История под половицей    1918 год. В залитой солнцем долине, ...

Дата публикации: 29-06-2026 10:39:14

История под половицей
   1918 год. В залитой солнцем долине, испещренной, будто старыми шрамами, заросшими акацией балками и оврагами, приютилась, словно сошедшая с картины Пимоненко, малороссийская деревенька. Опрятные ухоженные домики, блестящие свежей известью стен и золотистыми шапками соломенных крыш. Маленькие, подслеповатые оконца, добрыми глазами веселой старушки смотрят на утопающие в зелени вишневых деревьев сады. Извилистая улица, покрытая с утра не потревоженным бархатом пыли. Суетливые домашние квочки, пробравшиеся под ветхим плетнем и ошалевшие от свалившейся на них свободы. Пронзительно голубой небосвод будто сказочным колпаком укрывает и сохраняет деревенскую идиллию, погрузив ее в звенящую трелью цикад и кузнечиков тишину. Далеко, наполняя тишину тревогой, рождается и насыщает её мощной вибрацией звук работающего мотора. С приближением звука умолкает природа. Дремавшие в своих будках деревенские псы- пустобрехи тревожно поднимают косматые, в колтунах шерсти, головы, рыча и скаля клыки на непонятный, тревожный звук. Гремя металлом, скрипя стальными сочленениями и поднимая клубы пыли в деревню вкатывается угловатый, похожий на лишенный упряжи цыганский возок, весь припорошенный пылью, грузовик с открытой кабиной. В кузове, обняв коленями длинные стволы винтовок с примкнутыми штыками, сидят солдаты. Глубокие, похожие на изуродованные кастрюли, каски со смешными рожками. Серые суконные мундиры, тревожные взгляды на раскрасневшихся от жары, с блестящими ручейками пота лицах. Деревня уже хрипит собачьим лаем рвущихся с цепей дворовых псов. Уже тревожно выглядывает из-под чуть отдернутых в уголках окошек занавесок. Уже суетливыми, пахнущими свежим молоком и тестом материнскими руками сгребает возящихся на дворах детей и под их заполошный плач тащит в дома. Хлопает редко запирающимися дверями мазанок и сараев.
Скрежетнув напоследок замирающим мотором и скрипнув тормозами, грузовик останавливается, скрываясь в догнавшем его пыльном облаке. Лающе звучат команды на чужом языке. Гремя железом из кузова, высыпаются солдаты, тут же выстаиваясь в две шеренги короткого строя. Строй с педантичной немецкой точностью, щелкнув каблуками кованных сапог, замирает.   Отрывистые слова приказов и солдаты, подняв винтовки на уровень пояса, цепкими взглядами окопных сидельцев обшаривая окрестности, словно серая жижа растекаются по деревне. На секунды замерев в тревожной тишине, деревня наполняется звуками разорения и смерти. Собачий лай обрывается винтовочными выстрелами и предсмертным визгом умирающих сторожей. Мирное квохтанье кур сменяется хрипом сворачиваемой солдатской рукой шеи. Протяжное тоскливое мычание выволакиваемых из коровников буренок. Женские рыдание перемежаются с детским плачем. Воздух, став вязким, трепещет от наполняющей его боли. Откинутая ударом солдатского сапога тоскливо скрипит калитка. Брызжа слюной, гремя цепью и скаля желтые клыки, заходится лаем пес. Сухой щелчок затвора. Выстрел. Предсмертный, будто человеческий, стон закрутившегося на месте кобеля. Из открывшейся двери хаты замахиваясь кривой клюкой на солдата идет старик. Белые, словно покрытые той же известью, что и стены, волосы. Расстёгнутый старомодный тёмно-синий сюртук с одиноким Георгием на засаленной от времени черно-оранжевой ленте на груди. Солдат замирает и на пропотевшем лице зарождается злая ухмылка. Старик делает шаг, второй занося над головой суковатую палку. С каждым шагом согнутая годами спина распрямляется. Грудь, возможно, в последний раз вобрав в себя родной воздух, выдается вперед. Палка, вертя в умелых руках сложные петли по косой траектории со свистом рассекая воздух, как раньше шашка, взмывает над головой старика. Немец, побледнев, делает шаг назад. Руки судорожно рвут на себя враз вспотевшими ладонями шарик рукояти затвора. Он видит перед собой не старика. Перед ним с горящими гневом русский солдат, защищающий свой дом. Выстрел. На белом исподнем алым пятном вспыхивает кровь.
