За последние десять лет Дэвид Рикс смог превратить Eli Lilly в самую дорогую фармкомпанию, чья капитализация превышала $1 трлн. Теперь вопрос в том, сможет ли производитель самого продаваемого лекарства в мире сохранить лидерство, пишет Bloomberg.

Редакция vc.ru не даёт медицинских рекомендаций и призывает перед приёмом любых препаратов проконсультироваться со специалистом.

• Eli Lilly до и после разработки Mounjaro и Zepbound
• История 150-летней компании
• Путь агонистов GLP-1 от научных лабораторий до массового рынка
• Как Eli Lilly удалось обойти производителя Ozempic
• Роль бренда и сотрудничества с государством
• Как компания пытается сохранить лидерство

В 2017 году, когда Дэвид Рикс стал главой американской Eli Lilly & Co., фармкомпания переживала не лучшие времена. Стоимость инсулина — одного из самых продаваемых продуктов Eli Lilly — выросла в три раза за десять лет, а новый президент США Дональд Трамп критиковал «фарму» за завышенные цены, которые вынуждали некоторых диабетиков экономить на лекарствах.

В том же году главный конкурент Eli Lilly, датская Novo Nordisk, получил разрешение на продажу будущего бестселлера Ozempic. Препарат подстегнул ажиотаж вокруг медикаментозного похудения, но у Eli Lilly на тот момент не было лекарства, которое могло бы конкурировать с Ozempic по эффективности и удобству.

Спустя десятилетие расклад изменился: Eli Lilly выпустила препарат для лечения диабета Mounjaro и средство для похудения Zepbound, которые обогнали по продажам Novo Nordisk, и стала самой дорогой корпорацией в сфере здравоохранения.

В мировом рейтинге компаний Forbes за 2026 год она занимает 14-е место по капитализации ($946,37 млрд), тогда как у Novo Nordisk лишь 78-е ($210,9 млрд). По последним данным, медикаменты Eli Lilly принимают 58 млн человек во всем мире ежегодно.

Нынешний прорыв в сфере лечения диабета и похудения — не первый в истории компании. Когда в 1876 году бывший полковник Илай Лилли открыл небольшую лабораторию в Индианаполисе, он стремился усовершенствовать лекарства того времени и противостоять торговцам «змеиным маслами» — мошенническими препаратами, которые позиционировались как панацея, но в реальности оказывались бесполезными и даже опасными.

В первый же год Лилли начал продавать хинин, который использовали для борьбы с малярией. Он принёс предприятию первый финансовый успех: за три года продажи составили $48 тысяч.

В начале 20 века компания стала ведущим производителем желатиновых капсул, которые позволяли пациентам принимать жидкие и порошкообразные лекарства, не борясь с рвотным рефлексом. Примерно в то же время она первая наладила массовый выпуск инсулина и с тех пор представила множество препаратов для борьбы с различными болезнями, включая полиомиелит, лейкемию, псориаз, эректильную дисфункцию и Covid-19.

Одним из самых известных медикаментов Eli Lilly стал антидепрессант «Прозак», выпуск которого начали в 1988 году. Лекарство изменило подход к лечению депрессии, а благодаря менее серьёзным побочкам назначать его могли в том числе пациентам со слабо выраженными симптомами, которых раньше «лечить» бы не стали.

К 1990-му «Прозак» стал самым продаваемым антидепрессантом в истории, а к началу 2000-х обеспечивал около четверти оборота компании.

Поскольку в США патенты на лекарства обычно выдаются на 20 лет и после их истечения другие компании получают возможность легально продавать более дешёвые аналоги, производители стараются за отведённое время разработать и запатентовать новый «хит» — чтобы не потерять позиции на рынке. Eli Lilly сделать это после выпуска «Прозака» не удалось, так что к 2008 году прибыль значительно упала.

Неудачные времена, которые она тогда переживала, усугублялись судебными разбирательствами. Одно из крупнейших связано с нейролептиком Zyprexa, который Eli Lilly продвигала в 1999-2001-х как средство для лечения деменции, хотя препарат не был одобрен для такого применения.

В 2004 году компании предъявили обвинения, а в 2009-м обязали её выплатить рекордный для того времени уголовный штраф в размере $1,42 млрд вдобавок к $1,2 млрд, которые Eli Lilly отдала ранее за урегулирование около 30 тысяч претензий.

Революция на рынке лекарственного похудения стала возможной благодаря открытию в 1980-х глюкагоноподобного пептида-1 (GLP-1) — кишечного гормона, который уменьшает аппетит, увеличивает выработку инсулина и снижает уровень глюкозы в крови.

