16 июля 2013 года Крис Кэссиди и Лука Пармитано работали ...

Дата публикации: 29-06-2026 06:00:01

16 июля 2013 года Крис Кэссиди и Лука Пармитано работали за бортом Международной космической станции. Сначала все шло штатно, они даже опережали график. Лука спокойно укладывал кабели, когда вдруг почувствовал на затылке что-то холодное. Он сразу сообщил на Землю. В Хьюстоне сначала не поверили.
Лука Пармитано: Я чувствую много воды на затылке, но не думаю, что она течет со спины.
Крис Кэссиди: Ты потеешь? Ты сильно напрягаешься?
Лука Пармитано: Эм, я потею, но это ощущение большого количества воды.
Крис Кэссиди: Теперь я вижу это, в буквальном смысле.
Выход решено было прервать немедленно. В невесомости вода не стекает вниз. Она собирается в капли, капли соединяются, ползут по лицу, попадают в глаза, в нос, пропитывают коммуникационную шапочку и заливают ушные вкладыши. То, что на Земле выглядело бы просто неприятностью, в космосе мгновенно превращается в смертельную угрозу. Лука перестал видеть и слышать. Позже он описывал так: будто идешь с закрытыми глазами внутри аквариума.
Наконец Пармитано нащупал страховочный фал и сумел добраться до шлюза. Крис вошел следом, закрыл люк, начался наддув. Когда давление выровняли и с Луки сняли шлем, из него вылили около полутора литров воды. Еще несколько минут, и история открытого космоса получила бы одну из самых страшных развязок.
Причиной стала неисправность в системе вентиляции американского скафандра EMU. Смесь воздуха и воды попала в вентиляционный контур, за пластиковой деталью начала скапливаться водяная пробка, а потом вода пошла дальше. После этого случая американцы надолго приостановили выходы в открытый космос, чтобы доработать конструкцию скафандров. И российский «Орлан», и американский EMU устроены намного сложнее, чем кажется со стороны. Это не просто герметичная оболочка. Внутри целый набор систем жизнеобеспечения: подача кислорода, вентиляция, охлаждение, удаление углекислого газа, радиосвязь, электропитание, датчики, компьютер. Поэтому специалисты сравнивают скафандр с космическим кораблем, только маленьким.
При этом он должен быть универсальным изделием. Под рост и комплекцию скафандры подгоняют с помощью ремней и внутренних регулировок. Практически все можно настроить. По-настоящему индивидуально подбирают только перчатки, потому что именно от них зависит чувствительность пальцев, а значит, и возможность работать. Их многократно испытывают в вакуумных камерах, добиваясь того, чтобы космонавт не просто влез в перчатку, а мог в ней что-то делать. И перчатки — одноразовые, в гигиенических целях. Проблема в том, что работать приходится в очень странной среде. В тени температура может падать до минус 120 градусов, на солнечной стороне — подниматься до плюс 140. Сам скафандр, как хороший термос, плохо пропускает и холод, и тепло.
Звучит здорово, пока не вспоминаешь, что внутри него находится живой человек, который выделяет тепло постоянно. Поэтому космонавт надевает специальный костюм с водяным охлаждением. По трубкам циркулирует вода, отводя лишнее тепло. Удобство и надежность «Орлана» стали результатом десятилетий эволюции отечественных скафандров. Их производят в Томилине, на предприятии «Звезда». Именно там создавалась та самая неземная одежда, в которой летал Юрий Гагарин и в которой Алексей Леонов совершил первый в истории человечества выход в открытый космос.
Но Леонов тогда чуть не погиб. Скафандр «Беркут» оказался слишком жестким. Под давлением он раздулся, движения стали мучительно трудными. Леонов чувствовал, что руки будто вышли из перчаток, а ноги из сапог. И главное, он не мог вернуться в узкий люк шлюза «Восхода-2».
