Что он сказал любимой девушке, оставшись без ног? Как его, инвалида, хейтили здоровые альпинисты? Как девять часов карабкался по смертельному ледопаду? И что заставляет не бояться смерть? Первый в мире альпинист, покоривший Эверест на руках, рассказал крутые истории в откровенном интервью РИА Новости.

Его история трагична и удивительна. 11 июля 2015 года принял воинскую присягу, а на следующий день чудом уцелел после крушения армейской казармы учебного центра ВДВ в Омске. Обрушились все верхние этажи и упавший со второго на первый Рустам Набиев провел под завалами более семи часов. Погибло 24 человека, а он стал последним выжившим, которого спасатели достали из-под бетонных обломков. Он дважды перенес клиническую смерть, более двух десятков операций, отказ почек и ампутацию ног, но смог все начать сначала.

- У каждого человека в схожей ситуации возникает вопрос - как жить дальше. Что вы ответили?

- В госпитале я долго не мог разговаривать, потому что был подключен к аппарату ИВЛ. Рядом была Индира. Меня мучил лишь один вопрос – останется ли она со мной? Когда я смог говорить, то сказал ей, что если она хочет уходить, то это надо сделать сейчас.

Я думал, что жить с инвалидом невозможно. Это тяжелая ноша и я не хотел портить Индире жизнь, потому что ей тогда было всего лишь двадцать лет. А мне двадцать четыре. Мы встречались больше пяти лет.

Я не хотел, чтобы она оставалась из жалости, из-за моей трагедии и понимания, что человека нельзя бросать. И дал ей возможность все решить самой, чтобы она несла ответственность и не сделала выбор из-за того, что на нее кто-то надавил. Я не хотел, чтобы она пожалела, что провела со мной свои лучшие годы.

Индира сказала, что будет со мной до конца, для нее неважно, есть у меня ноги или нет, что она так же сильно меня любит. Этот момент стал переломным, я понял: рядом есть человек, который во мне нуждается. Я осознал, что теперь должен бороться не только за себя, но и за Индиру. И что я тоже буду нести ответственность за ее выбор. Не хотел ее подводить, старался максимально быстро вернуться к жизни. В 2017 году у нас родилась дочка София, потом Амина, которой шесть лет, и годовалый уже Таир.

- Когда лечился в госпитале Вишневского в Химках, заведующий отделением травматологии сказал мне: "Рустам, у меня лечились люди, которые сейчас занимаются следж-хоккеем. Я могу порекомендовать тебя в команду". Вскоре поехал на сборы с "Фениксом" из Московской области – пятикратным чемпионом России. Для меня было важно выйти из зоны комфорта и оказаться в среде, где самостоятельно буду учиться выживать - без постоянной помощи от кого-то. Оставаться дома и жить в комфорте я не мог. Иначе превратился бы в домашнего кота, которого все любят, жалеют и лелеют. Это бы меня погубило.

- Многие паралимпийцы на редкость позитивные люди. Отчего так происходит? Они ведь прошли через самое страшное.

- Трагедия на всех влияет по-разному. Я должен был признать, что стал инвалидом и всю жизнь буду им. Но мне удалось освободиться от этой ноши, ведь она всегда будет тянуть тебя назад. История не отпускает, и эта боль всегда держится в тебе. Надо принять ситуацию и отпустить ее. Многие не могут к этому прийти или тратят десятилетия. А за это время и жизнь проходит.

- Я с детства занимался спортом, поэтому к алкоголю отношусь крайне негативно. Всегда знал, что это не выход. Ну буду я выпивать, сегодня заглушу боль, но она ведь никуда не исчезнет.

- Почему ушли из следж-хоккея?

- Понял, что командный вид спорта - не мое. Хотел реализоваться индивидуально, показать, что инвалиды тоже могут проявить себя в горах. В обществе сложился стереотип, что люди с инвалидностью ничего не могут и лучше от них держаться в стороне. Я всегда хотел это опровергнуть и прежде всего для себя. Мне ведь в лицо говорили - таким, как ты, здесь не место.

- От кого вы это слышали?