Первоначально созданные в лабораториях агонисты GLP-1, которые имитировали работу гормона, разрабатывались для лечения диабета, однако их возможность влиять на аппетит и вес стала известна ещё до выхода лекарств на рынок.

Eli Lilly участвовала в производстве первого такого агониста —препарата для борьбы с диабетом эксенатида, выпущенного в 2005 году как Byetta. Он способствовал снижению веса, в отличие от медикаментов прошлого поколения, которые часто приводили к набору лишних килограммов.

Препарат начали принимать для похудения потребители без диабета, но прорыва не случилось из-за обилия побочек и неудобного расписания уколов – дважды в день за час до еды. Больший успех снискал лираглутид от Novo Nordisk, доступный с 2010 года под брендом Victoza: препарат нужно было колоть раз в сутки.

В 2013 году Американская медицинская ассоциация объявила ожирение хроническим заболеванием, а уже в 2015-м Novo Nordisk выпустила в продажу лираглутид под новым название Saxenda — первый препарат на основе GLP-1, разрешённый в США именно для похудения. Правда, эффект всё ещё был скромным — в три раза ниже, чем у Ozempic, до выпуска которого оставалось ещё три года.

Вскоре после Byetta Eli Lilly предприняла ещё одну попытку и в 2014 году получила разрешение на продажу дулаглутида — средства для лечения диабета Trulicity. Колоть его нужно было всего раз в неделю, а в снижении веса и уровня глюкозы он превосходил Victoza.

Но в 2017-м Novo Nordisk получила одобрение на продажу семаглутида Ozempic для лечения диабета, который был вдвое эффективнее при похудении и на 20 п.п. лучше снижал глюкозу. В 2018 году препарат появился в аптеках.

Аналитическая Evaluate предсказывала, что он станет одной из крупнейших новинок на фармацевтическом рынке, а продажи достигнут $2,2 млрд в 2022 году. И несмотря на отсутствие одобрения Ozempic как препарата для похудения, врачи нередко назначали его недиабетикам.

В 2021 году Novo Nordisk получила разрешение на использование семаглутида под брендом Wegovy уже для снижения веса.

В 2022 году продажи Ozempic достигли $8,5 млрд, а Wegovy — $890 млн. В 2025 году — более $20 млрд и почти $12,5 млрд соответственно.

В разговоре с Bloomberg глава Eli Lilly Дэвид Рикс вспоминал: когда он вошёл в состав исполнительного комитета компании, тогдашний гендиректор Джон Лехлейтер назвал Рикса чересчур нетерпеливым, что порой чревато «проблемами», но тот парировал: «Иногда проблемы — это даже к лучшему».

После прихода Рикса на должность гендиректора Eli Lilly должна была дать ответ недавно вышедшему Ozempic, но путь от исследований до одобрения Управлением по надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США (FDA) занимал в среднем 13-14 лет, поэтому «нетерпеливый» руководитель призывал сотрудников действовать быстрее — как биотех-стартап, а не неповоротливая «фарма».

Некоторые работники делились с Bloomberg, что Рикс любил вмешиваться в рядовые вопросы, словно знает работу каждого работника лучше, чем они сами. «Совать нос не в своё дело и кичиться властью — это одно, — отвечал на обвинения Рикс. — Я же хочу доказать людям, что мы умеем решать проблемы».

Учёные компании экспериментировали с комбинациями GLP-1 и других кишечных гормонов, которые потенциально могли оказаться эффективнее, чем GLP-1 в одиночку, и разработали тирзепатид — он объединял действие GLP-1 и глюкозозависимого инсулинотропного полипептида (GIP). Препарат, который позже станет известен как Mounjaro, позволил в ходе исследования снизить массу тела добровольцев на 3-5% за месяц, чем превзошел показатели Ozempic.

Рикс также старался оптимизировать процесс разработки и, в частности, избавил отдел исследований от бюрократических требований вроде оценки коммерческой жизнеспособности. Площадки для производства нового препарата начали подбирать за четыре года до одобрения, что для компании тоже было в новинку.

В 2022 году Mounjaro получил одобрение как препарат для пациентов с диабетом. А в следующем году FDA одобрила тирзепатид под маркой Zepbound уже для лечения ожирения.

Чтобы компенсировать поздний выход на рынок, Eli Lilly установила цену на Zepbound примерно на 20% ниже Wegovy и настроила прямой канал продаж, запустив онлайн-сервис LillyDirect. Через него пациенты могли получить рецепт и сразу заказать препарат от производителя с доставкой на дом.

