То, что доходило, имело несколько странный оттенок. 29 августа британская Times опубликовала заметку о том, что уже некоторое время ЦРУ и «Моссад» проводят спецоперацию с целью выяснить, жив ли Духовный лидер, здоров ли, и где находится. Специально оговаривалось, что убивать его спецслужбы не намерены. Через десять дней иранское государственное агентство Mehr опубликовало ролик с Хаменеи, правда. без синхронного звука. Вскоре появилась информация, что съемка эта весьма давняя, но параллельно уже  начались первые назначения от имени Духовного лидера. 

Первым 9 августа получил назначение бывший советник Хаменеи Мохсен Резаи. Он стал секретарем Высшего совета национальной безопасности. Его предшественник Мохаммад-Багер Зольгадр стал советником. На следующий день генерала Корпуса стражей исламской революции (КСИР) Али Абдоллахи был назначен начальником Генштаба вооруженных сил. Его замом был назначен также генерал-ксировец Каюмарс Хейдари. Следубщий день, 11 августа, ознаменовался сразу несколькими назначениями на высшие посты как собственно в КСИР, так и в ВС страны и силы территориальной самообороны  «Басидж». Новым главнокомандующим КСИР  стал Ахмад Вахиди.  Командующим «Басидж» —  бывший начальник разведслужбы КСИР Хосейн Таеб. Кроме того, распоряжением  Хаменеи были объединены Генштаб ВС с Центральным штабом «Хатам аль-Анбия» — высшим военным командованием Ирана.

О том, что привело к массовой  смене лиц на важнейших постах и почему всех интересует вопрос «Что с Хаменеи?», «МК» поговорил с  Владимиром Сажиным,  старшим научным сотрудником Центра изучения стран Ближнего и Среднего Востока Института востоковедения РАН.

-Судя по сообщениям, Моджтаба Хаменеи в начале недели развивал бурную деятельность по части назначения военных кадров, и не только военных. Чем можно было бы объяснить этот довольно резкий рост активности? 

-Конечно, объяснить вполне можно.  Здесь, конечно, вопрос: сам ли это Моджтаба Хаменеи?  По моему глубокому убеждению, в настоящее время Моджтаба Хаменеи  как верховный лидер — жив он или не жив, ранен или вполне здоров —  не играет главной роли в этом спектакле совершенно. Всё решает относительно узкая группа генералов Корпуса стражей Исламской Революции и некоторых политиков, примыкающих к этой группе. Я уже говорил, что после убийства Верховного лидера Али Хаменеи 28 февраля, КСИР, в принципе, провёл мягкий военный переворот, но сделали они это очень хитро и очень тонко, оставив совершенно в неприкосновенности Конституцию и институт Верховного лидера.

И потому, ещё раз повторяю, сейчас не так важно, жив он, или не жив. Но от него исходят указы и распоряжения. Хотя ни иранский народ, ни пресса — и иранская, и международная, не только не видели даже на фотографии Верховного лидера, и не слышали записи его голоса, но не видели  и ничего, им написанного от руки. Все от его имени представляется народу только через телевидение и радио. Поэтому у меня глубокие сомнения, что Моджтаба Хаменеи, если он даже и жив, играет сейчас какую-то важную роль. 

Всё управление сейчас находится в руках группы генералов КСИР. Но и сам корпус не един. Дело в том, что там есть различные, скажем, группировки. Я, конечно, не назвал бы их ни в коем случае ни реформаторами, не либералами — по старой традиции. Это в большей степени прагматики, в отличие от ультра-радикалов, находящихся на том же самом поле, в принципе. Но между ними тоже происходит определённая, так сказать, борьба.

-Когда советник  Хаменени назначается вдруг ни с того, ни с сего... 

-Нет, это не ни с того, ни с сего. Это как раз реальное выражение,  показатель той самой борьбы, о которой я говорил —  между радикалами и ультра-радикалами. 

Надо сказать, что в последнее время наметилось такое, что ли, взаимодействие между Галибафом как спикером иранского парламента, который также является, надо сказать, бывшим генералом КСИР, и уже бывшим секретарём Высшего совета национальной  безопасности, тоже генералом (Мохаммад-Багероом Зольгадром — авт.), но как бы не ультра-радикального плана. 

