Интервью со Станкевичем Часть 2 Ю.Ч.: Виталий Алексеевич Коротич рассказывал ...

Дата публикации: 26-06-2026 23:39:50

Интервью со Станкевичем
Часть 2
Ю.Ч.: Виталий Алексеевич Коротич рассказывал мне: "Всё гудит и я выхожу к трибуне. Вы знаете, тогда я ощутил... я всегда ощущаю хорошее или плохое расположение аудитории. Из зала пёрла ненависть. Как ветер". Чувствовали ли Вы нечто подобное?
С.С.: Да, конечно. Там в чём был любопытный момент — когда наш оратор с трибуны говорил что-то такое резкое и яркое, зажигательное, мы его поддерживали, аплодируя стоя. Чтобы он нас в зале видел. Мы составляли меньшинство – те, которых тогда называли демократами, — меньше одной пятой было нас, более или менее демократически мыслящих граждан. И когда звучало наше выступление, мы вставали в зале и стоя аплодировали этому человеку. А остальной зал сидел, и шёл такой гул раздраженный... не то что уж совсем ненавидевший, но недоброжелательный, осуждающий гул шёл по рядам, когда мы стояли и аплодировали. Сохранились, кстати, видеозаписи, можно посмотреть эти моменты, когда одиночные люди встают в разных рядах, а остальной зал осуждающе гудит.
Ю.Ч.: Вас всех рассаживали по делегациям, верно?
С.С.: Рассаживали по территориальным делегациям: так Москва сидела вместе, Ленинград сидел вместе, области сидели вместе. Рассадка по территориальным группам делалась для того, чтобы избранные на съезд региональные партийные руководители, знающие состав своей команды, присматривали за ними и одергивали при необходимости. Вот такой был замысел. А внутри территориальной делегации мы сидели по алфавиту. Я сидел в шестом ряду прямо напротив трибуны. А буквально через несколько кресел сидел Сахаров. И я периодически поглядывал что он там делает. Мне тогда было 35 лет, к Сахарову я относился с естественным почтением. Однажды сижу, на трибуне идёт какое-то дежурное выступление, а Сахаров кладёт блокнот на колени и пишет: "Проект Конституции СССР. Статья первая..." Вот такие сцены порой приходилось наблюдать…
Ю.Ч.: Как известно, Сахаров выступал за отмену 6-й статьи Конституции о руководящей роли партии. Что Вы сделали со своим партбилетом? Оставили его на память, выкинули, порвали, сожгли?
С.С.: Нет, не выкидывал, ну что вы? Оставил на память, конечно, почему нет? Я отношусь к этому достаточно трепетно, к этим артефактам истории.
Ю.Ч.: Вы как-то говорили, что вступая в партию, хотели помочь реформам...
С.С.: Ну что касается моего краткого романа с Коммунистической партией, то это был рациональный шаг. Как историк и политолог, я понимал тогда лучше многих: чтобы переделать такую огромную страну и при этом не скатиться в революционный хаос, не утратить стратегическую управляемость, нужна партия как инструмент преобразований. Чтобы разъяснять реформаторские решения и проводить их в повседневную жизнь. Чтобы обеспечивать упорядоченные перемены с горизонтом в 10-15 лет. Сделать это без партии с её всепроникающей сетевой структурой было крайне трудно, почти невозможно.
Это было понятно мне вполне, исходя из моего предшествовавшего образования.
Уже в 1986-м году я участвовал в неформальном политическом движении в Москве. И видел, что это разрозненные кружки интеллигенции, которым организационной мощи на серьёзное дело не хватит. А тут КПСС возглавил глашатай перемен Горбачёв, а в Москву с Урала перевели неистового борца с бюрократией Ельцина. Я подумал, что «вот оно, начало настоящего обновления» и написал заявление о вступлении в КПСС. Тогда я был уже старшим научным сотрудником в Институте всеобщей истории Академии наук. В заявлении я так и написал: хочу помогать перестройке и сделать её необратимой.