Спрос на GLP-1 тем временем вырос настолько, что Novo Nordisk не успевала производить достаточное количество семаглутида. В марте 2022 года FDA внесла в список дефицитных лекарств Wegovy, а в августе — Ozempiс. Чуть позже с нехваткой производственных мощностей столкнулась и Eli Lilly, так что в декабре в тот же список FDA попал тирзепатид.

Американцы в соцсетях критиковали обе компании за нехватку препаратов, а некоторые пациенты обращались к поставщикам более дешёвых аналогов – их продажа разрешена в США до истечения патента в случае дефицита. Послабление распространяется на аптеки, изготавливающие препараты по индивидуальным рецептам, и позволяет им производить дефицитные средства, но только из тех же компонентов, что и оригинал.

Чтобы быстрее масштабировать выпуск и вернуть монополию на производство тирзепатида, Eli Lilly во главе с Риксом вкладывала миллиарды в производственные площадки и заставляла сотрудников перерабатывать.

Наши работники приходят каждый час каждого дня на все заводы по всему миру, чтобы производить больше — 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, 365 дней в году, в сверхурочное время, по выходным и в праздники.

Дэвид Рикс в 2024 году, глава Eli Lilly

Проблемы Eli Lilly, в отличие от Novo Nordisk, были вызваны не нехваткой ингредиентов, а сложностью конструкции пластиковых шприц-ручек. Выходом стал выпуск в августе 2024 года одноразовых флаконов, и в октябре того же года FDA исключило препараты Eli Lilly из списка дефицитных.

Теперь пациентам нужно было докупать шприцы, самостоятельно наполнять их и колоть, однако желающих быстро похудеть это не отпугнуло. Кроме того, поскольку производство флаконов обходилось дешевле, компания снизила стоимость Zepbound вдвое на сайте LillyDirect — тогда единственном месте, где их можно было достать. Месячный запас лекарства в минимальной дозировке обошёлся бы в $399.

Novo Nordisk смогла наладить выпуск препаратов в одноразовых флаконах только через семь месяцев, и в списке дефицитных Ozempic и Wegovy находились вплоть до февраля 2025 года. Собственный сайт для заказов она запустила лишь в марте того же года, но конкуренцию уже проиграла.

Ещё в середине 2024 года акции Novo Nordisk поползли вниз, тогда как у Eli Lilly продолжали рост. Первый квартал 2025-го стал последним, когда продажи Wegovy превышали Zepbound. К следующему кварталу выручка препарата Eli Lilly выросла более чем на $1 млрд и превысила показатели конкурента.

Когда в феврале 2026 года Novo Nordisk поделилась результатами исследования своего нового препарата CagriSema, оказалось, что он на 2,5% менее эффективен при снижении веса, чем Zepbound. Новость привела к очередному падению акций, достигшему почти 60% за год.

Уже в мае Mounjaro стал самым продаваемым лекарством в мире и, по данным за 2025 год, принёс Eli Lilly почти $23 млрд выручки. На Zepbound тогда пришлось ещё $13,5 млрд, что вместе на $4 млрд больше, чем продажи Ozempic и Wegovy.

По словам Рикса, компания отгружает по семь инъекций Zepbound каждую секунду.

Налаживание производства — лишь часть усилий Eli Lilly. По данным ВОЗ за 2022 год, 2,5 млрд совершеннолетних в мире жили с избыточным весом, 890 млн из них страдали от ожирения и 107 млн из них находились в США. Так что параллельно компании предстояло рассказать о преимуществах своих препаратах как можно большему числу потенциальных клиентов.

Рикс говорил Bloomberg, что для многих потребителей получение медицинских услуг — это ужасный «клиентский опыт». Хуже только взаимодействие с государством. Но Eli Lilly, по его словам, пытается это изменить: получая на дом коробки с препаратами, покупатели делятся впечатлениями в соцсетях как распаковкой нового iPhone.

На фоне пандемии и всплеска интереса к фармкомпаниям Eli Lilly обратилась к рекламному агентству Wieden+Kennedy, известному сотрудничеством с Nike, и запустила кампанию, нацеленную на создание нового, «дружественного» имиджа с акцентом на личные истории.

Она также стала одним из спонсоров Олимпиады в Токио 2021 года и развернула крупную кампанию на телевидении, в соцсетях, печати и на билбордах. С тех пор её реклама стала повсеместной, отмечает издание, и появлялась и на церемонии вручения «Оскара», и во время «Супербоула».

