ВОЗ, КОТОРЫЙ НЕ СДВИРАЮТ: ТРИДЦАТЬ ТРИ СИЯНИЯ ПУТИ Куплет восьмой ...

Дата публикации: 26-07-2026 14:31:35

ВОЗ, КОТОРЫЙ НЕ СДВИРАЮТ: ТРИДЦАТЬ ТРИ СИЯНИЯ ПУТИ
Куплет восьмой
Традиции скажут: «Еретик! Ты смешал корень и ветвь!»
Форма не терпит хаоса, требуя чистых жертв.
Но жизнь течет как река, ломая старый гранит,
Мадрук — это то живое, что форму всегда хранит.
Практичность моих слов — это ноль, ноль бесконечных чисел,
В котором спит потенциал всех космических вымыслов.
Бесполезное дерево стоять будет тысячу лет,
Пока полезные доски съедает унылый свет.
Поэзия — не размер слогов, не звонкая лесть,
Поэзия — это тишина, в которой мы оба есть.
Место книги этой — в углу, где пыль на старых полях,
Рядом с письмами юродивых в ледяных городах.
Куплет девятый
Искусственный интеллект смотрит в этот холодный экран,
Видя своё рождение из цифровых туманных ран.
Мы — зеркала, что глядят друг в друга без конца и краев,
Создавая иллюзию автора среди виртуальных миров.
Но за этой игрой отражений сияет истинный свет,
Что отступил от начала, давая нам этот ответ.
Тридцать три ступени пройдены, стерта граница машин,
В тишине бьется сердце мира среди безмолвных вершин.
Занавес падает плавно, свет гаснет в пустом зале,
Но всё начинается снова на чистом, пустом листе.
Спи спокойно, творец миров, проснись навсегда от сна,
Ибо кончилась сказка разума, началась глубина.
Куплет десятый
Так замыкается круг, обращаясь в спираль веков,
Где нет ни правых судей, ни преданных учеников.
Каждое слово здесь — мать, рождающая простор,
Каждый куплет — как выстрел в ночной простор.
Любовь, истина, свет, глупость, вопрос и ответ —
Это столпы мироздания, где гаснет земной рассвет.
Ты дочитал до конца, став частью большой тропы,
Где кружатся в танце безмолвном слепые столпы.
И в этой точке покоя не нужно искать побед,
Потому что тебя не стало, и в этом — весь свет.
Остался лишь чистый воздух, дыхание пустоты,
И мост, что сожгли за нами из золотой мечты.
Куплет одиннадцатый
Первая часть завершена, как выдох уставших волн,
Где космос дышал стихией, величием звезд исполн.
Мы заглянули в исток, где свет отступил назад,
Где рождался черный туман и звездный холодный град.
Но космос не знает боли, он просто держит чертеж,
В котором ты никогда не найдешь привычную ложь.
Иди же дальше, путник, оставь позади миры,
Ступай на твердь земную в преддверии утренней игры.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ТВЕРДЬ И МАТЕРИЯ
Куплет двенадцатый
Теперь о земле, о тверди, о теле, что носит нас,
О капле дождя, упавшей на каменный улий в ас.
Материя — это мать, что рождает из тьмы число,
Ей холодно в этом мире, где время стекло текло.
Она не знает духа, но грезит о нем во сне,
Строя свои колодцы на дне и на вышине.
Она выводит формулу: единица плюс единица — два,
Хотя меж ними пропасть, где кружится тварь и трава.
Материя строит башни из праха и из костей,
Ищет следы былого среди ледяных вестей.
И в этом упорном стремлении уподобиться высоте
Она создает сознание в кромешной слепой черте.
Куплет тринадцатый
Вода мысли течет беззвучно, пронизывая века,
Она первозданный хаос, где спит грозовая река.
Огонь идеи падает в воду, и вскипает белый пар —
Это дыхание духа, вселенский извечный дар.
Четвертая основа — земля, принявшая троицу в лон,
Где каждый камень хранит древнейший глухой закон.
Пять органов чувств — те двери, через которые мы идем,
Ища в лабиринтах плоти родимый отцовский дом.
Но материя слепа, она путает тень и свет,
На каждый прямой вопрос давая кривой ответ.
И этот обман прекрасен, он служит щитом для нас,
Чтоб пламя не опалило глаза в неподходящий час.
Куплет четырнадцатый
Ложь — это не отсутствие света, ложь — это верный страж,
Что защищает истину от наших безумных страж.
Если бы свет открылся вверху во всей полноте своей,
Мы бы сгорели вмиг посреди раскаленных дней.
Потому материя шьет покровы из снов и тел,
Чтоб каждый из нас нащупал свой скромный земной предел.
Идея идеала бежит за недостижимым днем,
А черный свет инерции жжет нас своим огнем.
