Громкое дело в отношении генерального директора «Колхоза им. Мясникяна» Матеоса Хатламаджияна подходит к завершению. На очередном заседании в Азовском районном суде обвиняемый выступил с последним словом.

МК на Дону с самого начала следит за судебным процессом. Кратко напомним. В 2023 году несколько обиженных акционеров «Колхоза имени Мясникяна» по инициативе оперативных сотрудников написали заявления. Они обвинили генерального директора Матеоса Хатламаджияна в том, что при реорганизации СПК в акционерное общество он якобы незаконно завладел акциями предприятия. На этом основании против гендиректора возбудили уголовное дело и обвинили в мошенничестве.

Затем были долгие месяцы расследования уголовного дела. Чего стоил массовый допрос в 2024 году. В 40-градусную жару десятки людей ждали своей очереди, некоторым было плохо. А оперативные сотрудники вместо беспристрастного выяснения обстоятельств настоятельно рекомендовали подписать готовые бумаги.

Еще больше абсурдности дело приобрело, когда его передали в суд. Например, большинство потерпевших не могли объяснить, какой ущерб им был нанесен. Буквально все заседания проходили в сопровождении эмоциональных выкриков из зала и постоянного прерывания выступающих. Не выдерживал накала страстей даже судья. В то же время свидетели со стороны защиты (работники колхоза, юрист, проводивший правовой аудит) давали спокойные показания: они подтверждали, что собрания проводились открыто, людей заранее уведомляли, а реорганизация была необходимой и законной.

Сам Матеос Хатламаджиян демонстрировал удивительную стойкость и спокойствие. Обвиняемый признался, что не хотел выступать с последним словом. Ведь еще во время расследования оперативные сотрудники ходили по домам и называли его преступником. Но никто не может быть признан виновным в совершении преступления до приговора суда. И раз закон предусматривает право на последнее слово, Матеос Хатламаджиян решил высказать свою позицию. Ниже приводим некоторые высказывания.

В своей речи обвиняемый честно признался, что за все время разбирательства так и не услышал от гособвинителя, в чем его обвиняют. Вместо доказательств, он позволял себе оценочные суждения на грани оскорблений.

«…продолжая в обвинительной речи применять такие же лозунговые словосочетания, общие формулировки, … как «безжалостный эгоист» и «алчный человек». Это что, такой прием обвинения или эти сведения гособвинитель почерпнул из каких-то не оглашенных сведений, из характеристики администрации, может наблюдательный совет меня так характеризовал или около 200 человек, работающих под моим началом», - заявил Матеос Хатламаджиян.

Обвиняемый настаивал, что дело в отношении него сфабриковано и не содержит ни конкретных обстоятельств, ни подтверждённых нарушений закона. По его словам, вся позиция следствия полностью опровергается материалами дела — в первую очередь документами о работе органов управления колхоза: протоколами заседаний правления, наблюдательного совета и общих собраний, приложениями к ним, а также реестрами. Он подчеркивал, что эти документы никто не отменял и не оспаривал, они присутствуют в материалах дела и в ходе процесса находили подтверждение в показаниях потерпевших и свидетелей.

«Потерпевшим», как сами они открыто заявляют, не интересен колхоз, им деньги нужны. Как пояснил, Лусеген Аведян, он знает, что у него все на месте, ничего не похищено, но любая копейка для него дорога. И большинство так же: «Мне сказали написать, и я написал. Органы же занимались»...

«Судя по обвинению, я такой юридически подкованный преступный элемент-организатор и комбинатор, который так  «законспирировал»  своих  «подельников», что  целое Управление борьбы с экономическими преступлениями и коррупцией, а также лучшие следователи Главного Следственного Управления безуспешно  напрягались по их установлению, но так и не смогли их установить...»

Матеос Хатламаджиян напомнил, что на момент его избрания председателем СПК 16 ноября 2010 года хозяйство находилось в глубоком упадке. На выборном собрании того года на должность председателя выдвигались две кандидатуры — Алексей Булгурян и он. Собрание отдало предпочтение ему.

С этого времени начались продолжительные судебные разбирательства. Булгурян добился восстановления в должности через суд. Но в 2011 году повторное внеочередное выборное собрание снова избрало Матеоса Хатламаджияна. Люди дважды проголосовали за человека, которому доверяли.

К тому моменту финансовое положение хозяйства было критическим. Кредиторская задолженность превышала 60 миллионов рублей, а задолженность по НДФЛ составляла 10 миллионов рублей. При этом налог был удержан с работников в течение всего 2010 года, но так и не был перечислен в бюджет.