Качнувшись от удара пули, старик на секунду замирает и делает шаг вперед, опуская палку слева на шею солдата. Немец роняет винтовку и в ужасе закрывает лицо. Сухой удар по подставленному предплечью, палка на излете вбитым в кончик стальным наконечником отрывает немцу мочку уха и рвет щеку. Они падают оба: старик - лицом в пыль, широко раскинув руки, будто пытаясь обнять землю, солдат - на спину, закрыв изувеченное лицо руками. Ладони старика сгребают пыль. Земля, просачиваясь между пальцами ручейками сбегает из сжатых ладоней. Немец, истерично суча ногами пытается отползти от упавшего тела закрывая голову в рогатой каске. Свернувшись в клубок, немец замирает на несколько секунд, ожидая следующего удара, затем отрывает от лица залитые кровью ладони. Старик лежит, не шевелясь, широко раскинувшись на залитом солнечном светом дворе. Воровато озираясь, солдат осматривается, ища свидетелей своей трусости. Быстро встает, поднимает лежащую в пыли винтовку. Опасливо подходит к телу и переворачивает его носком сапога. Серые глаза старика отражают плывущие по небу белые облака. Собрав в кулак орден на сюртуке, немец злобно рвет его на себя вырывая с корнем.
- Вердантэн, швайне – шипит он, проходя в дом.
Масляно мягко ползет вверх затвор. Вращаясь, выброшенная экстрактором блестящая гильза, слабо дымя едким пороховым дымом, играя золотом на солнце летит на чисто выскобленный пол. Глухо звякну о доски, катится и ныряет в щель, тихо скатываясь под половицы в пыль. Через несколько минут погребальным костром одинокий столб дыма устремляется в высь, пачкая черными клубами голубой небосвод.
Несколько лет спустя.   Оскальзываясь в грязи, разбитой сотнями подков дороги, идёт человек, ведя под узцы понуро опустившего под проливным дождем голову коня. Капли громко шлепают по коже седла, шуршат по плечам, стекая на длинные, заляпанные черной грязью полы длинной кавалерийской шинели. Потемневший от воды островерхий шлем «буденовка» с большой алой суконной звездой, глубоко натянут на лоб, скрывая глаза. Человек подходит к заросшей травой просевшей калитке, укрывающей за покосившимся плетнем буйно поросшее крапивой пепелище. Калитка тоскливо скрипит, впуская во двор человека. Шелест дождя, серое свинцовое небо и черные головешки обвалившихся внутрь, почерневших от огня, местами сохранившихся стен с провалами облизанных пламенем окон. Конь тревожно всхрапывает будто не желая заходить в запущенные двор.
- Заходи, это наш дом – тихо шепчет, успокаивая коня человек. Молодое с заострившимися чертами лицо долго болевшего человека. Серый цвет глаз насыщает взгляд решимостью и сталью. Человек снимает с плеча короткий кавалерийский карабин. Поднимается по скрипучим обугленным ступеням крыльца, заходит на пепелище. Человек, как и тысячи других вернувшихся с долгой войны заново отстроил дом. Вновь забелели стенами и золотом крыш уютные мазанки. Взревели на полях построенные людьми трактора, заколосилась золотым морем пшеница. Скрипнули сталью подъёмники опуская в недра шахт тысячи людей и выдавая нагора тонны черного Донбасского золота. Задымили мирным дымом трубы заводов и комбинатов, полились огненные реки стали. А посреди этого величия будто вне истории и времени зеленела хлебом, смеялась детскими голосами, тосковала под звездным небом вечерами деревенька. В домике, вставшем на месте пепелища тихо раскачивалась уютная люлька и плыли мягкие обволакивающие звуки колыбельной. Звучал детский смех и хлопки не злых отцовских подзатыльников. Марался кляксами ученических чернил широкий стол. Шелестели в тишине страницы книг и газет. Будил по утрам всех черный круг репродуктора, пока в жаркий июньский полдень тожественно-тревожный голос не сообщил из него всей стране «Война». 