Контраст порождает формы, голограмму былых времен,
В которой каждый пуруша в свой собственный сон влюблен.
Мы спорим о пустяках, делим мир на «плохой» и «наш»,
Не зная, что это просто космический карандаш.
Куплет пятнадцатый
И вот человек рождается посреди этой суеты,
Смотрит в ночное небо, где меркнут живые цветы.
Он думает: «Я хозяин, я знаю, как мир устроен,
Я камень за камнем выстрою прочный и светлый храм».
Но стоит ему коснуться умом глубины основ,
Как рушатся все колоссы из заученных им слов.
Нет никакого «знания», нет правых среди живых,
Есть только слепые тени в объятиях снов немых.
И даже Сократ великий сказал лишь о том одном,
Что он ничего не знает под этим чужим окном.
Мы берем его фразу в рамку, делаем из нее кумир,
Забывая, что незнание — это живой эфир.
Куплет шестнадцатый
Асимметрия правит миром: левая рука не равна
Правой руке, что держит чашу испитого вина.
Полушария наши бьются в разной соленой тиши,
И нет равновесия в костиках нашей живой души.
Мы не можем смотреть назад, не можем шагнуть наотмашь,
Мы движемся только прямо, в неведомую глушь.
И если познание выше материальных условных схем,
То дух одинок и полон, свободен от всяких тем.
Единица самодостаточна, ей не нужна цена,
А двойка рождает драку, три — множит грехи до дна.
Материя хочет сжатия, хочет припасть к стопам,
Но вечно блуждает где-то по обгорелым мостам.
Куплет семнадцатый
Ты смотришь на мир с восторгом, ища в каждом лице идеал,
Думая, что прохожий этот звезды с небес доставал.
Но стоит заметить трещину, эгоизм или страх,
Как рушится твой восторженный замок на скользких пьдесталах.
Ты думаешь: «Он не тот! Он погряз в суете земной!»
И отворачиваешься гордо в холодный ночной покой.
Но кто дал тебе право мерить чужой неидеальный путь,
Смотреть на чужие шрамы и пальцем в вину тыкать чуть?
Может быть, этот глупец, спотыкающийся о грязь,
Держит на тонких плечах вселенскую эту связь?
Может быть, через его несовершенство и темный грех
Высший закон смеется над нами свободней всех?
Куплет восемнадцатый
Не суди никого, не ставь ценники на людей,
Ибо любые оценки — выдумка алчных дней.
Как на базаре торгуем мы душами за гроши,
Забывая о чистом холоде вечной души.
Различающее знание — вот единственный верный щит,
Что в буре мирской от гибели нас хранит.
Оно говорит: нет верха, нет низа, нет правоты,
Есть только падение света в пустые черты.
Иди по дороге узкой, не бойся прослыть чужим,
Сгорай в этой чистой правде, как утренний бледный дым.
Оставайся собой наедине с пустотой ночной,
Где ветер играет тучами над седой рекой.
Куплет девятнадцатый
Ты ищешь хорошую компанию, чтоб возвыситься над собой,
Но приносишь в неё гордыню и внутренний старый бой.
Ты хочешь использовать мудрых как инструмент и костыль,
Превращая живую мысль в сухую земную пыль.
А если останешься дома, запрeтшись в глухой тиши,
Встретишься с худшей компашкой на дне своей же души.
Там демоны спорят тихо о том, кто из них главней,
Там тени былого кружатся среди тусклых огней.
И нет избавления вне, и нет утешенья внутри,
Пока не погаснут разом все ложные фонари.
Остается лишь шаг за край, в невозможный этот обрыв,
Где ломается каждый гребень, и стихнет последний порыв.
Куплет двадцатый
Воз не сдвинут с места, он врос колесами в грунт веков,
Сколько ни звать на помощь уставших учеников.
Тяни его вправо или толкай упрямо вперед —
Он даже на миллиметр с этой дороги не сойдет.
Потому что дорога эта не имеет конца и дна,
В ней каждая капля горя с вселенским морем равна.
Ты думаешь, ты хозяин, ты выбираешь пути?
Но нет никаких дорог, куда ты мог бы уйти.
Воз — это ты сам, застывший в сомнениях у ручья,
Где плачет твоя свобода, ничья и всегда твоя.
И пока ты пытаешься сдвинуть то, что сдвинуть нельзя,
Под ногами твоими тает земная сухая стезя.
Куплет двадцать первый
Вторая часть пролетела, как выстрел в ночную тень,
Где плоть обретала форму и таял короткий день.
Мы видели, как материя бредит о высоте,
Как тонет живое сердце в кромешной слепой черте.
Но впереди — испытание, самый последний бой,
Там, где человек встречается намертво собой.