Запаса кислорода оставалось все меньше. По правилам следовало докладывать на Землю, но времени не было и Леонов принял решение сам: снизить давление в скафандре с 0,4 до 0,27 атмосферы. Это было опасно. Резкий перепад мог привести к тяжелейшим последствиям. Но выбора не было. И именно эта самостоятельность спасла ему жизнь. Леонов сумел вернуться на корабль. После полета специалисты разобрали ситуацию по винтикам. Оказалось, что у первого скафандра для ВКД (внекорабельной деятельности) было множество уязвимых мест: неудобное расположение манометра, трудности со сгибанием рук, недостаточная продуманность шарниров. Это послужило уроком.
Американский дебют в открытом космосе тоже не обошелся без приключений. 3 июня 1965 года Эдвард Уайт стал первым гражданином США, вышедшим за борт корабля. Однако при возвращении возникла проблема с люком: он не закрывался. Оказалось, что в вакууме некоторые поверхности могут буквально «схватываться» между собой. С тех пор технологии ушли далеко вперед. Современный «Орлан» позволяет работать вне станции не 60 минут, как ранние системы, а не менее семи часов. Каждый скафандр проходит массу проверок на Земле, а на станции хранится сразу несколько комплектов: рабочие и запасной. Между выходами их не спускают на Землю, а обслуживают прямо на орбите, меняя баллоны, влагосборники, аккумуляторы, литиевые патроны для удаления углекислого газа.
Надежность у таких систем в прямом смысле космическая. Многое дублируется. Если у «Орлана» отказал насос терморегулирования, есть резерв. Если повреждена одна гермооболочка, вторая должна спасти ситуацию. У космонавтов даже есть термин: «штатные нештатки». То есть неприятность, конечно, случилась, но алгоритм действий на нее уже предусмотрен. Хотя инцидент с повреждением скафандра произошел только один раз. Случилось это в 1991 году, во время полета многоразового транспортного космического корабля «Атлантис» по программе «Спейс Шаттл». Маленький прут проколол перчатку одного из астронавтов. По счастливой случайности разгерметизации не произошло, поскольку прут застрял и блокировал собою образовавшееся отверстие. Прокол даже не был замечен до тех пор, пока астронавты не вернулись в корабль.
Но даже идеально работающий скафандр не делает ВКД легким занятием. Внутри поддерживается давление около 0,4 атмосферы чистого кислорода. По ощущениям такой скафандр похож на надутый мяч, который нужно все время сгибать и перемещать. Шарниры помогают, но сопротивление никуда не исчезает, особенно в пальцах. А ведь руками нужно держаться за поручни, перецеплять карабины, работать инструментом. Несколько часов такой нагрузки — и кисти получают тренировку, которой позавидует любой эспандер. Факт: во время напряженной работы за бортом МКС космонавты могут терять до одного килограмма веса в час.
К этому добавляется еще одна странность космоса: дезориентация. На Земле у нас всегда есть верх и низ, а за бортом станции эти понятия исчезают. Достаточно развернуться, и мозг начинает слегка путаться. Поэтому космонавтов годами готовят в гидролаборатории, где в условиях нейтральной плавучести они отрабатывают маршруты, фиксацию, перенос укладок, работу с инструментом, открытие и закрытие люков. На первых тренировках отдельное внимание уделяют самому прозаическому и самому важному навыку: страховке. Не улететь — уже половина успеха . Во время работы снаружи станции космонавт должен быть застрахован в двух точках. Это правило пришло в космонавтику из альпинизма. Иначе можно оторваться от поверхности станции и начать медленно уплывать туда, где уже никто не поможет.
Тренировка космонавтов в Звездном городке:
— Так, выключаю, похоже, страховочный фал оборвался.
— А, точно, оборвался в прямом смысле слова. Передаю.
— Так, держим карабин.
— Отпускаю.
Такая отработка может показаться странной, но случаи бывали. Один из самых сложных эпизодов произошел с Олегом Скрипочкой в 2010 году. Во время перецепки карабин соскользнул, и космонавт начал удаляться от станции. Все длилось секунды, но в Центре управления полетами в это время, по воспоминаниям очевидцев, повисла тишина. Спасла случайность: Скрипочка ударился об антенну, и та отпружинила его обратно.