Это мне казалось принципиально важным, поскольку в России часто реформаторские усилия были очень даже обратимы. В 1987-м году меня приняли в партию, но очень скоро произошёл конфликт между мной, молодым коммунистом, и партией.
В октябре 1987-го года на пленуме ЦК КПСС исключали из руководства Бориса Ельцина. А он тогда для нас уже был своего рода знаменем. Он приехал в Москву и развернулся достаточно серьёзно как внутрипартийной бунтарь. Быстро стал невероятно популярен и мы на него ориентировались. А тут вдруг его осуждают и изгоняют. Мы с другими молодыми московскими «неформалами» стали выступать, наоборот, в поддержку Ельцина. Тогда мы впервые вышли в пикеты в Черемушкинском районе Москвы. Мне на работу потом звонили из райкома партии, требовали приструнить.
Между тем, Горбачёв провёл конституционную реформу, создавшую Съезд народных депутатов СССР, и объявил первые полусвободные выборы. Естественно, я не мог быть в стороне. Тут мы познакомились с опальным Ельциным и его тогдашним окружением. А тогда у него главным человеком был Александр Коржаков, бывший личный охранник из 9-го управления КГБ, оставшийся с ним после увольнения.
Произошло это почти как в кино. В одном из наших подвалов на Юго-Западе Москвы, где собирались политические «неформалы», внезапно открылась дверь и появилась группа людей: плечистых, в одинаковых серых пальто и одинаковых шапках (была зима), со строгими лицами и взглядами. В установившейся тишине (все думали что они сейчас скажут: "всем на выход с вещами"), старший сказал: "Товарищи, мы от Бориса Николаевича". Познакомились. Гости сказали, что Ельцин в тяжелым психологическом положении, ему надо помогать, возвращать его в политику. И мы начали возвращать его в политику. И себя в ней утверждать.
В январе 1988 года на шумном собрании избирателей в кинотеатре "Черемушки" я был выдвинут кандидатом в народные депутаты СССР. Там из 20 возможных кандидатов собрание проголосовало за моё выдвижение.
Дальше мне расписали график моих встреч с избирателями. И в день когда у меня должна была состояться встреча с избирателями, утром, меня приглашают в Черёмушкинский райком КПСС чтобы «побеседовать». Приезжаю, меня встречают первый секретарь. И говорит: "Кроме меня ещё несколько товарищей хотят побеседовать. Пойдёмте". И в соседнюю комнату проводит. А там все бюро райкома партии в полном составе!
Оказывается они собрались чтобы мой вопрос рассмотреть. Дальше был весь классический сценарий «партийной казни»: "Поставил себя вне партии… Связался с авантюристами… Ведёт подрывную работу… Мы сделали ошибку приняв его в наши ряды и эту ошибку сейчас надо исправить!"
Потом один берет слово, один из подготовленных ораторов, и говорит: "Ну зачем сразу так резко? Да, молодой коммунист совершил ошибки. Надо дать ему возможность исправиться. Надо дать ему возможность выступить со статьей в партийной печати, в газете "Московская правда", где он осудит прежние свои действия: хождение по всяким пикетам и митингам, и займёт правильную партийную позицию. Готовы ли Вы, Сергей Борисович, показать себя с правильной стороны, вернуться на партийную позицию?"
Я сказал, что не готов. — "Тогда делать нечего, будем исключать. Ставлю вопрос на голосование", — говорит председательствующий. А первый секретарь райкома, который там находился, говорит: "Так минуточку-минуточку с голосованием! Вы знаете какую сейчас ошибку мы допустим? Мы сейчас его исключим, а что же тогда произойдёт? На самом деле ведь та публика, которая там собирается вокруг него, они же это наоборот воспримут, со знаком плюс! Это же ему только придаст популярности в определённых кругах. Он станет пострадавшим, станет гонимым у нас. Вот тут к нему и кинутся всякие безответственные политиканы. Не будем ему делать такого подарка. Давайте так, обсуждение состоялось, позиция бюро понятна. А выборы сейчас пройдут через пару месяцев, и мы повторно соберёмся по этому же вопросу. Конечно же ни о каком его избрании не может быть и речи, мы же знаем чем это кончится, поэтому сразу после выборов вернёмся к теме и доведем вопрос до конца". Так они и решили. А мне после этого "чистилища" пришлось ехать на встречу с избирателями.