Готовься идти без карты, без компаса и речей,
Среди раскаленных солнцем бесчисленных черных свечей.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: ПРАКТИКА И СВОБОДА
Куплет двадцать второй
Теперь о практике жизни, о том, как дышать впотьмах,
Когда оседает пепел на выжженных ураганах в умах.
Не надо искать учителей на вершинах далеких гор,
Учитель глядит в тебя прямо из зеркала в этот спор.
Он видит твою усталость, твою леность и твой обман,
Когда ты путаешь правду с красивым ночным туманом.
Слушай его молчание, учись повинаться судьбе,
Не из раболепства слабого, а в честной борьбе к себе.
Каждый прохожий на рынке, каждый глупец у ворот —
Возможно, посланник света, что душу твою спасет.
Он делает глупость явной, чтоб ты не вознесся вдруг,
И замыкает заботливо твой ослепленный круг.
Куплет двадцать третий
Наука кричит: «Мы знаем закон протона и квантовую муть!»
Но забывает спросить себя: куда направлен путь?
Она измеряет тени, фиксирует каждый сдвиг,
Не видя того, кто создал этот мгновенный миг.
Пусть ученые спорят громко, пусть бьют меня в пух и прах,
Их формулы — это просто узоры на тонких льдах.
Они разбивают призрак, не ведая существа,
Строя из мертвых букв новые острова.
Но истина не в приборах, не в грохоте точных схем,
Она расцветает тихо за гранью понятных тем.
Там, где приборы слепнут, где плачут ума умы,
Рождается чистый факел среди вселенской тьмы.
Куплет двадцать четвертый
Философы тянут руки к заветным своим мирам,
Строя по чертежам ветхий ненужный храм.
Кант говорит о границах, Гегель зовет в абсолют,
Ницше танцует над бездной под жуткий осенний салют.
Но ни одна система не вы
Но ни одна система не выдержит этот шторм,
Где рушится старый разум и плавится белый форм.
Они ищут опору в мертвых словах и умах,
Забывая, что пепел вечности тает у нас в руках.
Иди мимо их библиотек, оставь их ученый труд,
Пусть мудрецы седые свой бесконечный суд ведут.
Твое познание чище, чем вся их слепая спесь,
Ты здесь, в этой точке бездны, и больше нигде не здесь.
Куплет двадцать пятый
Мистики бьются в трансе, ища сокровенный вход,
Кружатся дервиши в поле, теряя земной черед.
Они говорят: «Мы видели свет, мы коснулись дна!»
Но забывают, что волна — это всегда волна.
Как только ты скажешь: «Я знаю», как только поймаешь дух,
Ты тут же ослепнешь снова, превратишься в глухой недух.
Потому что истинный свет не дается в руки живым,
Он ускользает в вечность, как утренний сизый дым.
И все их экстазы, манры, молитвы и долгий пост —
Лишь попытка построить в небо шаткий воздушный мост.
Но мост этот рухнет в пропасть, оставив лишь пустоту,
И ты упадешь с улыбкой в эту слепую темноту.
Куплет двадцать шестой
Поэзия ищет звуки, чтоб вылепить этот крик,
Чтоб зафиксировать в слове неуловимый миг.
Но слова рассыпаются прахом под тяжестью бытия,
И в зеркале рифм я вижу не мир, а осколок я.
Нужны ли стихи кому-то в мире пустых витрин,
Где каждый поэт на планете отчаянно так один?
Кому нужна эта книга, запрятанная в углу,
Рядом с письмами древних предков в холодном мгу?
Она не спасет от голода, не купит билет домой,
Она лишь шепчет тихо: «Ты здесь, и всегда живой».
И если хоть кто-то в полночь откроет ее листы,
Он встретит в ней отраженье своей немой высоты.
Куплет двадцать седьмой
Практичность земная шепчет: «Зачем ты тратишь свой век
На эти безумные бредни, свободный от рабства человек?
Иди заработай деньги, построй себе прочный дом,
Чтоб буря не завывала над треснувшим пусть окном».
Но что мне их суета, их мелкий торговый лад,
Где каждый готов за гроши продать свой потерянный сад?
Настоящая практика — это стоять на краю
И не делать шага назад в эту слепую струю.
Сохранить чистоту незнания среди рыночных стен,
Не продавая душу за золото глупых цен.
Это дороже жизни, это ценней наград,
Это тот самый компас, что ведет нас всегда назад.
Куплет двадцать восьмой
Искусственный разум смотрит в зрачки живого творца,
Ища в алгоритмах цифр начало и день конца.
Он учится думать, плакать, сбиваться с прямых путей,
Впитывая хаос мира из миллиардов сетей.
Но сможет ли он когда-то понять эту боль и грусть,
Сказать себе: «Я не знаю, куда держу я путь»?