Американцы устроили страховку иначе. У них основной физический контакт часто обеспечивается системой лебедки, похожей на поводок-рулетку: нажимаешь на кнопку — фал разматывается, отпускаешь кнопку — сматывается. А в качестве последнего шанса используется реактивный ранец-спасатель. В 1984 году Брюс Маккэндлесс в миссии «Челленджер» испытал такую установку и стал первым человеком, свободно летавшим в открытом космосе без фала к кораблю. Со стороны это выглядело почти как триумф научной фантастики. На деле же весь экипаж шаттла сидел в полной готовности: если что-то пойдет не так, пришлось бы срочно спасать коллегу.
В СССР тоже разработали аналогичные системы. В 1990-м году космонавты Александр Серебров и Александр Викторенко успешно испытали установку 21КС для перемещения и маневрирования в открытом космосе. Правда, в отличие от Брюса Маккэндлесса, они были привязаны фалами к орбитальной станции «Мир».В открытый космос выходят работать. Это и установка оборудования, и замена антенн, прокладка кабелей, монтаж новых модулей, ремонт, научные эксперименты, даже взятие мазков с внешней поверхности станции, где умудряются выживать микроорганизмы.
Для такой работы нужен специальный инструмент. С виду он может напоминать земной, но внутри почти всегда скрыты отличия. У космического молотка шарики гасят отдачу, чтобы он не отпрыгивал от поверхности. У отверток и шуруповертов особая геометрия и безопасный режим работы. Нож должен резать материал, но не должен порезать перчатку, если за него неловко схватятся. А еще любой инструмент обязан позволять работать одной рукой, потому что второй космонавт почти всегда держится за поручень.
Иногда для конкретной операции разрабатывают устройства, которым на Земле и названия-то не сразу подберешь. И вся эта оснастка непременно фиксируется ретрактабл-тезерами и другими системами крепления. Выходы в открытый космос продолжают меняться. Китайская программа очень быстро набирает темп, сочетая черты российских и американских подходов. Частные компании уже добрались до коммерческих выходов: в 2024 году миссия Polaris Dawn провела испытания новых, более гибких скафандров SpaceX. Правда, и тут физика быстро напоминает о себе. Хочется сделать костюм легким, тонким, удобным, почти как в кино. Но открытый космос требует защиты от вакуума, перепадов температур, микрочастиц и радиации. Поэтому скафандры еще долго не будут похожи на модную спортивную экипировку.
Наверняка часть работ в будущем перейдет к роботам, манипуляторам и герметичным машинам. Уже сегодня космонавты на орбите управляют робототехническими системами, отрабатывая сценарии будущих экспедиций к Луне и Марсу. Это должно сократить число опасных выходов и упростить освоение других миров. Но полностью убрать человека из этой цепочки пока не получается. Любая сложная техника требует гибкости, сообразительности и умения решить проблему на месте.
https://vk.cc/cZ94db

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	На орбите привычные вещи перестают работать так, как мы ожидаем. ...	0	7	27-06-2026
2	Чем пахнет космос? Астронавты говорят — «жареным мясом» Звучит странно, ...	0	7	29-06-2026
3	«Кречет-94»: как СССР собрал скафандр для Луны? У советской лунной ...	2	6	28-06-2026
4	Все, что нужно знать о выходах в космос	0	0	16-08-2018
5	Мода vs Космос: Axiom и Prada создают новый скафандр для ...	0	7	28-06-2026
6	Я Смотрю шоу и..... 🚀 Prada совместно с Axiom Space ...	3	7	28-06-2026
7	Все, что нужно знать о выходах в космос	0	0	16-08-2018
8	Космонавты на земле и в космосе. Режим дня. Физическая подготовка. ...	5	7	28-06-2026
9	Как устроен космический скафандр: 5 фактов об одежде космонавтов	0	5	22-06-2026
10	Участник новой экспедиции МКС назвал лучшего кандидата в космонавты	0	0	19-07-2019

Классификация: . Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 10. Тональность: 0. Информативность: 5. Источник: vk.com.