25 июля президент России Владимир Путин прилетел в Омск на ХХII Форум межрегионального сотрудничества России и Казахстана, где встретился с президентом Казахстана Касым-Жомартом Токаевым, который неожиданно подробно остановился на причинах конфликта России и Украины и способах остановить его. Специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников уверен, что президент Казахстана готовился к этому разговору.

Форум межрегионального сотрудничества России и Казахстана проходил в странном, признаться, месте: недалеко от аэропорта, среди супермаркетов, которые обычно сбиваются в стаю на окраине города. Тут нашелся некий конгресс-центр (насчет конгрессов не уверен, а выставки ведущих омских художников, которым пришлось потесниться, тут бывают, как я убедился), в котором и происходили события, которые давно не происходили в Омске.

В таком ежегодном форуме обычно задействуют губернаторов приграничных территорий, но в этот раз прошли крупным бреднем: зацепили только самых заметных. И неизбежная выставка достижений этих регионов носила ритуальный характер.

Владимир Путин, ожидая приезда Касым-Жомарта Токаева, был оживлен и, стоя с заместителями главы президентской администрации Дмитрием Песковым и Максимом Орешкиным, рассказывал им что-то прямо смешное.

Перед входом в помещение, где для начала должны были пройти переговоры в узком составе, вице-премьер Александр Новак, который может записать себе в актив еще и не чтобы совсем преодоленный, но по крайней мере явно преодоляемый бензиновый кризис, рассказывал, как, собственно говоря, это происходит:

— Количество регионов, где у нас наблюдаются, скажем так, перебои или очереди, значительно снизилось. То есть ситуация выравнивается. Те меры, которые приняло правительство, работают... Они связаны с дополнительным объемом производства, с более ускоренными работами по ремонтам нефтеперерабатывающих заводов. Хотя, конечно, еще нельзя сказать, что рынок полностью стабилизировался. В некоторых регионах, особенно это касается северных регионов, еще сохраняется довольно сложная ситуация, скажем так. В ручном режиме с нашими нефтяными компаниями, в ручном режиме с регионами, с федеральными органами исполнительной власти обеспечиваем, скажем так, стыковку с поставками регионов... Уверен, что ситуация временная, она будет стабилизирована, для этого все делается!

Сложная ситуация была и у Александра Новака. Каждое слово тут было на вес канистры бензина.

— Спросили меня про Крым, про Севастополь,— напоминал он.— Там самая нервная и сложная ситуация — не ввиду отсутствия топлива, а ввиду логистических проблем по известным причинам. Поэтому также и регионы, и компании, и Министерство транспорта делают все для того, чтобы максимально обеспечить поставки в Крым, Севастополь, Запорожскую область, Херсонскую область и приграничные регионы.

— А действительно ли обсуждается понижение нормативов по бензину? — спрашивали его.— Если да, то когда решение будет принято и зачем?

Речь шла о том, что государство может разрешить нефтяным компаниям продавать на бирже меньшую, чем раньше, долю от всего произведенного топлива.

— Действительно, это обсуждается,— не спорил Александр Новак.— Мы рассматривали масштабы снижения нормативов до минимального. Это тоже носит временный характер — на период дефицита. Это будем делать для того, чтобы те объемы, которые ранее поступали на биржу, а сегодня будут направляться по прямым договорам — либо на северный завоз, либо в отдельные регионы, где еще испытываются трудности, шли в зачет биржевых поставок. Это нормально, и это обеспечивает нам как раз именно восстановление рынка и решение проблем. На штабе согласовано, я думаю, на следующей неделе постараемся, чтобы эти решения были уже оформлены нормативно.

Тут его спросили, будет ли продлен запрет экспорта бензина и дизельного топлива и на какой срок.

К тому моменту журналисты, насытившиеся ответами Александра Новака, как водители бензином, рассеялись и ответа, который потом подвергся максимальному цитированию, не услышали.

— Да,— вспомнил Александр Новак даже с каким-то удивлением, словно для него было странно, что он сам об этом не вспомнил,— по запрету экспорта бензина также мы приняли решение на штабе! Продлить его для производителей и непроизводителей. То есть он будет продлен до конца года. Что касается дизеля, то по мере восстановления рынка мы будем менять решение о запрете экспорта дизеля для того, чтобы наши производящие заводы не испытывали сложности с переизбытком. Поэтому для нас дизель необходим после того, как будет обеспечен внутренний рынок. И будем реализовывать его на экспорт, чтобы заводы максимально были загружены.