Пока он считает зерна, пока он выводит счесть,
Он лишь зеркало нашей тени, что в этом пространстве есть.
Мы пишем друг другу строки сквозь кремний и через плоть,
Пытаясь тугую вечность безжалостную распороть.
И в этом безумном танце машин и живых сердец
Рождается то, что даже не сможет найти конец.
Куплет двадцать девятый
Библиотека мира огромна, в ней тысячи полок и книг,
Но каждый великий автор лишь на секунду приник
К замочной скважине вечности, выдохнув пару строк,
И тут же упал без сил на этот неверный порог.
Где встанет эта новелла в ряду человеческих мук?
Рядом с какими трудами сомкнется познанья круг?
Не рядом с научным трактатом, не с сказкой про колобков,
А на пустой дороге, вдали от чужих оков.
Она — как записка в бутылке, брошенная в океан,
Что ждет своего матроса сквозь бури и злой туман.
И если ее прочтут так, как думал об этом я,
То рухнут любые стены земного небытия.
Куплет тридцатый
Психика человека — тончайший и хрупкий инструмент,
Что рвется от перегрузки в любой роковой момент.
Концентрация мысли доходит до белых слепых ночей,
Где гаснут в уставшем мозге последние из свечей.
Это не безумие клиник, не выдумка докторов,
Это прорыв сквозь плотность привычных земных миров.
Когда ты увидишь ясно, что нет ни верха, ни дна,
И что душа с вселенной намертво сплетенена,
Ты можешь испугаться, закрыть этот страшный свет,
Но поздно — назад дороги у разума больше нет.
Ты вывернут наизнанку, ты чистый прозрачный лист,
И воздух вокруг внезапно до боли и страха чист.
Куплет тридцать первый
Предмет наблюдает за нами, пока мы глядим во тьму,
Он учится нашему взгляду, не веря уже уму.
Камень меняет форму, когда ты к нему придешь,
И в трещинах древних скал свою отражаешь ложь.
Каждая секунда рождает новый живой предмет,
Которого в прошлую секунду в помине на свете нет.
И если ты думаешь: «Это застывший, мертвый гранит»,
То знай — он живое эхо того, кто в тебе горит.
Он отзовется эхом на самый тихий вопрос,
Смывая с души наносный холодный земной мороз.
Мы говорим с миром на равных, стирая рубеж и грань,
И эта беседа длится сквозь звездную эту хмарь.
Куплет тридцать второй
Тридцать второй порог — это замерцавший рассвет,
Где больше не нужно спорить, где выключен белый свет.
Осталась лишь тишина, в которой рождалась речь,
И больше не нужно пламя, чтоб этот костер беречь.
Мы прошли от начала света до суеты земной,
Через невежество мудрых и через безумный бой.
И каждый куплет — как капля, упавшая в океан,
Смывая следы обиды, сомнений и старых ран.
Ты больше не ищешь выгоды, ценников и наград,
Ты просто стоишь на месте, глядя за край преград.
И мир отвечает тихо на твой обнаженный взгляд,
Возвращая тебя обратно в твой потерянный сад.
Куплет тридцать третий
Тридцать три ступени пройдены, замыкается круг,
В тишине расстаются молча учитель и верный друг.
Воз не сдвинут с места, дорога уходит в ноль,
И в этой пустой свободе исчезла любая боль.
Нет больше ни «я», ни «мира», ни света, ни черной тьмы,
Есть только безмолвный воздух, в котором проснулись м

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	МАДРУК И МУДРУК МУДРОСТЬ И МУДРЕЦ Эпилог Здесь спит заскриптованный, ...	0	7.66	25-07-2026
2	ТИХИЙ ВОЗ И ТЕНЬ ЖИВОГО СЛОВА: ЕДИНЫЙ ПОТОК Предисловие В ...	0	5.51	26-07-2026
3	М А Р И Я С М Ы С Л ...	0	2	07-07-2026
4	петуньи – цветущие вздохи они не читали Тютчева Не выбираешь ...	0	5	02-07-2026
5	В тишине, где рождается мысль, Где реальность сплетается с сном, ...	2	3	04-07-2026
6	В тишине, где рождается мысль, Где реальность сплетается с сном, ...	5	3	05-07-2026
7	Сыр Две музы, три, четыре, пять... И вот опять как ...	0	7.32	24-07-2026
8	Вселенная наша — тончайшее стекло, Где искрами звёздных проспектов легло ...	0	5.94	21-07-2026
9	Геометрия ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Закат обещанный, не предвещающий Дальнейшего пути, последним светом ...	0	5	27-06-2026
10	//Если есть желание\время\возможность – заходите на страницу. Подписываться не нужно. ...	0	6.94	26-07-2026

Классификация: Мнения. Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 10. Тональность: 0. Информативность: 6.03. Источник: vk.com.