Академия, которую они закончили - это не просто здание на улице Академика Лебедева в Петербурге. Это 227 лет истории: основана в 1798 году указом императора Павла I. Тут преподавал известный Николай Пирогов - создатель военно-полевой хирургии, а Иван Павлов, лауреат Нобелевской премии 1904 года, был профессором кафедры и вел исследования. Сегодня это ведущий научно-образовательный центр Минобороны на 16 тысяч человек, где преподаватели-офицеры не только передают свой опыт и знания курсантам, но и на постоянной основе ездят в зону СВО. Исполнять там служебный и воинский долг, спасая жизни бойцов. Более тысячи выпускников каждый год дают клятву на плацу академии. Чтобы потом оказаться там, где я нашла Бахуса и Джери - в медротах. И делать то, чему их учили.

Попасть сюда сложно: говорят, журналисту здесь не место. Сюда привозят раненых с "передка" - с линии боевого соприкосновения, которая в десятке километров отсюда.

Бахус - начальник госпитального отделения. Джери - командир операционно-перевязочного взвода. Им по 25 лет. Выпускники 2025 года. Кадровые офицеры, лейтенанты, хирурги. И они - хорошие друзья.

- Как встретились? - переспрашивает Бахус. - В академии. Учились на соседних потоках.

- А как оказались здесь? - спрашиваю.

- Распределили. Нас много тогда - выпускников - в 11-й армейский корпус отправили, - рассказывает Джери.

Он невысокий, с уверенным взглядом. Бахус - повыше, в очках, с интеллигентным лицом. Вот как бывает. Годы учебы в академии, мечты о медицине, планы на будущее - и вдруг война.

- В 18 лет поступил, - говорит Бахус. - Хотел быть врачом. А потом - спецоперация, в 2022 году начиная со второго курса нас отправляли в командировки в военные госпитали помогать медикам. И вот сейчас - работа на СВО.

Он показывает медроту. В углу - стопка бланков, справки о ранении. Рядом - кровоостанавливающий жгут и ампулы с анатоксином для экстренной профилактики столбняка. Такая война. Здесь все перемешалось: жизнь и смерть, бумажки и кровь. В переносном смысле, конечно.

Я спрашиваю, помнят ли они первый свой опыт оказания медицинской помощи на войне, первый случай.

- Первое пулевое ранение… - Джери вспоминает и замолкает на секунду. - Я обалдел, если честно. Входное отверстие маленькое, а выходное - такое огромное! Кинетическая энергия пули вырывает ткань на выходе - нас этому учили на первом же занятии по военно-полевой хирургии. Я тогда сказал: "Ничего себе!". Еще был случай, помню в госпитале помогал, еще студентом на 5-м курсе. Привезли мужика с фронта с флегмоной бедра - это обширное гнойное воспаление. Мы вскрыли. Запах стоял такой, что даже через две пары медицинских перчаток руки пахли гноем.

- Ужаснулись? - спрашиваю.

- Нет. Интересно было, - он говорит честно. - Для меня это интересно. Для раненого бойца - нет, конечно.

Бахус слушает, тоже рассказывает.

- У меня первый случай - травматическая ампутация стопы. Бородатый и большой такой боец, помню, на байкера сильно похож. Я тогда смотрел и думал: к этому невозможно привыкнуть. А потом привык.

Джери тоже признается, что даже не может вспомнить за последнее время в работе что-то, чтобы прямо поразило медиков. Все ранения похожи.

Когда разговор заходит про позывные - их лица веселее. Денис улыбнулся и объясняет, что Бахус - это такой бог веселья в древнеримской мифологии. Джери показывает в сторону друга пальцем и рассказывает, что это он ему придумал позывной Джери - есть общие черты с мышонком из мультфильма "Том и Джерри". Такой же шустрый.

Бахус говорит, что для него главное помогать здесь. Без иронии. Правда. Джери признается, что у него также. Когда ему привозят бойца, делает все по протоколу: остановить кровь, вколоть антибиотик, эвакуировать дальше в госпиталь.

Пирогову принадлежит фраза, ставшая классикой: "Война есть травматическая эпидемия". И он лечил эту эпидемию не только скальпелем (хотя впервые в мире применил на поле боя наркоз для солдат), но и порядком, который сам создал. Пирогов придумал медицинскую сортировку раненых, "триаж" - систему, по которой раненых делят на пять категорий в зависимости от тяжести ранений. Этот метод до сих пор применяется во всех армиях мира.

Тут разговор переходит на тему военно-полевой хирургии, от которой становится не по себе. Джери и Бахус учились на хирургов. Шесть лет в академии - а вместо хирургии они сейчас в медроте. Джери просился туда, где нужны хирурги в операционной, но сейчас врачи нужны медроте. Он все понимает. Но в голосе тоска. Не потому что здесь в медроте плохо, а потому что хирургия ему нравится.

Бахус родом из Тверской области. Джери - из Чувашии. Обычные парни из обычных семей.

Когда я спрашиваю у Джери, что он чувствует, когда видит очередного раненого, он пожимает плечами:

- Я просто делаю, что в меня "вдолбили" преподаватели.

Он вспоминает, как в академии преподаватель - полковник медицинской службы - говорил им: "Парни, в учебниках написано одно, но сейчас война поменялась. Она другая". И полковник рассказывал, как сам ездил в командировки в зону СВО, чтобы перенять опыт и передать его курсантам.

В конце разговора я спрашиваю Бахуса:

- Если бы вы могли вернуться в 18 лет, когда только поступали в академию, вы бы выбрали другой путь?

Он смотрит на меня поверх очков:

- Нет. Я хотел помогать людям. Я помогаю. Значит, все правильно.

…Через минуту им привозят нового бойца. Осколочное ранение, обильное кровотечение. Бахус и Джери переглядываются. Один короткий кивок - и они уже у медицинской кушетки.