– На сегодняшний день процедура принудительной реализации [имущества должника] не совсем оптимизирована, – сообщила сенаторам Ольга Помигалова. – Достаточно давно назрела необходимость перевода торгов в электронный вид с изменением порядка осуществления этих торгов. Сегодня происходит передача имущества на принудительную реализацию один раз – оно не реализовано. Второй раз – оно не реализовано. Тогда минус 25% предлагается взыскателю. Это длительный процесс, который затягивает на год и более. Поэтому предлагаем рассмотреть возможность откорректировать законодательство и предусмотреть электронные торги с так называемым голландским способом реализации имущества.

Смысл «голландской» схемы аукциона в постепенном снижении цены от стартовой. При этом устанавливается минимально возможная планка, ниже которой потенциальный покупатель имущества предложить уже не может. Изначально такой формат появился для продажи скоропортящихся товаров – например, цветов. Голландский аукцион позволяет максимально быстро реализовать имущество.

Формат исполнительного производства в России будет кардинально изменена, рассказала сенаторам директор департамента госполитики в сфере принудительного исполнения Минюста РФ Юлия Малышева. Совместно с ФССП, Верховным судом, Федеральным казначейством и рядом других заинтересованных ведомств министерство разработало проект подели реестрового исполнительного производства. Презентована она была на ПМЮФ-2026, добавила Малышева.

Главное отличие новой модели от существующей – полное отсутствие участия взыскателя в исполнении решения суда. Всё будет переведено в «цифру». 

– Мы хотим полностью уйти от бумажного документооборота и исполнительных документов, – объяснила представитель Минюста. – Все документы, за исключением тех, которые содержат гостайну, будут только в электронном виде.

По словам Малышевой, новая схема повысит скорость обработки данных. Кроме того, решится проблема задвоения исполнительных документов.

Мы знаем, что бывают ситуации, когда недобросовестный взыскатель берет дубликаты и подают их одномоментно в разных отделах службы судебных приставов, чтобы получить взыскание и там, и там, – отметила Малышева и добавила, что проблема поддельных исполнительных листов также будет решена. По ее словам, новая база будет закрытой. Хранящиеся в ней данные по конкретным исполнительным производствам будет доступна только должнику, взыскателю и судебному приставу-исполнителю.

Между тем на повестке дня остается задача защиты баз данных и инфраструктуры от постороннего вмешательства.

– Если что-то произойдет с дата-центрами, зависнет вся база. Мы можем оказаться в не очень хорошей ситуации, – заметил сенатор Максим Кавджарадзе.

Вопрос сохранности чувствительных данных не единственная уязвимость системы принудительного исполнения судебных решений. Правозащитники насчитали несколько серьезных сбоев в системе.

– К нам, правозащитникам, чаще всего обращаются те люди, которых мы называем самыми незащищенными: пенсионеры, матери одиночки – те, кто потерял последнее и кому суд присудил. Но они не могут эти деньги получить, – отметила член СПЧ при Президенте РФ, обозреватель «МК» Ева Меркачева. По ее словам, в отдельную категорию следовало бы выделить пострадавших от мошенников и финансовых пирамид: «лени голубковы» все так же активно собирают деньги с доверчивых граждан, причем теперь – на криптокошельки. 

– Как говорит Банк России, количество финансовых пирамид за последние семь лет выросло в 40 раз, – сообщила Ева Меркачева и добавила, что популярность мошеннических схем объясняется невысоким уровнем финансовой грамотности населения и доверчивостью людей, которые нередко видят аферистов даже в качестве гостей популярных блогеров. При этом ежегодные потери от действий мошенников оцениваются в 10-12 млрд рублей.

Одна из самых крупных финансовых пирамид в современной России – казанская контора «Финико». В рамках возбужденного уголовного дела потерпевшими признаны более тысячи человек, однако ни одному из них потерянные средства пока не возвращены. 

Одним из фундаментальных системных сбоев в работе принудительного исполнения является чрезмерная загруженность приставов, подчеркнула Меркачева. Один пристав может одновременно вести до пяти тысяч дел.

Второй сбой касается процедуры ареста активов должника. По данным правозащитников, значительная часть дел не подразумевает наложения одномоментного ареста на все активы. В результате деньги должник выводит сначала в криптовалюту, а затем в оффшоры.

Третий сбой лежит в плоскости уголовных дел. Зачастую они возбуждаются без конкретного обвиняемого. Дело есть, а взыскивать не с кого.