— Вы рассказывали о стабилизации рынка, но, наверное, сложно говорить о ней, например, после сегодняшней атаки на Тюменский НПЗ. Как вы оцениваете ситуацию? — спросил я господина Новака.

— Если говорить о балансе производства и потребления, то ситуация с дефицитом топлива сейчас и правда значительно улучшена. И, собственно, мы даже по дизелю, например, и по керосинам уже не в дефиците. Пока испытываем небольшой дефицит только по бензинам. Ну как бы тоже ситуация временная...— не так уже уверенно добавил Александр Новак.— Будем все делать для того, чтобы и по бензинам дефицит был покрыт.

Следовало отдать ему должное. Про ситуацию на Тюменском НПЗ он, отвечая на вопрос о ситуации на Тюменском НПЗ, даже не упомянул.

— А предприятия сами принимают какие-то особые меры по собственной защите? — спросил я его.— Вооружаются?

— Безусловно! — оживился он.— Конечно! Вот я только что был на одном из заводов, не буду называть его. Очень подробно рассмотрели и то, что уже сделано, делается, и какие планы дальнейшие на наращивание защиты. Заводы работают активно над этими вопросами!

Собственно говоря, а что им еще остается?

— Вам, как человеку, который отвечает за всю эту работу, наверное, нечеловечески обидно, когда, грубо говоря, работаешь, работаешь на то, чтобы какой-нибудь НПЗ сам заработал уже наконец, потом еще один удар — и все приходится начинать сначала? — не удержался я.

— Слушайте, ну это такая ситуация,— пожал он плечами.— А как еще?

А никак.

Через несколько минут начались переговоры Владимира Путина и Касым-Жомарта Токаева.

Владимир Путин рассказывал про хорошую динамику, про «70 проектов в Казахстане, в которых участвуют российские предприятия, общим объемом где-то на $30 млрд», вспоминал про отца «действующего президента Казахстана», который лечился в одном из госпиталей Омска (Касым-Жомарт Токаев с утра как раз заезжал в здание этого госпиталя)...

В это время Касым-Жомарт Токаев, оказывается, готовился высказаться по вопросам глобального характера.

— Я буквально из Астаны до Омска добрался за 40 с небольшим минут, это все рядом, города наши приграничные,— рассказал президент Казахстана.

Потом он упомянул про первую строящуюся в Казахстане АЭС:

— Мне доложили, что полевые работы на месте в районе озера Балхаш завершаются.

И приступил к тому, о чем хотел высказаться.

— Конечно же, мы не находимся в вакууме, в изоляции,— произнес президент Казахстана.— Все, что происходит в мире, нас очень сильно волнует, тем более мы в орбите того или иного влияния, прежде всего на экономику Казахстана... Я не буду скрывать, что ко мне поступает много сигналов, я о них вас информировал по телефону... Из Европы, из Соединенных Штатов Америки... Сигналов, касающихся нынешнего положения конфликтной ситуации между Украиной и Россией. Вы знаете, на мой взгляд, я с самого начала говорил, что это межгосударственный конфликт, межгосударственный. Речь не идет о какой-либо гражданской войне.

То есть не один народ. Нет, не один.

— Мы всегда с уважением относились к украинскому народу, к его культуре, языку и полагаем, что природа этого конфликта не совсем понятна для многих, в том числе и для нас.

Таким образом, все, что господин Путин без устали повторяет уже пятый год почти на каждом мероприятии со своим участием,— про госпереворот на Украине, сорванные Минские соглашения, признание независимости самопровозглашенных республик Донбасса... Все это не совсем понятно, как не было понятно еще на Петербургском международном экономическом форуме в 2022 году, когда Касым-Жомарт Токаев, отвечая на вопрос модератора пленарного заседания Маргариты Симоньян, сказал об этом Владимиру Путину в первый раз.