    1941 год. Выбивая кованными сапогами пыль из большака, будто из старого ковра, рота серой живой змеей вползала в залитую зеленью садов долину. Франц шагал в первой шеренге своего взвода рядом свои боевыми «камрадами», такими же крепкими улыбчивыми парнями из разных уголков Германии и всей сдавшийся ей Европы. Фюрер вернул земляков почти со всего мира, показав им цель огромные жизненные пространства на Востоке в занятой по недоразумению русскими России. Вот рядом с хрустом грызет яблоко Ганс из недавно присоединённой к рейху Австрии. Пулеметчик Иоганн, белокурый богатырь эльзасец, родившийся в покоренной, отдавшей не свое по праву рейху, Франции. Фридрих, его второй номер, родом из Чешских Судет. Где эта страна, недавно называвшая себя гордо Чехословакия? Сделанные на бывших чешских заводах танки теперь помогают им, немцам, проламывать русскую оборону, взбивая стальными траками жирный украинский чернозем. Франц не понимал лишь своего отца, который, узнав о том, что он отправляется на войну в Россию как-то сразу помрачнел так не по-немецки, некрасиво, по-варварски налил и залпом выпил почти полную кружку шнапса, ушел в свою мастерскую и долго курил, глядя на лежащий перед ним на верстаке старый русский орден. Отец никогда не рассказывал откуда у него этот странный и единственный трофей, привезенный им с той уже такой далекой Великой войны. Как никогда он не рассказывал откуда у него на лице кривой уродливый шрам. Франц опустил ладонь в нагрудный карман и нащупал острые холодные грани креста. Он взял его без спроса решив, что раз этот талисман сохранил отца, может быть сохранит и его. Рота, поднимая клубы пыли, втягивалась в деревню. Уже белели сквозь зеленые заросли стены первых домов. Выстрела Франц не слышал.
Просто лопнула алым облаком голова шагающего рядом в строю Ганса, забрызгав лицо чем-то горячим и теплым. Второй выстрел эхом ударил по ушам и белокурый эльзасец, утробно охнув, стал медленно оседать в пыль дороги. Обученная войной и вымуштрованная унтерами рота шустро попадала в пыль и тараканами сыпанула по придорожным канавам тренированно клацая затворами карабинов. Раздался еще один одиночный выстрел, и кто-то тяжело простонал, забившись в пыли. Барабанной дробью густо сыпанул пулемет, хлестко защёлкали выстрелы винтовок. Франц перебежками рванулся к стене дома. Выдернул из-за поясного ремня гранату на длинной деревянной ручке. Крышка, фарфоровый шарик на шелковом шнурке. Чуть колыхнув белые с голубым узором занавески из окна, высунулся черный стол. Выстрел. И протяжный полный боли стон у дороги. Один, два, три, четыре. Франц знал, что нужно подождать, не бросать гранату сразу, чтобы не дать противнику перебросить ее обратно. Глухой звон разбитого стекла. Хлопок. Тугой удар взрывной волны выбросил из окон клубы черного дыма вместе с хлипкими оконными рамами с резными наличниками. Пригнувшись, с карабином на перевес немец ввалился в дом. На полу, вперив в него полный ненависти взгляд серых со стальным отливом глаз, лежал парень, почти мальчик. Некогда белая с косым воротом рубаха измочалена осколками и пропитана кровью. Сквозь звон в ушах Франц слышал на улице звуки команд и стоны. Парень, харкая кровью, пытался подняться и дотянуться до отброшенного взрывом старого кавалерийского карабина с вытертым почти до бела стволом. Немец замер, наблюдая за умирающим. Оставив, попытки встать русский откинулся на пол и, глядя немцу в глаза, улыбнулся. Жуткая кровавая улыбка, похожая на оскал, исказила молодое, красивое лицо с правильными чертами. Взгляд остановился, упершись в потолок, а Фрицу показалось, что в глазах застыло стальное небо со свинцовыми тучами и эти тучи сгущались над ним. Он поднял русский карабин, клацнул затвор гильза с буквой Л -луганского патронного завода крутанувшись в воздухе нырнула под половицу и, тихо звякнув о бок почерневшей товарки, успокоилась в уютной теплой пыли. Немец посмотрел в пустой патронник. Это был последний патрон, а всего у парня их было пять.
    Рота дальше пылила, уходя на восток. За их спинами черным столбом в небо снова поднимался дым от горящих домов, а на сельской площади белели свежими березовыми крестами с насаженными на них солдатскими касками четыре могилы немецких солдат. Франц на секунду задержался у полыхающего, пышущего жаром пламени дома. Достал из кармана старый солдатский орден и бросил его в огонь.
А потом шагая в строю он думал и осознавал, что им не победить, не завоевать страну, где мальчишка совсем ребенок с пятью патронами и старым карабином не побоялся выйти против полной роты. А потом русские пришли в Берлин, а Франц и его боевые «камрады», понурив головы, в длинных колоннах военнопленных брели, пряча взгляды от стоящих вдоль дорог женщин с седыми волосами. А русские женщины, глубоко вздохнув, несли им узелки с хлебом и вареной картошкой. И постаревший Франц рассказывал об этих людях своему сыну и затем внукам. Русские заново отстроили города и села. Полетели в космос и обуздали энергию атома. А маленькая деревушка, оказавшись будто вне времени, опять белела стенами домиков в залитой зеленью садов долине. 