Так как многие всё ещё не могли позволить себе лекарства, стоимость месячного запаса которых могла превышать $1000, производители работали над тем, чтобы включить свои препараты в американские страховки. В ноябре 2025 года Белый дом заявил, что договорился с Eli Lilly и Novo Nordisk о снижении цен на GLP-1 в три-четыре раза при продаже через федеральный сайт TrumpRx и в четыре-пять раз – для страховых госпрограмм.

По данным на январь 2026-го, 13 из 50 штатов покрывают расходы на препараты для похудения в рамках страховки для малоимущих Medicaid. А с июля 2026 года Wegovy и Zepbound будут доступны некоторым владельцам страховки для пожилых Medicare в рамках экспериментальной программы за дополнительные $50 в месяц.

Из-за «патентного обрыва» Eli Lilly, как и любая другая фармкомпания, которой удалось выпустить препарат-«блокбастер», рано или поздно столкнётся с конкуренцией. Тем более на Mounjaro и Zepbound в 2025 году пришлось 56% общей выручки Eli Lilly, а это опасная зависимость, по сути, от одного препарата, отмечает Bloomberg. Но Рикс, для которого скорость в приоритете, а ошибки недопустимы, полон решимости сохранить лидерство.

Существует длинный список компаний, которые добились успеха, разрослись, а затем потерпели крах. Мы оказаться в нём не хотим.

Дэвид Рикс, глава Eli Lilly

Появление новых продуктов, агрессивные скидки и растущее политическое давление привели к снижению цен на препараты GLP-1 гораздо быстрее, чем ожидали инвесторы. Дженерики средств компании Novo Nordisk уже доступны в Индии и Канаде. А отраслевые гиганты, такие как AbbVie, Amgen и Pfizer, пытаются разработать препараты от ожирения, которые будут лучше переноситься или действовать дольше, чем существующие варианты.

Eli Lilly пока никто не обгоняет. Её следующим «прорывом» может стать ретатрутид — препарат на основе трёх гормонов, который в ходе испытаний обеспечил снижение веса на 28% за полтора года. Раньше такой результат считался возможным только при хирургическом вмешательстве.

Если препарат получит одобрение, он может появиться в продаже уже в 2027 году. Изначально Eli Lilly позиционировала ретатрутид как средство для людей с высоким индексом массы тела, но теперь Рикс видит потенциал и для массового покупателя — при применении в более низких дозах.

Но есть ещё одна угроза лидерству Eli Lilly: развитие искусственного интеллекта и риск, что в будущем препараты смогут разрабатывать не только «фарма», но и ИТ-гиганты. Рикс считает, что пока «никакой магии, позволяющей просто включить компьютер и изобрести лекарство, нет», но в стороне компания не остаётся.

В октябре 2025 года в Eli Lilly рассказали, что планируют вместе с Nvidia создать суперкомпьютер, который может помочь с выявлением новых молекул и сокращением цикла разработки лекарств. Несколько месяцев спустя партнёры заявили о запуске исследовательской лаборатории, куда вложат до $1 млрд в течение пяти лет и которая будет использовать новейшую вычислительную платформу Vera Rubin AI.

Основным преимуществом Eli Lilly перед большинством биотех-компаний Рикс считает накопленный опыт. Если другие обучают свои модели на общедоступных данных о 4000 одобренных лекарствах, то в распоряжении Eli Lilly находятся данные о более чем 3 млн не вышедших на рынок препаратов.

Она также не зацикливается на GLP-1 и стремится диверсифицировать производство. Только за первые пять месяцев 2026 года компания объявила о приобретении фирм, специализирующихся на лечении нарушений сна, рака и инфекционных заболеваний, на общую сумму в $20 млрд. Одновременно с этим она вкладывает «миллиарды» во внутренние исследования и разработки в сферах онкологии, генной терапии, нейробиологии и иммунологии.

В мае Verve Therapeutics, купленная Eli Lilly в 2025 году, показала предварительные результаты небольшого исследования, в рамках которого учёным удалось одним уколом снизить у пациентов уровень холестерина на 62%, причём результат сохранялся на протяжении по крайней мере полутора лет. Они использовали методы генной инженерии, запуская в организм внутривенно крошечное устройство для редактирования генов.

По словам собеседников Bloomberg, компания также рассматривает возможность развития в сферах эстетической медицины и даже психоделиков (редакция vc.ru не пропагандирует употребление наркотиков, а на территории России они запрещены законом).

Сколько вы были бы готовы заплатить за месячный запас препарата для похудения, который снижает вес на 15% за 72 недели?