Мы прекрасно знаем, что Галибаф, в общем, играл главную скрипку в переговорах с Соединёнными Штатами, с посредниками и так далее. И, конечно, усиление Галибафа, не совсем по душе, как можно понять, радикальным силам. И они, собственно, и произвели замену секретаря Высшего совета Национальной Безопасности.

Этот орган играет и играл всегда очень важную роль во  внутренней, внешней, военной политике Ирана. Но эта его роль особенно велика сейчас. При этом официально всегда Высший совет национальной безопасности возглавлялся президентом страны, но всегда над ним был Верховный лидер.

А сейчас ситуация полностью изменилась. Президент Пезешкиан, по большому счёту, отстранён от серьёзных политических, и тем более военных решений. А насчёт Верховного лидера я уже сказал. Поэтому для группировки  КСИР, которая, собственно, и владеет сейчас властью в Иране, этот орган, Высший совет национальной безопасности, был очень важен. Потому что это, прежде всего, не избираемый орган типа Меджилиса, а назначаемый. Там находятся все высшие военные политические деятели Ирана. 

И поэтому назначение туда Резаи — старого проверенного кадра — он принимал участие еще в анти-шахских выступлениях и в 27 лет, в начале восьмидесятых годов, стал командующим КСИР  и был им в течение 16 лет, а потом занимал высокие должности — очень важно. Он знает всю структуру, тем более он, в общем-то, крайне радикален как политик, и таким образом сейчас получилась  такая ситуация, что про реформаторов в иранской политике можно на некоторое время забыть вообще — они отодвинуты от решения важных вопросов. И даже прагматики из радикального крыла сейчас находятся под контролем ультра-радикалов. 

И поэтому, конечно, вся иранская политика в настоящее время, и внутренняя, и внешняя, будет с каждым днём всё более радикализироваться, безусловно. И всё это скажется, безусловно, на ситуации не только в Иране, но и вокруг него. Прежде всего, конечно, на проблеме Ормузского пролива и многих других, которые, так сказать, составляют сущность политики Ирана. Я имею в виду ядерные, ракетные проблемы, проблемы поддержки Ираном своей прокси-оси сопротивления на Ближнем Востоке. Конечно, все они будут находиться под управлением и эгидой этого самого радикального крыла иранского истеблишмента. 

-Это все было о реальной подоплеке. Но некоторые усматривают и конспирологическую. Суть ее в том, что Times ранее  опубликовала заметку, что две известные организации, разыскивают Моджтабу Хоменени. И буквально через несколько дней иранские каналы показали запись с  Верховным лидером. И затем начались все эти перестановки.   Отсюда и версия, что вся эта активность — в каком-то смысле, ответ тем, кто хоче знать,  дееспособен ли Хаменеи. Что если посмотреть на ситуацию так?

-Ну, что касается плёнки, вы сами понимаете, сейчас при ИИ все можно сделать. Но насчёт старой плёнки я сомневаюсь, потому что, насколько известно, он вообще не появлялся много лет на плёнках. То есть ещё до смерти своего папы он не появлялся на экранах.  Он вполне может быть жив. Но управляет ли он страной, как управлял его отец, и тем более как управлял аятолла Хомейни? Конечно, нет. И здесь, по моему разумению, совершенно неважно, жив он или нет. 

А самое главное, что все перестановки идут исключительно для укрепления позиций наиболее радикальных сил в КСИР. Конечно, не столько в КСИР вообще, но, самое главное, в ядре КСИР. Речь о нынешнем командующем КСИР  Вахиди, секретаре Высшего совета национальной безопасности Резаи. Вот это главное. Эта группировка наиболее радикальная уже конкретно взяла все  бразды правления Ирана в свои руки. 