    И опять прошли годы. Наполняя тишину ревом турбин, блестя на солнце остеклением кабины тяжелый штурмовик нырнул в долину. Дымными росчерками с пилонов сошли и понеслись к земле ракеты. Пыльными причудливыми кустами среди игрушечных домиков встали кусты разрывов сметая крыши. Причудливым грибом над клубом огня от сдетонировавшего боекомплекта поднялась, вращая орудием, словно перевернутая гигантская сковорода угловатая башня танка с белым крестом на броне. Самолет, качнув крыльями, заложив вираж, дымно чадя сгорающим на форсаже керосином, прижавшись к земле с разворотом ушел в тыл. Внизу муравьями суетилась идущая на штурм пехота.
    Он лежал в чудом сохранившим часть крыши углу разрушенного дома. Последний оставшийся от первой штурмовой группы, ворвавшейся в разрушенную деревню четыре дня назад. Почерневшая от перетянутого жгута нога торчала из-под укрывавшего бьющееся в ознобе тело, блестящего термоизоляционного одеяла. Потрескавшиеся от жара и обезвоживания губы и лихорадочный блеск глаз. Правая здоровая рука сжимала упертый магазином в пол направленный на дверной проем АК. Ускользающим сознанием солдат слышал трескотню заново разгорающегося на окраине стрелкового боя. Шум заглушил шорох шагов во дворе. Скрип разбитого стекла под рифлеными подошвами. Тень закрыла осевший дверной проем. Человеческий силуэт, пригнувшись нырнул входя. Автомат рыкнул короткой очередью вырываясь из ослабевшей руки. Пули, выбивая пыль штукатурки из стен и пятная их кляксами попаданий горохом сыпанули навстречу человеческой тени. Уже оседая по испачканной кровью стене человек нажал на спуск. Одиночный выстрел из футуристического вида, обвешанной приспособлениями кургузой винтовки вздыбил доски пола. Гильзы, тихо звякнув скатились под оторванные половицы крыльца. Кровь из простреленной вены тёмным ручьем заливала, будто заштриховывая в черный цвет, шевроны с мертвой головой и свастикой на бронежилете. Лежащий в углу солдат серыми, со стальным блеском глазами смотрел на оседающего врага и улыбался белыми бескровными губами. Бой приближался.
   Мы уезжали из вновь убитой войной деревни в красивой, тихой, некогда зеленой долине, где будто остановилось время. Я увозил с собой тихо брякавшие в кармане четыре гильзы: от немецкого Манлихера, нашей «трехлинейки», американский ремингтон от «арки» и наша родная - «калашниковская» 5.45. Вся современная история нашей страны под половицей разрушенного дома. Я не знаю, как они туда попали, но уверен, что все эти гильзы свидетели трагедий, разыгравшихся на этой земле в разное время. Я хочу верить, что наши спасли раненого оставившего в углу дома пропитанный кровью матрац, отстрелянные пустые автоматные магазины, вскрытые упаковки индивидуальных перевязочных пакетов и термоизоляционное одеяло. Я очень хочу верить, что кровавые потеки на стене следы крови вражеского солдата. И я уверен, что время и войны не властны над Россией и вновь оживет и отстроится маленькая красивая, как игрушка, деревенька в зеленой долине и будет дальше жить словно отгороженная от реки времени.
[https://vk.ru/id176376494|Сергей Мачинский]

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	жизнь сплетается из мелочей из маминых поцелуев в нос, папиного: ...	7	6	29-06-2026
2	#Рассказ Запоздалая встреча На хуторском кладбище есть три могилки: отца, ...	-5	5	29-06-2026
3	О СОВЕТСКОЙ НАИВНОСТИ	-8	7	28-06-2026
4	Арсений Александрович Тарковский Стол накрыт на шестерых – Розы да ...	-2	3	28-06-2026
5	О-Ма-Рм Симс, сегодня в 2:08 Кто то пишет сценарий, Всем ...	0	2	27-06-2026
6	Привет, молодые и глупые, смешные, босые и пьяные. Идущие стаями, ...	3	6	27-06-2026
7	Привет, молодые и глупые, смешные, босые и пьяные. Идущие стаями, ...	0	5	27-06-2026
8	Говорят, периодически надо оборачиваться назад и фокусироваться на важном – ...	0	3	28-06-2026
9	СКАЗКИ РУССКОГО ЛЕСА И СОБАКА ХОЧЕТ ЕСТЬ Собака – наш ...	0	6	28-06-2026
10	Дитём я была тендитным. Накормить меня можно было двумя способами: ...	0	3	29-06-2026

Классификация: . Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 10. Тональность: 5. Информативность: 5. Источник: vk.com.