Такие были дела у нас. Это я просто картинку даю в каком состоянии у нас была Коммунистическая партия тогда.
Против меня в моём Черемушкинском в районе выдвинули двух «неубиваемых» кандидатов в депутаты. Один из них был Харченко — известный медик, начальник крупнейшего медицинского центра в нашем районе. А второй был Артюх — он возглавлял крупнейшее военно-промышленное объединение, которое работало на космос, делало жаропрочная плитку для космических аппаратов с помощью сверхвысоких частот. Одновременно это объединение наладило тогда (чем он Артюх очень гордился) выпуск СВЧ печей для народа.
Райком был абсолютно убеждён что либо тот, либо другой — они победят. Что они выйдут во второй тур вдвоём и между собой разыграют победу. Но неожиданно из семи кандидатов как раз двое неформальных выдвиженца и вышли во второй тур. Это был я, при поддержке Московского Народного Фронта (наша организация 88-го года), в руководство которого я входил, а второй был — Михаил Яковлевич Лемешев, известный профессор-эколог право-националистической ориентации.
В итоге мы вышли во второй тур, а райкомовские кандидаты не прошли. И во втором туре была, конечно, эпохальная борьба на территории Черемушкинского района. Мы подтянули все силы Московского Народного Фронта из всех городских районов. Прямо-таки политическое ополчение созвали. Из Зеленограда даже приехали люди в завершающие дни. Там были многотысячные научные институты, которые над микро-электроникой ещё советской работали. А националисты мобилизовали все свои силы, тогда объединённые в общество «Память».
Решающие грандиозные по тем временам митинги состоялись у метро "Беляево" и метро" Тёплый стан".
Во втором туре я победи с результатом 57% голосов.
Иногда обстановку тех дней изображают карикатурно: дескать, демагоги прорвались на примитивных криках "долой КПСС", "даешь демократию и многопартийность". На самом деле ничего подобного. Да, поначалу было и немало пустых горлопанов, которые во всяком революционном процессе немедленно появляются. Но естественный отбор происходил быстро и достаточно жёстко. Надолго обмануть народ какими-то внешними эффектами было невозможно... Интернета тогда не было. Доступа к телевидению тоже. И деньгами ничего нельзя было решить, потому что денег ни у кого не было. Работала только прямая агитация - глаза в глаза, слово против слова. Ежедневно месяц за месяцем. А потом – впервые разрешённые массовые митинги. Тот, кто не способен был просто и внятно говорить о главном, объяснить себя, привлечь людей, кто не способен организовать сторонников для коллективных политических действий — тот быстро отсеивался. Это и был самый естественный политический отбор.
(Окончание следует)

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Почему гражданские самолеты в СССР обслуживали бывшие летчики-истребители	0	5	27-04-2026
2	Ушедшая история	0	5	07-03-2026
3	Саакашвили назвал выходку журналиста "Рустави 2" безвкусным и необдуманным выпадом	0	0	08-07-2019
4	На Украине треть опрошенных считают Сталина "мудрым руководителем"	0	0	11-07-2019
5	Рогозин отметил важную роль комсомола в развитии советской космической промышленности	0	0	29-10-2018
6	Премьер Италии надеется, что новый глава Европарламента будет работать над общими задачами	0	0	03-07-2019
7	Самые масштабные выборы в мире. Как политик в кроссовках добился преданности индонезийцев	0	0	03-07-2019
8	В "Единой России" опровергли информацию о плохом самочувствии Чилингарова	0	0	05-07-2019
9	💪И СНОВА НАМ КАК ВОЗДУХ НУЖНЫ ЧЕЛОВЕЙНИКИ, ТЕПЕРЬ ВМЕСТО КБ ...	-2	6	26-06-2026

Классификация: . Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 9. Тональность: 0. Информативность: 5. Источник: vk.com.