А насчёт Моджтабы, мне кажется, это не столь сейчас реально. Даже если он жив. Ведь у него связи были с КСИР давно, можно сказать, с юности. Его, в общем-то, ксировцы готовили к определённой миссии. И именно под давлением КСИР Моджтаба 8 марта этого года был избран советом экспертов на пост Верховного лидера.  И там тоже было интересно. После того, как израильтяне разбомбили штаб-квартиру этого совета экспертов в Тегеране, они собрались в Куме. Но туда добралось только 60 из 88 высокопоставленных духовников, и только 40 из них проголосовали за Моджтабу. То есть только 40 из 88-ми. То есть даже религиозные деятели были и остаются против Верховного лидера. Правда, здесь другой вопрос, что других кандидатов-то и нет особенно. Поэтому ситуация очень сложная. И узкая группировка генералов КСИР решила этот вопрос окончательно, сосредоточив всю власть в своих руках. 

Должен напомнить, что ещё до убийства Хаменени-старшего секретарём Высшего совета национальной безопасности был Лариджани. Это был не религиозный деятель, а очень видный и авторитетный политик. Ещё при живом Али Хаменеи, после первой войны в июне прошлого года, он стал секретарём  Совета. И он, собственно, управлял, то есть покойный Али Хаменеи, можно сказать, отдал все бразды правления в его руки. И тогда Высший совет национальной безопасности уже играл огромную роль.

Но где-то в середине марта этого года убили Лариджани, но, собственно, этот опыт управления страной, в том числе через Совет, сохранился, и теперь эта структура в надёжных руках  главного ксировского радикала. 

Они поступили очень хитро, когда оставили вот этот институт и даже, наверное, когда оставили в живых Моджтабу Хаменеи, но не выпускают его. И от его лица, собственно, и управляется страна — через КСИР.

-Ну, может быть, именно с этими обстоятельствами как-то и связан живой интерес, обозначенный через Times? Зачем они так интересуются Моджтабой Хаменени,  про которого и до того было понятно, что он в любом случае не у дел? Конспирология-конспирологией, но отчего им неймётся? 

-Я скажу так, что вообще роль Верховного лидера в Иране чрезвычайно велика, как бы к нему ни относиться. Потому что иранцы — шииты. И у шиитов обязательно должен быть такой лидер, на которого можно было бы равняться, с которого можно бы было брать пример. У шиитов такое лидерство с поклонением наиболее авторитетному аятолле было всегда. Но лидер Революции и создатель Исламской Республики Иран аятолла Хомейни, можно сказать, эту духовную идею шиизма перенёс в политику и создал систему, которая называется Вилаят аль-факих, то есть управление духовным лидером. И, собственно, Исламская Республика Иран  зиждется на этой идее Хомейни. То есть обязательно присутствие верховного лидера, с которого надо брать пример во всём и, в общем-то, слушаться всех его указаний духовных, политических и так далее. И без Верховного лидера и идеи Вилаят аль-факих, собственно, рассыплется вся Исламская Республика Иран.  Это одна из причин, почему генералы КСИР сохранили вот эту институцию. 

Поэтому у многих иранцев, даже очень лояльных к режиму, в настоящее время возникает вопрос: а где же наш лидер? Исторически ещё до Исламской революции было так, что глава шиитов всегда выступал перед народом. Даже при  шахском режиме аятолла Хомейни всегда выступал,  даже находясь в эмиграции.  Он присылал магнитофонные записи, чтобы его слышали во всех мечетях Ирана. Я уж не говорю, что Али Хаменеи выступал обязательно или перед какими-то большими группами, например, военных, или ксировцев, или дипломатов, или учёных,  или вкакой-нибудь мечети.  И уж обязательно по основным праздникам, а их в Иране много. Я уж не говорю о том, что он всегда был на экране и всегда его выступления или даже короткие замечания транслировались по радио и телевидению. 

И народ к этому привык, а теперь ничего этого нет. Все озвучивают генералы КСИР. И поэтому у сторонников Исламской Республики возникло много вопросов. Я думаю, что у ЦРУ и «Моссада» тоже возникли такие же вопросы, только по другим причинам.  

Понятно, конечно, что всем разведкам всего мира, и прежде всего, конечно, ЦРУ и «Моссаду», и этот вопрос интересен. Даже мне этот вопрос интересен — жив он или нет —  как специалисту по Ирану.