По данным НИУ ВШЭ, в первом квартале продажи компьютеров и периферии российского производства сократились на 27,9%, до 58,2 млрд рублей. Инвестиции производителей упали на 58%, до 4,2 млрд рублей. Именно этот сегмент потянул вниз все производство ИКТ-оборудования. 

При этом сокращения всего ИТ-рынка не наблюдается, скорее наоборот. Крупные и средние компании вложили в ИКТ 420,1 млрд рублей, на 23,2% больше, чем годом ранее. Доля таких расходов в общих инвестициях бизнеса выросла с 5,9% до 7,7%.

Аналитики также отметили рост выпуска электронных компонентов и печатных плат. Оптовые продажи электронного и телекоммуникационного оборудования увеличились более чем на треть.

Инвестиции в программное обеспечение и базы данных выросли на 64,3%, до 249,6 млрд рублей. Вложения в оборудование сократились на 9,8%, до 170,5 млрд рублей.

В результате почти 60% всех ИКТ-инвестиций пришлось на ПО.

Часть разрыва можно объяснить эффектом низкой базы и ростом цен. Кроме того, на первый квартал обычно приходится не более 15% годовых инвестиций, поэтому перенос нескольких крупных проектов способен заметно изменить статистику. ВШЭ ожидает, что дальше рост вложений в ПО замедлится до 20–30%.

Но важнее не результат одного квартала, а сам тренд. За последние четыре года инвестиции в ПО и базы данных росли в среднем на 29% ежегодно. Вложения же в оборудование снижаются уже несколько кварталов подряд.

Этот разворот начался не в первом квартале 2026 года. Как пишет IT-World, еще осенью 2024 года участники рынка отмечали сокращение инфраструктурных бюджетов. Компании откладывали длинные проекты, продлевали срок службы действующего оборудования и направляли больше денег на его обслуживание.

Падение продаж российских компьютеров не выглядит случайностью. ВШЭ связывает это сразу с несколькими факторами. Компании накопили запас техники в период пиковых закупок, часть проектов перенесли на более поздний срок, а мировой рынок по-прежнему испытывает дефицит отдельных компонентов, прежде всего памяти, из-за стремительного роста спроса со стороны ИИ.

Но статистика отражает и более глубокое изменение. Закончилась первая волна импортозамещения. В 2022–2024 годах компании закупали оборудование ускоренными темпами. Нужно было заменить ушедших поставщиков, перестроить инфраструктуру и снизить зависимость от западных производителей. Теперь эти мощности уже введены в эксплуатацию, а оборудование, купленное два-три года назад, еще далеко не исчерпало свой ресурс.

Одновременно изменились правила распределения ИТ-бюджетов. IT-World отмечал, что еще осенью 2024 года компании начали сокращать инфраструктурные проекты и значительно жестче оценивать новые инвестиции. Заказчики все чаще требуют расчета полной стоимости владения, поэтапного внедрения и понятной экономической отдачи. В первую очередь финансирование получают проекты, без которых невозможно обеспечить работу критической инфраструктуры.

В результате оборудование проигрывает борьбу за бюджет не только иностранным поставщикам, но и собственному программному стеку. При этом российское железо не падает единым фронтом. Продолжают расти сегменты, связанные с ЦОДами, электронной компонентной базой и вычислительной инфраструктурой. Сильнее всего проседают массовые закупки техники, которые можно перенести еще на год без заметного ущерба для бизнеса.

Российский рынок серверов, систем хранения и корпоративных компьютеров долго рос за счет государственного спроса. Именно крупные контракты позволяли производителям загружать мощности, планировать выпуск новых моделей и окупать разработку.

Но этот двигатель, по данным IT-World, начал замедляться. Для производителей это существенная потеря выручки. А главное, исчезает прогнозируемый спрос, вокруг которого строились производственные планы.

В первой половине 2025 года число закупок компьютерной техники по 44-ФЗ и 223-ФЗ сократилось на 16%, до 9,8 тыс. Объем контрактов уменьшился почти на треть, до 27,3 млрд рублей. 

Одновременно выяснилось, что полноценный коммерческий рынок российского оборудования пока так и не сформировался. IT-World насчитал в открытых реестрах 39 производителей серверов, 32 производителя СХД, 39 производителей рабочих станций и около 175 поставщиков сетевого оборудования и программно-аппаратных комплексов. Производителей становится больше, но рынок покупателей практически не растет.