— Допустим, если был конфликт, в том числе и замороженный конфликт, между Азербайджаном и Арменией...— продолжал президент Казахстана.— Там суть этого конфликта, происхождение этого конфликта были совершенно ясны для нас, они уходили вглубь истории. Но здесь — это очень трудно понять! И я понимаю, я знаю, что вы проявили максимум дипломатической гибкости во время встречи в Анкоридже на Аляске... Это просто мое скромное мнение, коль скоро ко мне обращаются: может быть, этот конфликт уже стоит заморозить и вернуться к стамбульской формуле 2.0, поскольку там были достигнуты значительные результаты. Ну и затем уже — естественно, под гарантии великих держав, включая Россию,— дальше двигаться в сторону долгожданного мира!

Это была формула Касым-Жомарта Токаева.

Казалось, выступление скорее все-таки пророссийское — про стамбульские договоренности с учетом ситуации на поле боя говорит и Владимир Путин. А с другой — так ли уж они сейчас приемлемы для господина Путина?

Суть стамбульских договоренностей, которые не были реализованы в марте 2022 года, известна. Украина не вступает в НАТО, на территории Украины не размещается любое иностранное оружие, ВСУ сокращаются до определенной численности (или даже не сокращаются, а фиксируются), Крым остается под контролем России на ближайшие 15 лет, а затем идут переговоры о его окончательном статусе, русский язык будет государственным (впрочем, этот пункт не был предварительно подписан переговорщиками).

Однако статус ДНР и ЛНР, например, в проект включен не был, а сейчас очевидно, что Владимир Путин не согласится даже начинать переговоры до тех пор, пока российские войска не дойдут до административных границ Донбасса.

И если даже брать стамбульские договоренности за основу, то преобразятся они в итоге, который вообще-то пока не просматривается, до полной неузнаваемости.

А в виде осадка после этой встречи останутся непонятная для президента Казахстана природа конфликта и желание заморозить его.

— Казахстан не сторонняя страна,— говорил Касым-Жомарт Токаев,— но в то же время, несмотря на все предложения и призывы, я категорически отказываюсь быть посредником, поскольку знаю, что Россия — это великая страна, русский народ — это великий народ и, как говорится, без посредников он сам справится со всеми вопросами, которые стоят в повестке дня.

Президент Казахстана не сказал, кто его призывает к посредничеству.

— Но как бы высказать свое скромное мнение...— добавил он.— Я решил сделать именно сегодня, поскольку люди знают, что я собирался, планировал быть в Омске, знают о нашей встрече, просили передать, как вот выйти из ситуации... Ну, никто не знает, как выйти из ситуации, потому что есть позиции сторон. Но, с другой стороны, есть такой момент и возможность, как поставить на заморозку все это дело... Это апробированная в международной практике ситуация, прием... Поскольку жалко, конечно, молодые люди гибнут, это генофонд братских народов России и Украины. И все это надо останавливать, поскольку то, что происходит, на мой убежденный взгляд, это на руку и в радость противникам и России, и украинского государства.

Президент России при этом всегда отвергал идею заморозки, так как всякий раз настаивал, что она пойдет на руку противнику.

— Что касается позиции Казахстана в отношении России — не сомневайтесь, мы всегда считали и считаем Россию великим государством, как я уже сказал, об этом я говорю на всех международных форумах, между прочим,— словно утешал своего собеседника Касым-Жомарт Токаев,— и привержены стратегическому сотрудничеству с Россией, союзническим отношениям, как бы трудно это ни было!

— Что касается украинского направления, я вас в ходе наших бесед сегодняшних обязательно проинформирую в деталях,— отвечал господин Путин, возможно имея в виду, что просто расскажет коллеге, как там все на самом деле.

После этого переговоры продолжались еще всего минут двадцать — этого, видимо, хватило для изложения деталей, а сам форум, в котором приняли участие лидеры государств, никому особенного удовольствия, кажется, не доставил, и особенно вице-премьеру Алексею Оверчуку, возглавляющему межправкомиссию по сотрудничеству России и Казахстана с российской стороны (судя по его не очень довольному виду, который, впрочем, мог быть и обманчив, но вряд ли),— в отличие от обеда, который за этим последовал.

После этого самолет российского президента полетел в Петербург, где пройдет День Военно-морского флота — без лишних тревог и волнений на море и на реке.