— В Москве вновь ждут Уиткоффа и Кушнера, постоянных представителей Дональда Трампа из Белого дома. Можно ли ожидать, что Путин сейчас будет как-то по-другому говорить с ними, будет готов на какие-то уступки, компромиссы? Чего вы ждете от переговорного процесса в ближайшее время?

— Если бы что-то подобное случилось, это было бы, конечно, хорошо. Сейчас самое важное — это, конечно, начать процесс серьезных и содержательных переговоров, с тем чтобы найти политическое решение для этой войны. Это война, которой не должно было случиться, и ее нужно закончить как можно скорее.

Естественно, я не буду заниматься спекуляциями на тему настроя Путина. Единственное, что я могу сказать, — это что пока мы не видим со стороны России никакого расположения к серьезным переговорам. 

Мы снова и снова видим только очередные ультиматумы. Например, когда Россия заявляет, что она должна получить полный контроль над всей территорией Донбасса, — это ультиматум. Такая позиция не очень способствует началу переговоров. 

Но кто знает, может, Кушнер и Уиткофф сумеют найти какие-то правильные слова, найдут какие-то подходы, чтобы все получилось. Но я не хотел бы на данном этапе заниматься спекуляциями. Если что-то получится — будет хорошо.

— Замглавы МИД Михаил Галузин сказал, что России не подходит вариант заморозки конфликта, то есть то, что последовательно предлагает украинская сторона. Для них это остается неприемлемым вне зависимости от того, что происходит внутри России. Почему так? Все больше людей требуют, чтобы война так или иначе прекратилась. А эти люди, руководители и первое лицо, Владимир Путин, стоят на своем. У вас есть объяснение? Вы с кем-то разговариваете наверняка в Москве.

— Так думают не только простые люди. Подавляющее большинство россиян очень хотят, чтобы война закончилась. Я не могу объяснить, почему руководство страны занимает такую позицию. Мы знаем, что решения в России принимаются очень узким кругом людей, и нам не очень понятно, насколько хорошо эти люди информированы, насколько хорошо они понимают, что на самом деле происходит. Отчасти, возможно, ответ на ваш вопрос кроется именно в этом. В любом случае, абсолютно очевидно, что подавляющее большинство россиян выступают за скорейшее прекращение войны.

— Верите ли вы в смысл этих переговоров с учетом того, что происходит сейчас, с учетом позиции Путина? Есть предложения восстанавливать какие-то связи между Россией при Путине и Европейским Союзом? 

— Как говорится, танго — это парный танец, так что для переговоров нужна готовность как минимум двух сторон. Но пытаться, безусловно, стоит. На самом деле, мне кажется, что наша позиция в ЕС очень близка к той позиции, которую 7 июня на встрече в Лондоне сформулировали лидеры Франции, Германии и Британии. Мы хотим прекращения боевых действий и начала настоящих переговоров. Таков сценарий. Пока что этого не происходит, но пытаться снова и снова, безусловно, нужно.

— А чего вы хотите добиться от этих переговоров? Какой может быть результат?

— Результат, естественно, должен быть приемлем и для Украины, и для России. Обязательно должно быть гарантировано прекращение войны. Украина должна получить необходимые гарантии безопасности. 

«Необходимые» — значит «надежные». Россия, как известно, в свое время подписала так называемый Будапештский меморандум. Страны, подписавшие этот документ, выступали в качестве гарантов украинского суверенитета. Так вот, этих гарантий оказалось недостаточно, поскольку Россия напала на Украину. Так что теперь Украина должна получить конкретные и надежные гарантии безопасности. Вот так, в общих чертах, это должно выглядеть.

Естественно, то, как закончится война в Украине, будет влиять и на европейскую безопасность. Так что, как без участия Украины никакие переговоры невозможны, поскольку эти вопросы напрямую касаются Украины, точно так же и Европа обязательно должна участвовать в переговорах, поскольку речь идет и о европейской безопасности.