Замечу, что традиция совмещения мировых футбольных чемпионатов с выступлениями выдающихся артистов не нова. И наивысшую планку задали в 1990 году три великих тенора: Пласидо Доминго, Хосе Каррерас и Лучано Паваротти. Главной причиной их совместного выступления было создание Фонда по борьбе с лейкемией. Она чуть не увела в мир иной Хосе Каррераса, который дружил и с Доминго, и с Паваротти, зная, что они терпеть не могут друг друга. Но, как писал известный советский писатель Анатолий Алексин, дружба дороже истины. И оба согласились составить трио с испанским тенором. Им было ясно, что выступление на чемпионате мира принесет куда как больше пожертвований в создаваемый фонд, чем обычный - даже хорошо разрекламированный - концерт. После триумфа в Термах Каракаллы, когда оркестром дирижировал легендарный Зубин Мета, они не раз выступали на чемпионатах мира по футболу. После чего - уже вне спортивных состязаний - их манили большие стадионы, которые поддавались харизматическому вокалу трех вокальных корифеев. Впервые увидел их в 1994 году, когда они давали концерт на стадионе в Лос-Анджелесе, и был потрясен тем, как они покорили десятки тысяч зрителей, пришедших вовсе не для того, чтобы слушать популярные арии из итальянских опер и неаполитанские песни. Они убедительнейшим образом подтверждали способность музыки не просто подчинять себе огромное количество слушателей, но и объединять их, доселе незнакомых, в единое целое. Даже если это целое могут назвать ликующей толпой.

Популярным искусствам не откажешь в гипнотическом воздействии на людей

Стадионное музыкальное просветительство - не новое явление. Им увлекались в Советской России, когда массовые зрелища, обращенные к тысячам и тысячам зрителей, пользовались необычайной популярностью. Их высшим проявлением были театрализованные спортивные парады на Красной площади, которая уже в новейшие времена стала одной из главных концертных площадок страны. В ХХ веке, в пору левого активизма в Европе и США, в работе с революционными массами искусство было популярной формой политической агитации, и одновременно оно приобщало к высокому творчеству. К примеру, в пору своей молодости легендарный импресарио Сол Юрок, открывший Америке Анну Павлову, Шаляпина, Есенина и многих выдающихся русских и советских деятелей культуры 1920-х - 1970-х годов, устраивал на нью-йоркском ипподроме для городской бедноты концерты Ефрема Цимбалиста, Эжена Изаи и других прославленных музыкантов. А 9 мая 1939 года С. Юрок организовал концерт, который вошел в историю США. Когда руководство всех вашингтонских концертных залов отказало ему в проведении выступлений великой афроамериканской певицы Мариан Андерсон, - он устроил его на ступенях Мемориала Линкольна, собрав на площади 75 тысяч человек. Большое искусство - и акт борьбы с расизмом.

Выступления на стадионах при многотысячном стечении народа - всегда не тольковлечение, но и некая акция, предполагающая совершенно особую солидарность публики в едином эмоциональном жесте навстречу исполнителю, когда индивидуальность слушателя растворяется в коллективном бессознательном. Артист становится проповедником, а проповедник должен быть артистом. Исполнителей, собирающих стадионы, можно как угодно критиковать, можно говорить о том, что популярное искусство отвлекает людей от чего-то еще более дурного, - но невозможно отказать им в способности к почти гипнотическому воздействию на людей. И дело вовсе не в том, что на концертах Сергея Жукова, Басты, Леонида Агутина или Димы Билана публику впечатляют визуальные эффекты, которые так или иначе схожи друг с другом. Стадионы собирают только те немногие исполнители, которые обладают особой энергетикой, мощной индивидуальностью, способной увлечь за собой и объединить самую разную публику. На концертах группы "Руки Вверх!" можно увидеть 50-летних, которые ностальгируют по собственной юности, и нынешних подростков, увлеченных простыми историями о первой любви.

Футбольные матчи, привлекающие внимание сотен миллионов, гуманнее битв гладиаторов

На стадионных концертах в любой стране мира происходит органический отказ от личного во имя общего. И возникает неизбежная экзистенциальная развилка. Растворение индивидуальности в толпе опасно во многих отношениях, в том числе и социальных. Но в "Чайке" Чехова обнаруживаешь примечательное высказывание доктора Дорна об уличной толпе в Генуе: "Движешься... в толпе без всякой цели, туда-сюда, по ломаной линии, живешь с нею вместе, сливаешься с нею психически и начинаешь верить, что в самом деле возможна одна мировая душа...".

В конце концов, человек сам выбирает модель своего поведения. Уверен, футбольные матчи, привлекающие внимание сотен миллионов зрителей, куда гуманнее кровавых битв гладиаторов. О выступлениях артистов и говорить не приходится.

Михаил Швыдкой

доктор искусствоведения