение установленных к нему требований и запретов на данный момент нет, а значит, у правоохранительных органов нет инструментов по предупреждению и пресечению незаконных деяний в этой сфере.

При этом очевидно, что нелегальный майнинг приводит к целому ряду негативных социальных и экономических последствий. Помимо роста неучтённой нагрузки на энергосистему регионов, где процветает такого рода деятельность, увеличения объёмов перекрёстного субсидирования и роста тарифов на электроэнергию для малого и среднего бизнеса, организаций коммунальной и бюджетной сферы, при нелегальном майнинге совершаются прямые хищения электроэнергии, незаконное подключение к электросетям, вмешательство в работу приборов учёта, что приводит к авариям, вплоть до прекращения электроснабжения потребителей.

По данным ФНС России, сумма прямых налогов от майнеров за 2025 год составляет не более 600 млн рублей, хотя ожидалось около 6 млрд рублей. Причиной этому, на наш взгляд, служит сложившаяся практика маскировки майнинга в декларациях под информационные или консультационные услуги, что не позволяет «окрасить» доход именно от этого вида деятельности.

Экономический вклад майнинга в ВВП регионов и страны минимален, зато прямой ущерб сетевым компаниям от его нелегальной части огромен: так, по информации ПАО «Россети», только за 2025 год он составил 4,7 млрд рублей, что больше, чем за прошедшие пять лет, вместе взятых. И без принятия мер реагирования ситуация будет только ухудшаться.

Законодательная система пресечения нелегального майнинга начала выстраиваться с внесением в Государственную Думу и принятием в первом чтении 14 апреля 2026 года проекта федерального закона № 1124554-8 «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях», который мы разработали вместе с депутатами В. И. Пискарёвым, А. Г. Аксаковым, С. А. Пахомовым. Законопроект был поддержан Правительством Российской Федерации, Счётной палатой и Банком России.

Правительственный проект федерального закона № 1193493-8 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации», принятый в первом чтении 27 мая 2026 года, продолжает выстраивание системы пресечения нелегального майнинга. Он предусматривает установление уголовной ответственности для лиц, осуществляющих майнинг либо оказывающих услуги оператора майнинговой инфраструктуры без включения в реестры таких лиц (если оно требуется), ведение которых осуществляется ФНС России.

При этом в официальном заключении комитета мы отметили, что этот законопроект не учитывает некоторые нарушения требований к майнингу, сопоставимые по степени общественной опасности с предлагаемым регулированием, например нарушение запрета на осуществление майнинга, в том числе участие в майнинг-пуле, на территории отдельных субъектов Российской Федерации, который сейчас действует в 13 регионах, оказание услуг по предоставлению майнинговой инфраструктуры другим лицам, не включённым в реестр майнеров, который ведёт ФНС России, или исключённым из него, превышение лимитов энергопотребления при бытовом майнинге и т. д. В связи с этим предлагаем дополнить проектируемую статью Уголовного кодекса соответствующими составами.

Принятие этих двух законопроектов станет системной мерой по легализации майнинговой деятельности, минимизации негативных последствий для энергосистемы и в конечном итоге ликвидации нелегального майнинга.

– Сейчас идёт обсуждение законопроекта Минэнерго России «Об инфраструктурном развитии…». Какова позиция комитета по этому проекту?

– По законопроекту предстоит большая работа. Он был направлен министерством в Государственную Думу и рассмотрен комитетами по энергетике, по финансовому рынку, по защите конкуренции, по строительству и ЖКХ, по бюджету и по промышленности и торговле в рамках предварительного рассмотрения. С позициями комитетов разработчики законопроекта ознакомлены.

Комитет по энергетике отмечает актуальность отдельных положений концепции законопроекта, связанных с функционированием электросетевого комплекса, внедрением механизма поставки мощности с использованием ГЭС (ГАЭС) на основании договоров поставки мощности и механизма авансирования, о котором мы говорили выше, и совершенствованием системы перспективного развития в газоснабжении.

По мнению комитета, требуют концептуальной доработки отдельные положения законопроекта, касающиеся создания ППК «Росэнергопроект» и государственного оператора финансовой поддержки в сфере электроэнергетики. При этом мы не поддерживаем введение целевых обязательных взносов на развитие электроэнергетики и определение кредитной организации, ответственной за проведение расчётов между субъектами оптового рынка электрической энергии (мощности).

К законопроекту не было предоставлено финансово-экономическое обоснование, при этом им предусматривается широкое использование средств федерального бюджета как на формирование имущества ППК, так и на предоставление ППК субъектам электроэнергетики мер поддержки. Соответственно, он требует проработки в части влияния проектируемых норм на формирование дополнительных расходов бюджетов бюджетной системы страны и на формирование стоимости электрической и тепловой энергии (мощности) для конечных потребителей. Это общее мнение всех комитетов.

Для понимания, как будут действовать проектируемые механизмы, Минэнерго России рекомендовано предоставить информацию о положениях проектов НПА, подлежащих принятию и корректировке в связи с принятием законопроекта.

Дополнительно Минэнерго России рекомендовано представить предварительные результаты моделирования управления стоимостью электроэнергии и мощности для оценки социальных и экономических эффектов, в том числе в части достижения поставленной перед законопроектом цели – сохранения цены на электроэнергию в России на самом низком уровне в мире.

Вопрос о сроках внесения законопроекта в Государственную Думу лучше адресовать его разработчикам. При поступлении доработанного по замечаниям комитетов законопроекта в установленном порядке он будет рассмотрен в приоритетном порядке.

Материал подготовлен в рамках совместного проекта портала «Переток» и журнала «Энергия без границ», 19 июня 2026