- От профессиональных альпинистов, которые не раз поднимались на Эверест. Они были уверены, что на одних руках человек никогда не сможет взойти на вершину. Это произошло шесть лет назад, когда я поставил цель взойти на Эльбрус. После покорения я плакал от радости. А потом от Эльбруса (высота - 5642 метра) до Эвереста у меня было девять покоренных вершин. Эверест – моя десятая, и на нее я пошел уже не как любитель, а как профессиональный альпинист. Я уже поднимался на один из "восьмитысячников" - восьмую вершину мира Манаслу высотой 8163 метра.

Эверест стал логичным продолжением моего пути. Восхождение было вопросом времени, а Умар Назарович Кремлев решил это ускорить. Международная ассоциация бокса (IBA) в его лице выступила генеральным спонсором экспедиции. Без них эта история не состоялась бы.

- Когда началась подготовка к экспедиции?

- В Непал мы прилетели 7 апреля, задолго до начала восхождения, ведь сначала должны были акклиматизироваться на горе "Мера пик" высотой 6476 метров. Были моменты, когда меня накрывала горная болезнь и приходилось спускаться вниз, чтобы восстановиться. С высоты 4900 мы уходили до 2200. Провели две ночевки, чтобы обогатиться кислородом. 23 апреля поднялись на "Меру пик", после вернулись в Катманду, где пробыли около недели, потому что на высоте организм испытывает огромнейший стресс. А затем отправились в базовый лагерь, чтобы из него взойти на вершину.

- Альпинисты говорили, что после шести тысяч начинается зона смерти.

- На такой высоте человек начинает испытывать давление горы и организм полноценно не восстанавливается. Это, можно сказать, достаточно безопасная зона, где ты можешь не умереть быстро.

Всего нас было десять. Я, Роман Абилдаев – "снежный барс" из Новосибирска, и Иоанн Чечнев из Томска, с которым мы впервые поднялись на Эльбрус. Нас сопровождали семь шерпов. Двое постоянно были рядом для дополнительной страховки, а пятеро обеспечивали быт - разбивали лагерь, готовили пищу и так далее.

Все восхождение было очень трудным, но особенно - ледопад Кхумбу. Это один из самых опасных участков на Эвересте – постоянно движущаяся ледяная река. За сутки она "проходит" один метр, а ее очень большие сираки - глыбы, которые постоянно бьются, - в любой момент могут рухнуть на твой маршрут. Недавно на этом участке пострадали три человека из Индии, а один позднее скончался в больнице.

Все говорили, что Кхумбу надо проходить быстро. Но в моем случае быстрота и передвижение - несопоставимые вещи, ведь на руках не пробежишься. Здоровые альпинисты проходят ледопад за 6-9 часов, а я за 15. Мне говорили, что преодолеть ледопад на руках нереально.

- Был момент, когда хотелось остановиться?

- Ни разу. Знал, что Эверест не дастся легко. Путь твоей мечты ты либо принимаешь, либо нет. Я много раз горько плакал, приходя в палатку, потому что было дико сложно, но я со всем соглашался, как бы ни было тяжело.

- Вы оставили дома семью. Это вас не останавливало?

- Прекрасно понимал, что могу не вернуться. И заранее к этому подготовился: составил завещание и оплатил всевозможные кредиты, потому что в это время мы строили дом. Старался все сделать так, чтобы в случае чего эта история не упала тяжкой ношей на плечи моей супруги.

Но, знаете, внутренняя вера убеждала меня в том, что все будет хорошо. Вера людей, вера моей супруги, которая отпускала меня в такие опасные экспедиции, и память о том, что тебя ждут дома, жестко держит тебя в жизни. Если бы я столкнулся с ситуациями, в которых мне пришлось бы рискнуть, понимая, что могу погибнуть, я бы этого не сделал.

- О чем думали 20 мая, взойдя на Эверест?

- Не скажу, что было облегчение, потому что понимал - спуск намного опаснее восхождения, 90 процентов погибших на Эвересте встретили смерть на спуске. На вершине я поблагодарил Эверест за то, что он впустил меня, и тут же попросил, чтобы он меня отпустил. Еще был горд за себя, ведь я стоял там вопреки словам всех, кто говорил, что это невозможно. Я был рад, что смог водрузить на вершине Эвереста флаги нашей страны и IBA.