Несколько лет государство последовательно закрывало отдельные лазейки, которыми пользовались телефонные мошенники. Банки получили новые обязанности. Операторов обязали бороться с подменой номеров. Появилась ГИС «Антифрод». Но все эти меры объединяло одно. Каждая защищала только отдельный участок мошеннической схемы.

Теперь государство предлагает изменить сам принцип борьбы с цифровыми преступлениями. Минцифры вынесло на общественное обсуждение проект Доктрины развития системы противодействия правонарушениям с использованием ИКТ. Если раньше система видела отдельные события, то теперь она должна научиться видеть всю мошенническую цепочку целиком.

Документ рассчитан до 2035 года и пока не вводит новых обязанностей. До 2028 года предполагается подготовить нормативную базу и проверить отдельные решения. В 2028–2030 годах должны появиться основные организационные и технологические механизмы. Последний этап отведен на их развитие.

Главное в доктрине, что государство планирует поменять саму модель борьбы с цифровым мошенничеством. До сих пор банк видел перевод, оператор звонок, цифровая платформа аккаунт, а правоохранительные органы собирали общую картину уже после хищения денег. Теперь эти события хотят связать в одну цепочку.

Идея объединить разрозненные сигналы появилась не сегодня. Летом 2024 года генеральный прокурор Игорь Краснов говорил о необходимости криминалистического учета на основе электронно-цифрового следа. Через несколько месяцев правительство утвердило Концепцию государственной системы противодействия преступлениям с использованием ИКТ. Затем появились два антифрод-пакета, постепенно расширившие обязанности банков и операторов связи.

В декабре 2024 года правительство утвердило Концепцию государственной системы противодействия преступлениям с использованием ИКТ. В нее включили органы власти, Банк России, кредитные организации, операторов связи и цифровые компании. Среди задач появились не только выявление и расследование преступлений, но и восстановление нарушенных имущественных прав граждан.

Весной 2025 года первый антифрод-пакет создал правовую основу для ГИС «Антифрод». В июне 2026 года Госдума приняла второй пакет. Банкам и операторам предписали не только передавать сигналы, но и выполнять обязательные действия. При нарушении требований пострадавший сможет требовать компенсацию.

Доктрина подводит итог двум годам, в течение которых государство последовательно строило отдельные элементы антифрод-системы. Теперь эти элементы впервые пытаются заставить работать вместе.

На первый взгляд банковский антифрод уже работает почти идеально. В 2025 году банки предотвратили 134,16 млн мошеннических операций на 13,9 трлн рублей против 72,17 млн операций годом ранее. Но для потерпевших эта статистика выглядит совсем иначе. 

Клиентам удалось вернуть лишь 1,73 млрд рублей, или 5,9% похищенных средств. 

Годом ранее показатель составлял 9,9%. Иными словами, система все лучше предотвращает мошенничество, но если деньги все же ушли, вероятность вернуть их становится ниже.

Банковские антифрод-системы научились эффективно останавливать подозрительные операции. Но если мошенничество все же удалось, существующая модель значительно хуже справляется с возвратом денег.

Но атака давно перестала быть чисто банковской проблемой. Она начинается со звонка. Продолжается в мессенджере или приложении удаленного доступа. Заканчивается оформлением кредита и переводом денег. Именно такие комбинированные сценарии Банк России считает характерными для последних лет.

Когда эти данные соединили хотя бы частично, результат появился сразу. В 2025 году Банк России, банки и операторы провели пилот, в котором номера мошенников использовались для поиска связанных счетов. Подозрительные операции удалось приостановить более чем на 100 млн рублей. Именно эта логика лежит в основе новой доктрины. Не создавать еще одну базу данных, а превращать событие в одной системе в сигнал для всех остальных участников.

Во втором пакете мер предусмотрено, что банк или оператор должны компенсировать ущерб, если не выполнили обязательные действия. Банки опасались, что операторы будут перекладывать на них ответственность. Операторы настаивали, что именно банки видят движение денег и должны точнее выявлять опасные операции.

Самое заметное предложение проекта касается обратного взыскания, о котором писал IT-World. Если похищенные средства еще находятся на счете получателя, банки могут получить возможность совместно принять решение об их возврате отправителю.