Прежним руководством почти полностью были распроданы озимая пшеница, подсолнечник, а также сельскохозяйственные машины и оборудование — при этом денежных средств в хозяйстве не прибавилось. Выплата заработной платы систематически задерживалась, земельный массив стремительно сокращался. Колхоз оказался на грани полного развала.

Когда Матеос Хатламаджиян начал реформы, то столкнулся с активным противодействием. По мнению гендиректора, кому-то было невыгодно развитие предприятия. Отдельные люди думали лишь о собственной выгоде и стремились растащить имущество.

«…Мы начали приводить в порядок документацию, столкнулись с тем, что многие члены по несколько раз забирали имущественные паи, то кирпичом, то сараем, то техникой. Учет таким неоднократным изъятиям не велся. Видимо, было не выгодно. При главном бухгалтере Чувараяне, ныне сделавшемся «потерпевшим», не велось должного бух учета. Действовало правило, - «все вокруг колхозное, все вокруг мое»...»

Он также рассказал, что неоднократно лично выявлял и пресекал факты воровства — в том числе со стороны тех, кто впоследствии был признан потерпевшими. Тогда директор не стал обращаться в правоохранительные органы, потому что село небольшое и все друг друга знают.

С 2014 года на территории хозяйства совершено 5 поджогов, в результате которых колхозу причинен многомиллионный ущерб.

«Первый раз в июне 2014 г. подожгли телятник, сгорел весь ремонтный молодняк. Это сотни молодых телят. Через месяц подожгли поле озимой пшеницы. Сгорело 90% семенного материала. Третий раз – осенью 2018 г. подожгли сенник, сгорело 2 тысячи тонн сена. Весь заготовленный корм на 2 года! В ноябре 2018 г. четвертый раз подожгли кирпичный завод. 50 человек остались без работы, но мы устроили их в другие подразделения хозяйства. Пятый раз - в 2021 г. подожгли еще раз сенник, вновь построенный после первого поджога».

Примечательно, что уголовное дело возбуждено лишь по одному факту. Предварительное расследование не велось и сейчас приостановлено.

Любопытная деталь. Один из потерпевших, Владимир Килафян, до недавнего времени работал сторожем в колхозе, и был уличен в краже металла для сдачи в лом. По отношению к нему было возбуждено уголовное дело. Сейчас оно передано в суд. Такая вот забота об имуществе со стороны потерпевших…

Матеос Хатламаджиян обвинил представителей потерпевших, адвокатов Лопухину и Шаульского в неподобающем поведении:

«Из выступления этих представителей немногочисленных потерпевших (а доверенность выдана всего десятью лицами) можно подумать, что они по совместительству выполняют функции гособвинителя и представляют интересы государства, а не только десяти физических лиц. Вместо того, чтобы пытаться опорочить защиту, Лопухиной следовало бы обратиться к кодексу профессиональной этики адвоката и поучиться вежливости в обращении с участниками процесса.»

Создавалось впечатление, что все действия правоохранительных органов были нацелены на то, чтобы любым способом отстранить обвиняемого от руководства и довести хозяйство до банкротства. При этом в ходе судебного процесса ни один из доводов следствия так и не нашёл подтверждения, а многочисленные нарушения, допущенные как при допросах, так и при обысках, в любом случае стали очевидны — скрыть их было невозможно.

Чего стоят рассказы людей о том, как к ним на рассвете приходили с обысками. Свидетели делились, что им приходилось подолгу стоять в коридорах ГСУ без необходимых лекарств, без еды и воды, их сопровождали в туалет под наблюдением, а также оказывали давление, вынуждая давать нужные показания. Многие были без очков и вообще не видели, что подписывали.

Не просто было и самому генеральному директору колхоза. Человек, который вложил все свои силы и здоровье, чтобы поднять с колен предприятие и сделать его одним из крупнейших в регионе, оказался «главным злодеем».

«Я не ходил в отпуска, жил на работе. И что, я - вынашивал преступный план? Все 10 лет? Чтоб пустить под откос всю свою жизнь и дело своей жизни?» «… я продолжаю верить и надеяться на справедливый приговор, основанный на достоверной и объективной оценке доказательств именно моей невиновности и прошу меня оправдать.»

Удивительно, но на заседание 8 июля пришел лишь один потерпевший. Вся эмоциональная толпа, звучавшая на прошлых слушаниях, вдруг сжалась до одного человека, замершего в зале. После честной во всех смыслах речи подсудимого, потерпевший в чем-то засомневался и еще долго сидел в раздумьях…

После убедительной речи обвиняемого судья удалилась в совещательную комнату. Предварительно, приговор вынесут 20 июля.