Одновременно растет цена самой локализации. По оценкам участников рынка, российская микроэлектроника пока обеспечивает лишь около трети внутреннего спроса. Процессоры, память, накопители и многие другие компоненты по-прежнему приходится закупать за рубежом. Это делает производителей зависимыми от мирового рынка, курса валют и стоимости компонентов, а самое главное, от сложностей логистики.

Искусственный интеллект создает для производителей железа дополнительное давление. Как отмечает IT-World, крупнейшие производители памяти перераспределяют мощности в пользу HBM и серверной DRAM для ИИ-систем. В результате массовый рынок получает компоненты по остаточному принципу, а стоимость памяти и сроки поставок становятся менее предсказуемыми. ВШЭ также относит дефицит электронной компонентной базы к факторам, которые сдерживают инвестиции в оборудование.

Для локализации нужны инвестиции, длинные производственные серии и устойчивый спрос. Но спрос сокращается, кредиты дороги, а заказчик все реже готов платить за технологическую независимость без понятной экономической выгоды. Теперь производителям приходится бороться уже не за место в реестре, а за деньги заказчика.

Рост вложений в ПО объясняется не только осторожностью заказчиков. Для российского софта государство одновременно создало предложение, спрос и налоговые преимущества. Продажи программ из реестра освобождены от НДС, а заказчики могут учитывать расходы на их покупку с повышающим коэффициентом при расчете налога на прибыль. Даже после пересмотра льгот в 2026 году для аккредитованных ИТ-компаний сохранился специальный режим, хотя ставка страховых взносов и выросла с 7,6% до 15%.

Главное преимущество софта находится на стороне спроса. Государственные компании и субъекты критической информационной инфраструктуры постепенно лишаются возможности использовать иностранные решения. Базовый срок перехода значимых объектов КИИ на российское ПО предлагается установить с 2028 года. Для отдельных случаев, когда подходящего отечественного решения нет или компания участвует в особо значимом проекте, предусмотрены переходные сроки до 2031 или 2036 года. В утвержденный правительством перечень вошли 397 типов объектов, включая ERP-системы в ряде промышленных отраслей.

У производителей оборудования такой гарантии нет. В 2025 году выдача льготных кредитов производителям электроники и телекоммуникационного оборудования была приостановлена. Участники рынка связывали это с исчерпанием лимитов программы и высокой стоимостью финансирования. Одновременно Минпромторг начал переходить от прямых субсидий электронной компонентной базе к кредитам, грантам и займам профильных фондов. Для капиталоемкой отрасли это принципиальная разница. Производственную линию, запас компонентов и многолетний сервис без длинных денег не построить.

Софт, конечно, тоже дорожает. Растут зарплаты разработчиков, стоимость инфраструктуры и налоговая нагрузка. Но новую версию, дополнительную лицензию или облачный сервис можно вывести на рынок без сопоставимых капитальных вложений. Производитель оборудования сначала финансирует разработку, сертификацию, компоненты, сборку и склад, а окупаемость получает только при достаточном объеме продаж.

По отдельности большинство цифр еще можно объяснить. Первый квартал традиционно слабее остальных. На статистику влияют перенос контрактов, высокая база прошлых лет и запасы оборудования, сформированные во время ускоренных закупок. Поэтому падение продаж российских компьютеров почти на 28% само по себе еще не означает кризис.

Но вложения в оборудование снижаются уже несколько кварталов подряд. Государственные закупки компьютерной техники сокращаются. Заказчики дольше согласуют инфраструктурные проекты и жестче считают их окупаемость. Одновременно инвестиции в ПО растут быстрее рынка, а ИТ-бюджеты все заметнее смещаются в программный сегмент.

Российский ИТ переходит в новую фазу. В 2022 году нужно было срочно заменить ушедших поставщиков. В 2026 году самого факта российского происхождения уже недостаточно. Оборудование конкурирует не только с зарубежными аналогами, но и с автоматизацией, данными, облаками и ИИ за один и тот же бюджет.

Пока железо эту конкуренцию проигрывает. Заказчик хочет видеть экономический эффект, понятную стоимость владения, совместимость с существующей инфраструктурой и долгосрочную стратегию развития продукта. Именно эти критерии будут определять победителей следующего этапа импортозамещения.

Парадоксально, но нынешнее охлаждение рынка может оказаться полезнее периода ажиотажных закупок. Тогда российское оборудование покупали в условиях срочного импортозамещения и под давлением требований регулятора. Теперь будут покупать потому, что оно действительно нужно.