История человечества — это история появления новых границ. Сначала государство поставило шлагбаумы на дорогах, потом ввело паспорта для пересечения стран. Теперь оно подходит к последней открытой территории — интернету.

Утверждается, что приложение для цифровых удостоверений личности ЕС будет «простым в использовании», что оно «защищает конфиденциальность» своих пользователей, и что его цель – повысить достоверность проверки возраста и защитить детей от «опасного контента».

XX век научил государства контролировать территорию. XXI век учит их контролировать цифровое пространство. И, возможно, мы присутствуем при рождении нового вида государственной границы — не на карте, а на экране смартфона.

Пока речь идет о законодательном предложении, которое еще должно пройти через Европарламент и государства ЕС. Кроме того, Еврокомиссия подчеркивает, что техническая идея состоит не в публикации паспортных данных, а в подтверждении возраста с минимальным раскрытием информации. Именно вокруг этого сейчас и идет спор.

Но сама философия происходящего гораздо интереснее. Интернет долгое время оставался последней мировой территорией, которую можно было посещать без паспорта.

Если посмотреть на историю человечества, физическое пространство государств строилось тысячелетиями. Сначала появились границы, потом таможни, паспорта, визы, биометрия. Каждый раз государства объясняли это одинаково: безопасностью.

И общество постепенно соглашалось, потому что терроризм, войны, преступность действительно существовали. Интернет возник как полная противоположность всему этому.

Это было пространство свободы, где человек мог существовать почти без документов. Никто не требовал у нас штампы и визы, прежде чем мы могли высказать свое мнение.

Пожалуй, впервые в истории огромная часть общественной жизни существовала вне привычной системы государственного контроля. Но любые власти не любят вещи, о которых мало что знают. Они стремятся сделать неведомое более прозрачным и управляемым.

Мы привыкли думать, что цифровой контроль — это признак авторитаризма. На самом деле стремление государств знать все — универсально. Разница лишь в том, чего они боятся.

Россия опасается политической нестабильности. Китай — социальной. США — терроризма. ЕС — алгоритмов, дезинформации, цифровых гигантов. Страхи разные. Ответ оказывается похожим. Интернет требует регулирования, идентификации и ответственности.

Всемирная Сеть давно перестала быть игрушкой. Она стала инфраструктурой. Через Интернет проходят огромные деньги, государственные услуги, медицина, образование — да вообще все. Он стал критически важным, и все государства автоматически пытаются распространить на него старые принципы управления.

К примеру, в офлайн-мире невозможно открыть банк по нику «БелыйКролик1987». Почему онлайн должно быть иначе? Так рассуждают чиновники. Но демократия ведь строилась на других принципах. И вот здесь возникает конфликт. Правозащитники сейчас спорят не столько о возрасте детей, входящих в соцсети, сколько о принципе: не станет ли обязательная цифровая идентификация нормой для всех пользователей. И не приведет ли это к ограничению свобод остальных совершеннолетних граждан?

Мы долго считали, что главная борьба XXI века будет между демократиями и авторитарными режимами. А оказалось, что есть еще одна линия. Государства постепенно выступают против цифровой анонимности. Причем по разные стороны оказываются правительства самых разных политических систем. И это уже не вопрос идеологии, а вопрос природы современной власти.

Любая власть стремится уменьшить неопределенность. Почему это происходит именно сейчас? Потому что интернет изменился. Двадцать лет назад человек писал пост. Сегодня алгоритм способен за часы распространить его на миллионы людей. Один анонимный аккаунт может повлиять на выборы, финансовые рынки или вызвать массовую панику.

Власть видит системный риск. И начинает регулировать не человека, а саму возможность анонимного массового воздействия.

Но почти каждая мера безопасности имеет побочный эффект. Камеры помогают ловить преступников — и одновременно делают возможным тотальное наблюдение. Прослушка помогает расследовать терроризм — но может использоваться против политических оппонентов.

Цифровой ID облегчает борьбу с мошенничеством — и одновременно снижает уровень анонимности. Поэтому главный вопрос вовсе не в том, «хорошая» это мера или «плохая»

Главный вопрос другой: кто станет контролировать контролеров?

В демократиях предполагается: независимые суды, парламенты, регуляторы, свободные СМИ и возможность оспаривать решения власти. Именно эти институты должны не позволить цифровым инструментам превратиться в инструмент произвольного контроля. Насколько эффективно они справятся с этой задачей, покажет только время и практика…

Мария Архипова, правозащитник:

«Главный вопрос здесь не в самой проверке возраста, а в том, какой ценой она будет достигаться. Если государство фактически обяжет каждого пользователя предъявлять цифровой паспорт для входа в социальные сети, речь уже идет не просто о защите детей, а о серьезном ограничении анонимности в интернете.

Любая подобная система должна соответствовать принципам необходимости и соразмерности: государство обязано доказать, что без столь серьезного вмешательства поставленной цели достичь невозможно. Кроме того, объем собираемых данных должен быть минимальным, а их защита — максимально надежной.

Возникает и другой риск. Чем больше информации концентрируется в единой системе цифровой идентификации, тем выше ее ценность для мошенников и хакеров. Любая масштабная база персональных данных становится потенциальной целью для кибератак, а последствия возможной утечки могут затронуть миллионы людей.

Если проводить параллели с российским законодательством, то и Конституция РФ, и закон «О персональных данных» исходят из того, что вмешательство в частную жизнь допустимо только на основании закона, для достижения общественно значимой цели и в объеме, который действительно необходим. Поэтому окончательные выводы можно будет делать лишь после публикации текста законопроекта: решающее значение будут иметь не декларации о защите конфиденциальности, а конкретные механизмы хранения данных, круг лиц, имеющих к ним доступ, и гарантии защиты прав пользователей».