Но кто устанавливает причастность? Банк, правоохранительный орган или суд? Достаточно ли сигнала ГИС? Можно ли вернуть деньги до приговора? Что делать, если на счете смешались похищенные и собственные средства владельца? Доктрина этих ответов не дает. Она ставит задачу разработать механизм.

Счет может принадлежать дропперу, человеку, продавшему банковскую карту, владельцу взломанного аккаунта или продавцу, которому мошенник оплатил товар чужими деньгами. Поэтому ключевое слово в проекте не «взыскание», а «причастный».

Ассоциация больших данных отмечала, что в проекте правил не определено, какие сведения, кто и в какие сроки обязан передавать. Комиссия РСПП по связи заявила, что бизнес не имеет полномочий самостоятельно устанавливать законность действий третьих лиц и выявлять признаки преступлений. Это компетенция правоохранительных органов.

Еще одна идея связана с цифровыми следами устройств. Такие данные позволяют объединить эпизоды, даже если злоумышленник меняет номер, карту или аккаунт. Одно устройство, программное окружение, сетевые параметры и повторяющиеся способы действий могут указать на общую преступную группу.

Краснов говорил именно о таком подходе. Нужно фиксировать все эпизоды, анализировать их с помощью нейросетевых комплексов и искать уникальный цифровой след.

Цифровой след способен показать связь. Но связь еще не доказывает вину. 

Именно поэтому качество новой системы будет определяться не количеством собранных данных, а способностью проверять ошибочные совпадения. В разрозненной системе ошибка одного участника локальна. Банк запросит дополнительное подтверждение или оператор проверит номер. В единой системе тот же сигнал может одновременно повлиять на счет, связь, аккаунт и внимание правоохранительных органов.

Доктрина также предлагает использовать биометрию для дополнительного подтверждения личности при подозрительных финансовых операциях. Такая проверка полезна, если мошенник получил пароль или код из SMS.

Но основные схемы социальной инженерии устроены иначе. Человек сам совершает перевод, сам устанавливает вредоносную программу или передает реквизиты. Банк России также отмечает, что злоумышленники вынуждают жертв действовать самостоятельно. В такой ситуации биометрия подтвердит личность владельца счета, но не подтвердит добровольность решения.

Человек под воздействием мошенника посмотрит в камеру, произнесет контрольную фразу и подтвердит операцию своим настоящим лицом и голосом. Антифроду придется проверять не только личность, но и контекст. Получение кредита перед переводом, новый получатель, разговор по телефону, установка программы удаленного доступа, резкое изменение обычного поведения.

Еще до запуска ГИС бизнес попытался оценить расходы на подключение. По расчетам Института исследований интернета, который приводит IT-World, первоначальные затраты могли составить 10–25 млрд рублей. При расширении системы до 20 тыс. организаций общая сумма могла достичь 180 млрд рублей. 

Для одной компании подготовительный этап оценивался минимум в 9 млн рублей, а аттестация могла стоить от 2–5 млн до 30–50 млн рублей.

Минцифры с этой оценкой не согласилось. В ведомстве заявили, что большинство крупных участников уже подключены к СМЭВ по другим основаниям, поэтому расходы будут значительно ниже.

Чем больше участников подключается к единой системе, тем точнее она может работать. Но каждое новое подключение означает не только интеграцию и защищенные каналы связи. Оно означает новую ответственность за качество данных и решений, принимаемых на их основе.

Антифрод-регулирование несколько раз менялось после критики рынка. Из второго пакета исключили обязательную регистрацию на значимых ресурсах через российскую электронную почту и открытие банковского счета только с привязкой ИНН. Отказались и от более жесткого лимита в пять карт на один банк, сохранив общий предел в 20 карт на человека.

Для мошенников единая цифровая экосистема существует уже давно. Телефонный звонок, украденный аккаунт, оформление кредита, банковский перевод и сеть дропперов работают как один механизм.

Доктрина становится первой попыткой государства ответить такой же системой. Это логичный шаг. Если преступная схема соединяет операторов, платформы и банки, защитная система тоже должна видеть их вместе.

Но успех доктрины будет зависеть не только от того, насколько быстро система научится находить связи между событиями. Главное, чтобы она столь же быстро умела отличать преступника от человека, который случайно оказался частью чужой схемы.